— Итак, начните розыски! Поскольку я принял Лая царственную власть, наследовал и ложе и супругу, то и детей его — не будь потомством он обделен — я мог бы воспитать…
— Стоп!
Нестор захлопал в ладоши, прерывая монолог Бориса. Тот замолчал, глядя на режиссёра с недоумением. Сцену начинали уже в третий раз, и Лыкову постоянно что-то не нравилось: то Борис стоит не там, то не в той позе. Сейчас-то что?!
Остальные артисты, присутствующие на репетиции, перешёптывались. Те из них, кому не было дела до дрязг и сплетен, давно поняли, что молодой актёр талантлив, поэтому сути претензий Нестора тоже никак не постигали. А тот пару раз обошёл Бориса кругом, почесал затылок, огляделся и пощёлкал пальцами, окликая:
— Звезда моя, поди-ка!
Лиза, отложив текст, обернулась к Нестору:
— Ты мне?
— А кто у нас звезда? Сюда иди, расселась там…
Он подтолкнул Лизу к одиноко стоящему в центре зала Борису:
— Оживим немного действие.
— Так меня в этот момент на сцене нет, — напомнила Лиза.
— Реплик у тебя нет, а присутствовать имеешь полное право. Это у Софокла Эдип красивый в короне речь перед народом толкает, а у нас он с братками по-свойски сидит и жену тискает…
Всем видом Лиза дала понять Нестору, что она по этому поводу думает, но переспорить его не мог никто и никогда.
— Так, я соображу, как всё выстроить, потом вернёмся, — пообещал режиссёр и скомандовал: — Поехали дальше. Тиресий где? Давайте со слов “О зрящий всё Тиресий”...
Репетиция продолжалась до обеда. Свои сцены прошли все те артисты, кому затем нужно было поработать над спектаклями, открывающими сезон.
— Устал? — спросила Лиза, глядя, как Борис понуро сидит прямо на полу, глотая чай из термоса.
— Ну да.
— Втянешься, — она взяла платок и промокнула ему лоб, покрытый бисеринками пота, и добавила чуть тише: — Танцевать ночи напролёт куда сложнее.
— Мне не нравится, то, что предлагает Лыков.
— Тише. Не будем здесь это обсуждать. Пойдём?
Борис за секунду опустошил термос и с готовностью вскочил на ноги:
— Куда?
— Туда, где кормят.
Они отправились в то же кафе недалеко от театра, где как-то раз лакомились мороженым. Борис, изрядно выдохшийся, набросился на котлеты с картофельным пюре. Лиза заказала только овощной салат и зелёный чай, но ела медленно, больше глядя на жадно поглощающего свою порцию юношу. Почувствовав на себе её взгляд, он смутился:
— Мне же неловко.
— Извини. Ты похож на моего сына. Когда он голодный, ест с таким же удовольствием.
— Как его зовут?
— Глеб.
— Какой он?
— Обычный двадцатилетний оболтус.
— Похож на тебя?
Подумав, Лиза покачала головой:
— Пожалуй, оба моих ребёнка больше похожи на отца. Хотя дочь взяла и от меня кое-что. Но она куда красивее получилась.
— Нельзя быть красивее тебя! — уверенно выпалил Борис.
— Не преувеличивай.
— Как будто ты сама этого не знаешь.
Лиза опустила глаза в тарелку. Какое-то время они молча ели, потом Борис заговорил о постановке.
— Нестор всё опошлит. Превратит высокую трагедию в помесь дурдома с борделем.
— Нет, Боря, он знает, что делает. Высокая трагедия зрителю “Диорамы” не нужна. Хочешь играть классику — иди в государственный драмтеатр.
— Зачем же ты выбрала эту вещь, если знала, что Лыков с ней сделает? — спросил Борис, продолжая возмущаться.
