Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 183
Когда Шитова прибыла в штаб, Ветер ввёл её в курс дела, после чего Митрофан Петрович сказал:
– Надя, сейчас я наберу номер, ты поговоришь с Аббасом. Он тебя знает, и удивления, что выходишь с ним на связь, не выкажет. Что тебе сказать ему, уже знаешь. Если вдруг возникнут вопросы, говори нам шёпотом, обсудим. Постарайся быть максимально дипломатичной. Я это говорю не потому, что ты не знаешь, как себя правильно вести. Просто нам неизвестно, какая ситуация у него там складывается. Не факт, что он уже не переметнулся.
Шитова кивнула, лицо у неё было напряжённым. Она поправила волосы и попросила:
– Хадиджа, садись рядом.
– Зачем? Аббас же чисто по-русски говорит? – переводчица недоуменно подняла брови.
– Не факт, что спутниковый телефон постоянно находится при нём. Если кто-то другой возьмёт трубку, нам нужно пригласить Аббаса. А это сможет только ты.
– Хорошо, я поняла.
– Давайте, начинаем.
Ковалёв открыл чемоданчик со спутниковым телефоном – тот самый, который Лера всегда носила с собой, – и набрал номер. Короткие гудки, один, второй, третий... В комнате стало тихо так, что слышно было, как дышат люди. Кто-то взял трубку с той стороны и что-то спросил на наречии, которого никто, кроме Хадиджи, не понимал. Переводчица заговорила быстро, певуче, иногда делая размахивающий жест левой рукой. Потом ответила уже по-русски, глядя на Шитову:
– Ты была права. Это один из его людей. Он сейчас пригласит Аббаса, просил подождать.
В трубке пару минут была тишина. Все замерли. Ветер смотрел на Надю, она – на телефон. Хадиджа держала трубку, не прижимая к уху, ждала. Вскоре послышался мужской голос, и было удивительно услышать, что кто-то далеко отсюда, находящийся в самой глубине пустыни, говорит по-русски, будучи туарегом.
– Алло, это Аббас, с кем я говорю?
Надя ответила с улыбкой:
– День добрый для вас и вашего народа, господин Аббас! Это Надежда Шитова, русский эпидемиолог. Помните, я была у вас некоторое время назад со своими коллегами?
– Я знаю всех людей своего народа, Надя, – голос Аббаса звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость человека, которому за последнее время пришлось многое пережить. – Доброго дня и тебе, и твоим людям. Как у тебя дела? Я слышал о том, что вам пришлось бросить прежнюю базу и перебраться на новое место. Выражаю вам своё искреннее сочувствие.
– Благодарю, господин Аббас, – ответила Шитова. – У нас всё хорошо, в том числе благодаря тем племенам туарегов и других местных народов, которых возглавляют такие принципиальные и надёжные люди, как вы, кто поддерживает руководство государства, – она произнесла это нарочно, чтобы прощупать почву для дальнейших переговоров. Если выяснится, что Аббас уже на другой стороне, он обязательно об этом скажет.
– Спасибо, я со своими людьми решил не отказываться от прежнего курса. Нам здесь не нужно независимое государство, мы хотим существовать в том, которое построили наши предки, и жить в мире и дружбе с другими народами. Те, кто пытается создать страну, где станут жить одни только туареги, – это враги. Напоминает нацизм, я читал о нём.
Надя оглядела присутствующих, те согласно покивали головами. Мол, беседу можно продолжать, Аббас на нашей стороне. Ничего не изменилось.
– Господин Аббас, я благодарю вас за эти слова. Как у вас обстановка?
– У нас всё благополучно. Относительно, разумеется, если учесть, что есть те, кто желает подмять нас под себя. Но мы пока держимся.
– Вот именно в этом контексте я и хотел обсудить с вами одну идею, которая у нас возникла.
– Я внимательно вас слушаю, Надя.
