— Ну что? — наконец-то прервал тягостное молчание Сидоров. — Что будем делать?
Катя даже не посмотрела на него. Недоуменно пожала плечом:
— А что нам делать? Мы, Юра, уже все сделали. Все, что могли.
— Это ты о чем? — на всякий случай уточнил он.
— Обо всем, — усмехнулась она. — Мало мы с тобой дел наворотили?
— А, в этом плане?
На несколько секунд Сидоров притих, словно вспоминая, чего же такого они натворили, потом согласился:
— Ну, если в этом плане… Это точно — наворотили. А, кстати, с чего все началось, ты помнишь?
Катерина вскинулась:
— Вот только не надо делать вид, что ты забыл!
— А, ну да. Как всегда — все начинается с мелочей.
— Вот-вот.
Замолчали. Тем временем закипел чайник, немножко разрядив обстановку. Бросив по пакетику чая в каждую чашку, Катерина налила в них кипятку. Добавила ложечку сахара, тщательно размешала, стараясь по возможности не касаться краев чашки. Сидоров же чай проигнорировал.
— И что дальше? — сказал через несколько минут.
— А что дальше? — удивилась Катя. — Дальше — что имеем.
— А если мало того, что имеем?
Мало. Для Катерины это значило одно — ему не хватает ее, ему мало жены и сына. Но она не позволила сердцу радостно забиться. Сейчас ему мало семьи, потом будет мало любовницы — приведет вторую, третью.
— Придется довольствоваться тем, что есть, — холодно произнесла она. — Человек — такое существо, ему всегда мало.
— Ты прекрасно поняла, о чем я.
— Поняла. И ответила. Еще есть вопросы?
Любовь любовью, но в ее душе накопилась такая усталость от осознания безнадежности, что не хотелось никаких разборок. К чему они, если результат все равно будет отрицательным?
Сидоров вытащил из нагрудного кармана очки, тщательно протер их носовым платком, надел. Внимательно посмотрел на Катерину, только после этого ответил:
— Нет, никаких вопросов. Разве что утверждение.
Катя выжидательно посмотрела на него, и ничего не ответила. Тот продолжил:
— Ты любишь меня.
Хотела бы фыркнуть, усмехнуться, придать лицу выражение беззаботности, да не вышло. Спросила напряженно:
— С чего ты взял? Не люблю, никогда не любила. Неужели ты не понял, что я к фамилии прицепилась, как к единственной возможности порвать с тобой отношения? Нет, Юр, не люблю. Правда не люблю. И…
Не было сил врать. Душа рвалась к нему, но мозг упорно давал команду на ложь. После короткой паузы Катя продолжила:
— И шел бы ты домой, Сидоров. Тебя там ждут. А тут ты никому не нужен. Я не люблю тебя, Сидоров. И ты меня не любишь. Так, встретились после долгой разлуки, ты женат. Во мне ревность взыграла — как так, раньше меня любил, а теперь какая-то рыжая около него вьется. А потом вспомнила, что не любила. Иди, Юра, иди. У меня к тебе никаких претензий, ты, в принципе, неплохой человек. Это я знала, что у тебя семья, но тешила самолюбие.
Из всей ее пространной тирады Сидоров выхватил лишь одно.
— Не любишь? Значит, не любишь…
Помолчал немножко. Добавил зло:
— Врешь. Что это, по-твоему?
Достал из кармана склеенный скотчем лист бумаги, тщательно разгладил, положил на стол, припечатав ладонью:
— Что это?
Катерина всмотрелась и, узнав, тут же отвернулась. На листе торопливым почерком было написано: "Прошу… убедительно прошу… умоляю простить меня и любить по-прежнему. Умоляю развестись с женой и жениться на мне. В свою очередь клятвенно обещаю с честью нести по жизни фамилию Сидорова, ничем не запятнать гордое звание Вашей законной жены. Целую, люблю".
— С каких пор ты стал рыться в мусорных ведрах? — голос ее дрогнул, чувствовала, что еще чуть-чуть, и она сломается, уже не сможет лгать, и тогда…
— Я бы не стал называть это так, — ледяным тоном поправил Сидоров. — Не по мусорным ведрам, а по корзинам для бумаг, это во-первых. Во-вторых… Я видел, как ты что-то писала, а потом яростно разорвала. Стало очень интересно, не сдержал любопытства. Благо, уборщица по утрам приходит, а не вечером, иначе столь красноречивое свидетельство пропало бы бесследно.
Кате очень хотелось ему возразить, но доводов в защиту собственной позиции не находилось. Разве что совсем уж безнадежный:
— Минута слабости, — произнесла она, не особо надеясь обмануть собеседника наигранным равнодушием в голосе.
— Ну да, я так и подумал, — столь же наигранно согласился Сидоров.
Рассказ "Катюшина любовь" 27 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