Она не ответила. Не знала, что ответить. Идея поставить на сцене “Диорамы” историю Эдипа, бежавшего от судьбы и нашедшего её вдали от дома, пришла в голову спонтанно, когда этот самый Борис вырвал её из рук Нестора, почти спас. Что тогда творилось у неё в душе, как она додумалась? Сейчас Лиза уже не могла толком вспомнить.
Борис сидел перед ней такой молодой, красивый, полный плещущей через край энергии. Он мог бы быть её сыном. Сколько ему? Двадцать три... Да, вполне. Лиза тут же отогнала эту мысль: слишком сильно тянуло её к нему на физическом уровне. Но ведь Иокаста тоже не узнала в Эдипе своё дитя и разделила с ним ложе, а потом родила от него… Ох, ну и чушь лезет в голову!
— Лиза, что с тобой? Ау! — Борис помахал ей. — Смотришь в одну точку, будто спишь с открытыми глазами.
Она потрясла головой, прогоняя странные больные мысли:
— Всё нормально.
— Ты почти ничего не съела.
— Не хочется. Пойдём назад, нам нужно поработать над общей сценой.
— Нет, сначала ты доешь, — Борис посерьёзнел. — Я слышал, что Лыков тебе внушал утром насчёт диет. Прекрати его слушать, ты доведёшь себя до анорексии. Знаешь, что это такое?
— Боря, — Лиза наклонила голову и, напустив на себя суровый вид, посмотрела на него, — сколько мне, по-твоему, лет? Я не дурочка малолетняя, не пропаду.
— Меня дико бесит, как он держится с тобой.
— Поверь, это ещё не самый плохой вариант.
Лиза возражала Борису не столько ради Нестора, сколько ради того, чтобы предотвратить конфликт между ними.
— Я как вспомню тебя и его в клубе, у меня руки чешутся врезать ему, — пробурчал юноша и в самом деле сжал кулак, который Лиза поспешно накрыла ладонью.
— Боренька, без глупостей. Оно того не стоит.
— Когда ты так смотришь, отказать невозможно, — сказал он уже гораздо спокойнее.
У Лизы отлегло от сердца, осталась только ноющая боль. Она прислушалась к себе, попыталась вспомнить, болело ли так же раньше. Когда это началось? Когда её сердце “заговорило” впервые? Перебирая воспоминания, она пропустила реплику Бориса, и ему пришлось тронуть её за плечо.
— Что?
— Я сказал, что перерыв почти закончился, но ты не уйдёшь, пока не доешь.
— Боря! Кто из нас старше?
— Старше не значит умнее! Ты видишь, какой я вырос? Это потому что всегда всё доедал.
— Маму слушал? — съязвила Лиза, но Борис ответил без улыбки:
— Бабушку.
В который раз Лиза подумала, что в жизни Бориса не так всё просто, как он рассказывает. Что-там не так с его семьёй, раз самый главный в жизни человек — бабушка, а о матери он и говорить не хочет, только упомянул, что должен ей помогать…
— Как её звали? — спросила Лиза.
— Баба Тося. Вилку бери.
Лиза усмехнулась и принялась гонять по тарелке нарезанные кубиками огурцы и помидоры. Есть ей действительно не хотелось: аппетит испарился, навалилась слабость. Она посмотрела на небо, где солнце еле просвечивало сквозь плотную завесу облаков. Июльский ад кончился, август принёс городу передышку. Впереди дождливая пора, вот только давление у Лизы, похоже, падает вместе с барометром. Она сделала несчастное лицо и положила в рот помидорку. Что ж, пусть тёмные омуты глаз Бориса напротив станут ей наградой.
— Расскажи про бабу Тосю, — попросила она, — а я поем.
***
Знакомство с матерью Влада Рубцова Ада оттягивала до последнего. С её точки зрения, это был шаг. Шаг серьёзный, символизирующий собой основательность отношений. Даже секс в понимании Ады не являлся поводом для того, чтобы называть друг друга как-то иначе, нежели любовниками, а вот чаепитие и неспешная беседа с посторонней женщиной, которая лезет под кожу, выведывая всю подноготную, дабы её сыночка не окрутила “какая-нибудь там”, — это жертва, и её просто так не приносят. А ведь у них с Владом даже не было ничего. Вот совсем ничего, кроме поцелуев.
