Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 184
Подразделение БПС Пивовара подняло очередной, второй за сегодня дрон-разведчик. Высота обычная – пятьсот метров. На такой восходящие потоки воздуха очень сильно помогают, буквально подталкивая снизу беспилотный аппарат, благодаря чему удаётся экономить заряд аккумулятора, и ещё видно почти на 80 км в округе. Траекторию полёта для БПЛА установили, напоминающую петлю: сначала на северо-запад до границы с Алжиром. Потом вдоль неё на восток. Далее аппарат должен был некоторое время барражировать вдоль северо-восточного угла, и после возвращаться обратно в город.
Бойцы тщательно следили за показаниями прибора, внимательно вглядывались в местность, которую было видно на огромном расстоянии. Каждый день приносил что-то новое, однако это были только незначительные изменения: где-то проехала одинокая машина, прошёл небольшой караван. Вся жизнь в пустыне сосредоточена вокруг оазисов, а между ними лишь редкие перемещения. И пока ничто не говорило о подготовке бандитов к новому нападению.
По крайней мере, и самому Пивовару, и его подчинённым хотелось верить в то, что они контролируют обстановку, а не упускают что-то важное, и террористы не переиграли их, научившись скрытно перемещаться по ночам. Парней для своего подразделения офицер спецназа подобрал глазастых, опытных и рассчитывал на их качества больше, чем на свои собственные, поскольку его умения распространялись на боевой контакт с противником. Да и собирать разведданные его учили другими способами, многие из которых теперь казались устаревшими. Потому теперь Пивовару приходилось постоянно расширять свой кругозор в буквальном и переносном смысле.
Подменяя одного из бойцов, он сел за монитор, надел наушники. В динамиках был слышен только тихий гул моторов да редкие помехи, иногда пробивающиеся сквозь эфир. По экрану тянулась бесконечная, однообразная картина: песок, камни, редкие кусты, ни одной живой души на многие километры вокруг. Но Пивовар знал – тишина бывает обманчивой, а пустыня не прощает беспечности. Поэтому смотрел не отрываясь, держа руки перед собой, чтобы вовремя перенаправить БПЛА в нужное место и ничего не пропустить.
Полёт шёл нормально. Красно-бурый грунт, никаких новых следов. Все старые маршруты, по которым перемещались люди и техника, были занесены на карту. Практически все они повторяли друг друга как под копирку. Так устроены люди: даже если перед ними пустое ровное пространство, они всё равно станут ходить по кем-то уже проложенным тропинкам. Или стоит кому-то одному проехать, как все остальные стараются двигаться по его следам. Логика тут простая: если он смог достичь пункта своего назначения, то я, двигаясь в след-вслед, тоже сумею. И пусть старые следы были уже почти занесены песком или мелкими камнями, а их края сглажены ветром, то полностью им исчезнуть не давали: в течение суток-двух обязательно кто-нибудь приходил или проезжал, обновляя путь.
Дрон дошёл до границы с Алжиром. Повисел в воздухе, позволяя осмотреться. Затем повернул на восток. Теперь полчаса полёта по прямой линии. Те, кто рисовал границы в Африке, и особенно здесь, в пустыне, – а занимались этим исключительно колонизаторы, – чаще всего действовали очень прямолинейно, не спрашивая мнения местных жителей. Брали линейку, проводили прямую линию от одной точки до другой. Вот тебе и граница. В редких случаях разграничение проходило вдоль реки.
«Впоследствии очень многие подобные решения приводили к вооружённым конфликтам, – рассуждал Пивовар. – Ведь целые народы оказывались разделёнными и оказавшимися в разных государствах. Как те же туареги, например. Оттого много лет среди них сохраняется идея создания собственного независимого государства, которое бы объединило весь народ в одних границах. Только как объяснить людям, что это уже невозможно? Если бы речь шла всего о двух странах, то ещё, может, и смогли бы как-то договориться. Как это через столетие, но всё-таки сделали два государства на Кавказе, много лет ссорившиеся из-за одного анклава. Но здесь так не получится, – слишком много интересов раздирают туарегов в разные стороны, нет меж ними единства».