– Мы знаем про ваши проблемы с бандитами и помним о наших договорённостях, – Шитова говорила чётко, без запинки, будто репетировала всю ночь. – В связи с этим появились некоторые соображения. Вы уже сказали, что знаете о нашей передислокации. В этом городе нам требуется продолжать укреплять оборону, чтобы не получилось, как на предыдущем месте, когда нападение террористов оказалось, по большому счёту, неожиданным. Снова допустить такого нельзя, и для этого нами предпринят ряд мер.
– Вы говорите о том отряде из двадцати террористов, которые проникли на старый рудник и хотели основать там базу? – спросил Аббас.
– Вы прекрасно осведомлены, – сделала Надя ему комплимент.
– Как у вас там у русских говорят, слухами земля полнится.
– Совершенно верно. Так вот. Мы на основе имеющихся разведданных сделали вывод, что боевики не остановятся на этом. Они вновь попробуют сунуться сюда. Только изменят направление движения. Одно из наиболее вероятных – это с вашей стороны. Если они изберут такой вектор, то сначала попытаются сломить вас, а потом доберутся и сюда. Таким образом, вы фактически находитесь на острие их потенциального нападения.
– Да, и в этом смысле перспективы у нас аховые, – с грустью в голосе сказал Аббас. – У меня слишком мало людей, чтобы вступать с ними в открытое противостояние. Максимум, что я могу, – это постараться избежать боя и уйти в пустыню.
– А господин Аббас, нам и не нужно, чтобы вы воевали с ними. По крайней мере, лоб в лоб. При всём уважении, вы правы, выдержать такое вам не под силу. Ну вот что вы можете сделать для нас, это обеспечить регулярную передачу разведывательной информации. Скажем, ваши люди могут удаляться на большие расстояния и сообщать о том, какие машины, где двигаются. В пустыне же, насколько я понимаю, перемещаться можно только между оазисами, а их не так много, верно?
– Да, это так. Очень большие переходы по такой жаре губительны. Тем более, вы сами знаете, у нас тут по ночам бывает и минусовая температура, очень холодно.
– Значит, я права. Так вот, вы будете передавать нам информацию о перемещениях террористов. Мы со своей стороны обеспечим вас продуктами питания, топливом и боеприпасами. В частности, весь тот арсенал, который достался нам от разгромленной банды. Включая несколько пикапов. Но это не всё. Самое главное, мы гарантируем, что в случае приближения к вашему поселению крупных сил врагов вы можете рассчитывать на то, что мы отправим к вам для поддержки боевой вертолёт.
– Если понадобится, то с десантом спецназа, – шёпотом подсказал Ветер, и Надя повторила это Аббасу.
– Таким образом, мы сможем благодаря вам держать руку на пульсе событий, а вы получите гарантию помощи в любое время суток. Наши лётчики уже посчитали: до вас лететь примерно полтора часа. Это значит, что вам потребуется сообщить нам заранее, чтобы мы успели собраться и отправить к вам Ми-8.
В трубке повисла тишина. Такая долгая, что Ковалёв тихо спросил:
– С телефоном всё нормально? Заряд был полный.
Никто не ответил. Потом раздался голос Аббаса – медленный, взвешивающий каждое слово:
– Мы готовы с вами работать. Я буду звонить по этому телефону, когда нам потребуется помощь или когда узнаю про бандитов на границе. Надя... твой дом и здесь тоже. Не забывай это.
– Я сердечно благодарю вас, господин Аббас и желаю процветания вашей семье и вашему народу. Всего доброго, – и положила трубку. Выдохнула, провела рукой по лицу. – Ну вот, вроде бы и договорились.
Ковалёв широко улыбнулся и сказал:
– Вот уж не подумал бы, старший лейтенант Шитова, что вы прирождённый дипломатический работник. Отлично провели беседу. И вот что значит матриархат, – последнее слово он произнёс, потрясая указательным пальцем в воздухе. – Значит, мы сделали правильный выбор. Туареги договариваются только с женщинами. У них это почему-то лучше всего получается. Как Идрис с Лерой, так и Аббас с Надей. А нам, мужикам остаётся только: отнеси, отвези, молчи и не отсвечивай, – он рассмеялся, остальные поддержали.