— Ада, чего ты дёргаешься? — не понимал Рубцов. — Я же с твоими родителями сразу познакомился.
— А я не готова, — возражала она. — Мы с тобой ещё только начали встречаться, всё время ссоримся… Я вообще не понимаю, кто мы друг другу!
— Вот и я хочу это понять.
— Может, тогда начнём с чего-то другого, с чего обычно все люди начинают? Я имею в виду, станем как-то ближе?
Обычно, слыша такие речи, Влад радостно предлагал Аде уединиться где-то в больнице, но ей это категорически не подходило.
— Я не хочу заниматься сексом в подсобке, когда у нас обоих есть где это делать.
— Если ты имеешь в виду мою квартиру, то я и предлагаю тебе туда пойти.
— Угу, только сначала надо будет пройти контрольно-пропускной пункт под названием “мама”.
— Ну, а как иначе?! — кипятился он. — Мы что, молча прошмыгнём ко мне мимо неё, даже не сказав, кто ты такая?
— Не понимаю, ты всех своих девушек с ней знакомил перед тем, как переспать?
— Вообще, девушки, с которыми я встречался до тебя, не были такими щепетильными. Их и больничные закутки устраивали.
— Ах вон что!
— Да! И мне кажется, ты просто не хочешь со мной быть.
В этом месте Ада обычно со вздохом предлагала:
— Пойдём ко мне.
— Нет.
— В чём проблема? С моей матерью ты знаком. И я тебя уверяю, она не будет шокирована, если ты проведёшь ночь в моей спальне.
— Я не могу у тебя, когда у меня свой дом есть.
— Дурак!
Так заканчивались все дискуссии, и именно поэтому отношения Ады и Влада никак не переходили в разряд “взрослых”. Оно могло бы тянуться и дальше, но, провалив очередной раунд переговоров, Рубцов решил воспользоваться старым испытанным методом: единственным человеком, который мог повлиять на ситуацию, была Лиза. Несмотря ни на что, Ада, будучи эмоционально гораздо сильнее своей матери, почему-то уступала ей в любом споре. Поломав голову над тем, что именно попросить у Лизы, Рубцов наконец придумал.
***
— Гриша, а ты заметил, что Стас стал рано убегать? — спросила Ирина, убирая журналы с записями и расставляя на полках папки с последними протоколами.
Рябинин, занятый наблюдением за контрольной группой мышей, ответил не сразу:
— Я за ним как-то не слежу. А что в этом такого?
— Просто он вечерами обычно позже всех уходил или шёл в корпус в отделение…
— Ну, так это в последние полгода, а осенью точно так же не задерживался, как и все, — состоянием мышей Гриша остался доволен и отошёл от клеток.
Ирина стояла, задумавшись, и подскочила на месте, когда он тихо подкрался и обнял её за талию.
— Иришка… А пойдём ко мне? Кино посмотрим…
— Гриша, — она высвободилась, — мне к родителям надо.
Рябинин насупился и отвернулся:
— Ясно.
Теперь Ирина обняла его:
— Что тебе ясно?
— Что мы, вроде, договорились встречаться, но ты почему-то меня динамишь.
— Вовсе нет.
— Вовсе да! Я устал уже тебя к себе звать, устал к тебе напрашиваться. Ты скажи наконец прямо, что до сих пор по Левашову сохнешь и со мной ничего такого не хочешь.
Ирина вспыхнула и опустила голову. Гриша понял это по-своему и усмехнулся:
— Ладно, пока. Не высохни только! Наверняка Стас рано уходит, потому что новый роман завёл. Например, с той актрисой.
Он расстегнул и снял халат, повесил на вешалку сбоку от входа, сменил обувь на уличную и всё это медленно, поглядывая краем глаза на Золотницкую, но она так и стояла в неподвижности, не делая попыток подойти к Грише и что-то сказать. Он ещё подождал, давая ей последнюю возможность, потом покачал головой и ушёл, бросив:
— Закрой тут всё.