Дрон почти дошёл до крайней точки поворота. В этот момент второй оператор увидел на алжирской территории множество свежих следов, уходящих на юго-запад. В этой точке было видно, что они пришли из глубины Алжира – не от самой границы, а оттуда, где пустыня переходит в каменистые плато и начинаются настоящие пески. Кто это? Военные или пограничники сопредельного государства? Торговцы, идущие старым караванным путём? Туареги, которые не признают границы, установленные колонизаторами, и перемещаются, как жили тысячи лет? Или бандиты, которые ищут место для вторжения?
В этой части у них может быть только три объекта для нападения, и все три расположенные на автомагистрали, тянущейся отсюда до реки Нигер, где имеется мост стратегического назначения. Если его захватить, вся восточная часть страны, примыкающая к Алжиру и Нигеру, окажется отрезанной. Путь туда станет возможен лишь по воздуху, но беда в том, что лишь тот город, где теперь обосновалась база, и второй, около моста, имеют аэропорты. Окажутся они под контролем террористов, – считай, сами теперь здесь хозяевами станут. Этого допустить было никак нельзя.
Пивовар повернул свой дрон обратно, приказал снимки и видеозапись со второго, обнаружившего следы, записать ему на флэшку, – для доклада командиру базы. Тот, когда Пивовар пришёл к нему с докладом, вставил накопитель в ноутбук и пригласил Ветра и командира М’Гона, – требовалось обсудить разведданные. Поскольку часть информации касалась земель, где живёт племя, руководимое Аббасом, позвали также Надю Шитову, – на случай переговоров с союзником. И Хадиджу, конечно, тоже. Куда ж без нее? Она, услышав, что вызывают, оставила своих мальчишек помощницам, попросив накормить обедом и не выпускать на жару, – пусть играют внутри, снаружи сущее пекло, нечего там делать.
Все собрались в штабе. Ковалёв дал команду, и Пивовар рассказал про ситуацию, – коротко, без лишних слов, одни сухие факты. Из них можно сделать вывод: обстановка накаляется. Террористы мало получили по зубам, хотят ещё. Как и предсказывалось ранее, направление они выбрали через земли Аббаса.
Надя подняла руку:
– Какого рода следы? Это техника?
– Да, перемещались на квадроциклах, – ответил офицер Пивовар. – В ночное время суток.
– Значит, они где-то днём отсиживаются, – сделала вывод эпидемиолог. – На квадроциклах в жару не очень-то покатаешься, – голову напечёт, да и двигатели перегреваются, у них ведь только воздушное охлаждение.
Мужчины переглянулись. Оказывается, Надя была осведомлена о местных реалиях даже чуть больше, чем некоторые из них.
– А эти квадроциклы уже достигли земель Аббаса? – задала Шитова новый вопрос.
– Я полагаю, что если они днём никуда не двигаются, то сделают это следующей ночью, – сказал Пивовар.
– И сколько им ехать?
– За три-четыре часа доберутся. Там прямой дороги нет, а по каменистой пустыне ехать ночью на большой скорости слишком опасно, поэтому будут тащиться. Скорее всего, фары тоже выключать побоятся, станут использовать приборы ночного видения.
– Значит, нам необходимо Аббаса срочно предупредить о грозящей ему опасности, – сказала Надя.
Ковалёв обвёл глазами всех присутствующих:
– Другие мнения будут. Значит, решено. Звоним. Надежда, занимайся. Хадиджа, помогай.
Долгие гудки – один, второй, третий, четвёртый. Потом кто-то взял трубку и что-то тихо спросил на языке, которого большинство в комнате не понимали. Переводчица общалась тоже очень тихо, почти шёпотом, будто боялась, что её голос услышат те, кому не следует. Потом она накрыла ладонью микрофон трубки и повернулась к Ковалёву.
– Помощник Аббаса сообщил, что к ним уже прибыли эмиссары боевиков. Прошлой ночью пришли. Я попросила его подождать нашего ответа.
– Вот же гады! Как мы их только прошляпили? – проворчал Пивовар.
– Отставить самобичевание, – спокойно заметил Митрофан Петрович. – Там тысячи квадратных километров пустыни. За всем уследить физически нельзя.
– Ну мы же ему обещали помочь.