– Ну хоть в чём-то мы главные, – сказала Шитова, вытирая выступившие от смеха слёзы. – А то всё стирка да глажка, да кухня.
Ковалёв закрыл чемоданчик с телефоном и обвёл всех взглядом. Удовлетворённым, но не расслабленным – разговор был только началом большой работы. Теперь предстояло договариваться о деталях, частотах, кодах, сигналах. Но главное – первый шаг был сделан. Союзник на границе появился.
***
Первые несколько дней после этого разговора всё было тихо. Пивовар поднимал дроны, осматривал границу с Алжиром, заносил всё в доклад, и каждые шесть часов Осипов знал всё о ситуации вокруг города в радиусе ста километров. Присланные Фондом дроны совершили настоящий прорыв в разведке. Больше не требовалось гробить автомобили, гоняя по каменистым пустошам, жечь топливо, а также рисковать бойцами. Они теперь могли сосредоточиться на обороне населённого пункта.
Также занялись перевооружением Ми-8. На него повесили дополнительный блок для запуска НУРСов, и вертолёт окончательно превратился из транспортника в грозную боевую машину. Хотя не настолько мощную, конечно, как Ми-24-й или К-52 «Аллигатор». «Вот если бы нам сюда парочку таких, к нам бы на 400-500 км вообще близко никто не приближался», – думал Ковалёв, когда наблюдал за переоснащением вертолёта. И добавил к этому, что если бы на аэродром рядом с городом передислоцировали звено штурмовиков, то это бы гарантировало максимальную безопасность. К сожалению, и сами самолёты пришлось бы охранять очень тщательно, а людей для этого не хватает. И топливо сюда доставлять большая проблема, не говоря уже о необходимом техническом обслуживании и сохранности техники. А для этого необходимы ангары, которых нет. Не считая старых французских, наполовину разобранных обывателями: они из листов железа понаделали себе крыши и заборы.
Митрофан Петрович взял за практику лично посещать каждое подразделение в течение суток. Благо подчинённых у него было не так много. Единственное место, куда он теперь стал реже заглядывать, был госпиталь, поскольку из-за отсутствия «трёхсотых» превратился в гражданское медучреждение, – в поликлинику. Ну и что там делать такому человеку, как Ковалёв?
И всё-таки однажды он сразу после завтрака приехал и направился прямиком к Лере, для которой в здании отгородили с помощью листов фанеры небольшой закуток, превратив его в кабинет. С собой в подарок Митрофан Петрович привёз упаковку местного чая. Изначально на его месте должна была оказаться банка растворимого кофе, но в последний момент Ковалёв вспомнил о том, что Лера беременна, и заменил напиток. Чай же был очень хороший, – килограммовая упаковка, купленная по случаю ещё в местной столице, в хорошем магазине.
– Это вам, Валерия Николаевна, для бодрости духа, – сказал Митрофан Петрович после приветствия.
Потом он расположился и долго говорил о том, что транспортный самолёт и две колонны наливняков спасли базу, потому он от лица командования АК выражает Лере большую огромную благодарность.
– Я больше скажу, Валерия Николаевна. Направил в штаб представление вас к государственной награде.
– Да ну зачем? Что вы, в самом деле, – смутилась, девушка. – Это же не меня одну надо благодарить, но и всё руководство фонда и прежде всего моего отца.
– Вашего отца поблагодарят, кому следует. Там, в Санкт-Петербурге или даже в самой Москве, – заметил Ковалёв. – А мне здесь хотелось бы выразить вам лично свою признательность. Ваш Фонд – это прекрасный пример того, что называют частно-государственным партнёрством. Я понимаю, на какие расходы пошёл ваш отец, создавая его вместе со своими коллегами. Но уверен, что это хорошие инвестиции. Правда, неизвестно, когда они окупятся, – улыбнулся Митрофан Петрович.
Чем дольше он говорил, а дальше разговор зашёл о местных нравах, обычаях, народах, населяющих север страны, тем больше у Леры возникало ощущение, что Ковалёв пришёл не просто так за жизнь поболтать. Что у него есть какое-то пожелание, к которому он пока не приступил. То ли стесняется, то ли ещё что.