Ирина шмыгнула носом и прикрыла покрасневшие глаза. Наверное, так правильно. Лучше постепенно свести отношения с Гришей на нет: это проще, чем признаться ему. К одиночеству она привыкла, проживёт как-нибудь и дальше.
***
В своих предположениях Гриша не так уж и ошибался. Нет, Стас после лаборатории бегал отнюдь не на свидания, но то, чем он занимался, было связано именно с женщиной. И именно с “той актрисой”. Стас действительно следил за Лизой и молодым человеком по имени Борис Путилов, с которым она каждый вечер выходила из театра, а потом долго болтала на автобусной остановке, и в их взглядах друг на друга было столько страсти, что, казалось, искры проскакивают.
В поведении Лизы странного ничего не было: одинокая женщина, молодая и здоровая, что с неё взять? И Стас не удивился бы, если бы сопляк в итоге проявил инициативу — красивая же баба, причём сама на шею вешается! Вот только он почему-то и пальцем к Лизе не прикасался, а это уже заставляло задуматься. Ну хоть поцеловать на прощание должен был? В его возрасте Стас на людях и большее себе позволял.
Поэтому каждый вечер Левашов на своей белой “Ладе” ездил за Путиловым, отслеживая каждый его шаг, каждый контакт, каждое место, которое тот посещал.
Например, сегодня господин артист не пошёл в ночной клуб, где работал, а потащился в спальный район. Там он жил — это уже было известно, — но Стас всё равно поехал следом.
И не прогадал, потому что снова увидел её.
***
Впервые неопрятная тётка с неряшливым пучком из тусклых и грязных на вид волос появилась в поле зрения Левашова ещё в первые дни слежки, но тогда она подошла к Борису у ночного клуба. Сначала Стас решил, что это бомжиха за милостыней: её мятая одежда не по размеру и сезону и испитое лицо других выводов сделать не позволяли. Однако парень вовсе не прогнал её и не отделался парой смятых купюр, а остановился и долго что-то говорил. Ну, допустим, она из приезжих и могла спросить дорогу или где тут поблизости разжиться водкой. Таким объяснением Стас удовлетворился бы, если бы состоявшаяся встреча была единственной.
Однако сегодня баба появилась вновь и явно ждала Путилова, потому что сначала подпирала спиной обшарпанную стену хрущёвки, мимо которой пролегал его путь, а потом резво сиганула наперерез. Стас с досадой стукнул ладонью по рулю машины: диалог завязался любопытный, а он не успел выйти и ни черта теперь не слышит. Можно, конечно, дождаться, когда красавчик пойдёт по своим делам, предложить бабе деньжат или сразу бутылочку, а там и выведать, что за странная дружба между ней и артистом… Но и здесь поджидала неудача: после жаркого, судя по жестикуляции и выражению лиц, спора, Путилов, схватив алкоголичку под руку, потащил её к дому, и оба скрылись в подъезде.
Провал. Сегодняшний вечер у интересующей Стаса дамы занят. Не торчать же в засаде до ночи в надежде, что она зашла в гости ненадолго? Кто знает, может, и выползет минут через десять, а если через полчаса? Час, два? Или зависла здесь до рассвета? А в поликлинике приём с самого утра, и явиться на него после ночи в машине Левашов не может. Не мальчик уже: сон в подобных условиях сделает его профнепригодным на полдня. Тяжело вздохнув, он развернул “Ладу” и покатил из двора.
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ 🤩
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
MAX — анонсы и живые картинки 🌞
Одноклассники — дублирование публикаций Дзен 🌹
💖Литературные порталы, где вы можете читать некоторые мои истории в удобной читалке и пока совершенно бесплатно: 👇👇👇
АвторТудей / Литрес / Литмаркет / Литнет / Литгород / Литсовет / Ридеро