– Обещали, значит, поможем. И потом, ты же слышал. Это всего лишь эмиссары, а не основная часть. Приехали прощупать обстановку. Этим нам обязательно надо воспользоваться. Хадиджа, перезвони и скажи помощнику Аббаса, пусть сразу перезвонит, как только те уедут, и скажет нам, в каком направлении они выдвинулись.
Хадиджа что-то коротко сказала в трубку, потом несколько раз кивнула головой, выслушивая ответ. Лицо её было напряжённым – она понимала, что каждое слово сейчас может стоить жизни многим туарегам. Потом положила трубку на аппарат.
– Помощник Аббаса сказал, что эмиссаров четверо. Прибыли на двух квадроциклах. Вооружены автоматами, больше при них ничего нет. Приехали открыто, никого не бояться из местных. Уверены, что с ними здесь никто ничего не сделает.
– Интересно, а почему нам удалось дозвониться до помощника, если там уже боевики? – спросил командир М’Гона. – Очень похоже на засаду.
– Нет-нет. Тот человек сказал, что Аббас предчувствовал подобное и заставил его уйти на самый край посёлка и спрятаться вместе со спутниковым телефоном. Сказал ему ждать, когда сам освободится и сможет нам позвонить. Мы просто их опередили, – сказала Хадиджа. – И ещё обещали перезвонить.
Командир М’Гона согласно кивнул.
– Ладно, товарищи, будем ждать.
Прошёл час, пошёл второй, и когда аппарат подал сигнал, все вздрогнули. Переводчица взяла трубку. Она почти ничего сама не говорила, только внимательно слушала. Потом несколько раз кивнула и попрощалась.
– Это был помощник Аббаса. Он сказал, что боевики уехали…
– В каком направлении? – перебил её Пивовар.
Хадиджа подошла к висящей на стене карте, прищурилась, вглядываясь в неё, потом уверенно ткнула пальцем и сказала:
– Вот здесь примерно находится поселение Аббаса, а вот туда поехали бандиты.
Сразу же оказалось, что террористы двинулись в сторону всё той же пресловутой алжирской границы. Видимо, где-то там, на каменистых пустошах, они решили собрать новые силы для удара.
– Кажется, я понимаю, что они задумали, – сказал Ветер. – Собираются обойти наш город с восточной стороны. Пройдут на юг, затем повернут на запад и выйдут на магистраль, соединяющую наш город с Гао, что на Нигере. Там, где мост и аэропорт.
– Итак, товарищи, вы все слышали, – подвёл итоги Ковалёв. – Никак не успокоятся. Наш конвой для них, как сладкий пряник. Просто так от идеи перехватить его они не откажутся.
– Да, но откуда им известно, где находится конвой, что он вообще к нам идёт? – удивилась Шитова.
– Надя, не будь такой наивной, – заметил Ветер. – Кто-нибудь из столичных вояк давно им сливает информацию за хорошие деньги.
– Кругом одна коррупция, – проворчала Надя.
– По последним данным, через сутки конвой будет в Гао. Там проведёт ночь под охраной базы, рано утром двинется в нашем направлении. Это 553 км. Если двигаться без остановки, то около чуть больше семнадцати часов. Но поскольку конвой тяжёлый и медленный, значит, ему, чтобы сюда добраться, понадобятся ещё сутки.
– Вот же гады, всё чётко рассчитали, – Ветер покачал головой. – Да уж, пособников у них много, к сожалению.
– Значит, так. Наша первая задача – нанести по террористам предупредительный удар. Направление движения эмиссаров мы знаем. Соответственно, направляем туда дроны для доразведки. Находим их лёжку и бьём по ней с вертолёта. Всё это необходимо проделать этой же ночью, поскольку именно в это время суток они, скорее всего, начнут выдвигаться. Вот на марше их тёпленькими и возьмём. Вторая задача исходит из первой. Если наш удар их не остановит, выдвигаемся наземными силами. Пропустить их до автомагистрали у нас права нет. Если пожгут колонну, мы останемся без боеприпасов. А в штыковую атаку нынче не ходят. Итак. Подразделение БПС, – отыскать эмиссаров и базу, на которую они поехали. Экипаж Стаса – подготовить вертушку к вылету, быть готовым получить приказ об уничтожении групп врага. Командира М’Гона, готовьте своих людей выступать. Надя, у меня к тебе отдельная просьба. Вызови, пожалуйста, ко мне Валерию Николаевну.