Наконец, момент настал.
– Валерия Николаевна, я бы... хотел с вами поговорить вот о чём, – Ковалёв замялся, почесал переносицу (он привык общаться с военными, а здесь гражданская, да ещё девушка в положении, ужас, как неловко). – Скажите, есть ли возможность у фонда поставить нам ещё несколько беспилотных летательных аппаратов? Я имею в виду не просто дроны, а самолётного типа. Хотя бы штук пять.
– А разве в конвое, который идёт сюда из столицы, их нет?
– Да, есть, но радиус их действия невелик. А мы же находимся на огромном удалении от предыдущей базы и всех остальных. Мы тут вообще как на архипелаге Новая Земля, только вокруг не Северный Ледовитый океан, а Сахара. И те БПЛА, которые привезут, они, конечно, нам помогут, но мы по-прежнему не сможем видеть дальше своего носа. Помните ту историю с бандой, которая забралась на рудник? Это нам ещё повезло, что её заметили вовремя. А если бы нет?
– Митрофан Петрович, я понимаю вашу озабоченность и обязательно переговорю об этом с папой, – ответила Лера.
Ковалёв воспрянул духом.
– Валерия Николаевна, огромное вам спасибо!
– Да за что? Я же ещё ничего не сделала.
– За то, что хотите помочь. Это уже много!
После его ухода Лера как-то смущённо сказала Рафаэлю:
– Я даже не знаю, как отцу сказать. Он только-только вздохнул после возвращения транспортника. А тут опять самолёт заряжать.
Креспо ухмыльнулся:
– Ну Ковалёв, ну хитрый жук. Битый час ходил вокруг да около, прежде чем прямо попросить. Лил елей тебе на голову. С другой стороны, если бы не те «птички», та банда разрослась бы до огромных размеров, а потом бы кинулась сюда лавиной. Представляешь, какие бы у нас тут были потери? Так что Митрофан Петрович прав. Нам жизненно необходимы эти аппараты.
Лера прикусила губу.
– Милый, я боюсь папе звонить. А вдруг он по голосу что-нибудь поймёт? Ведь тогда транспортник придёт со взводом очень хорошо вооружённых людей. Груз доставят – и меня заберут. А я пока не хочу, – она помолчала, собираясь с мыслями. – Давай я пока успокоюсь и потом позвоню. Не сейчас. Там надо ещё Миллеру опять мозги прочистить. Каждый раз чуть ли не в обморок падает, когда продукты надо на кухню отдавать. Хомяк-барахольщик. Пирл! Только не из кино, а в центре Африки.
– Лера, я так понимаю, планы Фонда на этот район Африки не изменились?
– Нет, не изменились, – она вздохнула, провела рукой по волосам. – Раньше всё бросали, уходили, потом заново начинали. Сейчас по-другому. Сейчас принято решение вовлекать в бизнес местные племена и народы. Они на своей земле тысячи лет живут. Необходимо дать им возможность понять, что они смогут жить гораздо лучше и богаче, и тогда сами кого хочешь снесут, но своё не отдадут. Это гораздо эффективнее, чем через столицу. Там всё гораздо дольше, и у каждого чиновника свои интересы, в том числе меркантильные, – она говорила быстро, чуть наклонив голову – Рафаэль знал эту её привычку, когда она объясняла что-то важное.
– Они потащат инвестиции в своё родовое гнездо. А когда начнётся драка за деньги, это будет очень долго. Намного проще – напрямую. Но столицу, конечно, необходимо держать в курсе, чтобы не обижалась, – она посмотрела на часы и всплеснула руками. – Рафаэль, мне бежать пора. Ты со мной?
– А как же! – он поднялся. – Не только Бонапарту за тобой хвостом ходить.
– Бонапарт – это не хвост, а слон. Хвостик – это я, – Лера рассмеялась, шутливо ткнула Рафаэля кулачком в бок: – Идёмте, доктор, нас ждут великие дела.