Слово мужчины.
Праздники закончились, как только гости уехали. Квартира Гордеевых опустела, стало тихо. Исчезли горы подарков, недопитое шампанское убрали в холодильник, скатерть с вышивкой постирали и спрятали до следующего торжества. Исчезли вещи Киры , которые она умудрялась разложить везде. Яркие, смешные.
Начались трудовые будни. Правда, они и в праздничные дни продолжались у ребят. За эту неделю Гордый, Череп и Барс успели сходить на дежурство — кто в наряд, кто в караул, кто на учения. Как и во всех воинских частях, служба не прерывалась на праздники и выходные. Мира привыкала. И даже перестала вздрагивать, когда среди ночи раздавался телефонный звонок и Глеб, мгновенно просыпаясь, начинал собираться.
Мира рассказывала Кате и Кире о буднях гарнизона. О том, как по утрам колонна машин уходит на полигон. О том, как по вечерам жёны офицеров собираются на лавочке у подъезда и обсуждают новости. О том, как внезапно могут поднять по тревоге и тогда мужчины исчезают на несколько дней. Катюша слушала внимательно, впитывала каждое слово. Ей скоро предстояло здесь жить.
Они с Андреем решили не тянуть со свадьбой. На февраль назначили. Никаких пышных церемоний, никаких сотен гостей , только самые близкие, человек двадцать, максимум тридцать. Катя не хотела белого платья с длинным шлейфом и фатой до пола. Андрей не хотел шумного застолья с тамадой и конкурсами. Они оба устали ждать. Свадьба будет здесь, вернее, в городе, который находился в пятнадцати километрах от гарнизона. Маленький загс, скромный ресторанчик, пара часов танцев и всё. Катя поедет домой, решит вопрос с работой, соберёт вещи и сюда. За это время Андрей решит вопрос с жильём. Уже присматривал двухкомнатную квартиру в новостройке на окраине города, недалеко от гарнизона. Но командир обещал хоть комнату, но на территории гарнизона.
А вот Кира на свадьбу не попадёт. У неё учёба. Скоро пробники ЕГЭ, потом экзамены, поступление… Девушка готовилась, как никогда. Сидела ночами, зубрила биологию, решала задачи по химии. Она уже сообщила Мирославе, что ни в какую Москву не поедет. Будет поступать в медуниверситет на факультет психологии здесь, в городе, рядом с гарнизоном. Ей скоро восемнадцать, и она выйдет из-под опеки родителей. Даже замуж может выйти.
Мира, конечно, не против, чтобы сестра была рядом, но замуж… Рано взваливать на себя столько обязанностей. Да и не нагулялась Кира ещё. Григорий первый, с кем у неё отношения. Первая любовь, первый поцелуй, первый мужчина, на которого она смотрит не свысока, а снизу вверх , потому что выше него никого нет. Мира боялась, что сестра одумается, что передумает, что поймёт — слишком рано. Но Кира смотрела на Черепа так, как смотрят только на самого родного, самого нужного. И спорить с этим было бесполезно.
А Гриша — молодец! Мужик сказал, мужик держит слово. Он не торопил, не настаивал, не требовал. Он просто был рядом. Ждал. И в этом ожидании было столько терпения и нежности, что даже Мира, которая привыкла ничему не удивляться, поражалась.
Как-то, когда Кира собиралась на горку кататься на ватрушках, Мира осталась с Черепом на кухне. Глеб был на службе, Андрей уехал в город за продуктами. Они сидели вдвоём, пили чай, и Мира решилась спросить.
— Гриш, — начала она осторожно. — Ты серьёзно с Кирой?
Он поставил кружку, посмотрел на неё. В его глазах не было ни тени сомнения.
— Мирослава, я всё понимаю, — сказал он негромко, но твёрдо. — Кира ещё девчонка. Я старше почти на десять лет. Да.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Я не святой, — продолжил Череп. — Были женщины. И знаешь, я брал от них то, что мне было надо. Всё. Отношения без обязательств. Я даже имён не запоминал. Как говорят, зачем имя, когда обоим надо… О чём-то серьёзном не думал. Считал, что рано, успею. Да и работа, профессия… Не каждая согласится и выдержит. А ещё… — он усмехнулся, провёл рукой по голове. — Я ж не красавец. Йети! Вот точно Кирюшка назвала.
Мира слушала, не перебивая.
— А когда увидел её… — Гриша посмотрел в зал, где Кира натягивала комбинезон . — Я открыл дверь, а на меня ураган со скейтом и дрыном… еле успел увернуться. — Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что Мира почувствовала, как у неё защемило сердце. — Не верил в любовь с первого взгляда. Когда Гордый страдал, честно, не понимал. А сейчас… — он перевёл дыхание. — Мне от неё надо… чтобы ей было хорошо. Чтобы она была счастлива. Остальное… я подожду. Только когда пойму, что и она… серьёзно, взвешенно, обдуманно… А нет — отпущу.
— Спасибо, Гриш, — сказала Мира, чувствуя, как горло сдавливает. — Спасибо тебе за неё.
— Не за что, — ответил он. — Она сама по себе. Я просто рядом. И всегда буду. Даже если...
Такой разговор состоялся, когда Кира собиралась на горку кататься на ватрушках. Она не слышала ни слова. А Мира смотрела на Черепа и думала: «Какой же он. И как нам повезло».
Мирослава за это короткое время узнала парней. Серьёзные, обстоятельные. Уж если полюбят, то… и ненавидеть умеют. И дружить. Они не бросали слов на ветер, не обещали того, что не могли выполнить. Жили так, как учили — по совести, по присяге, по мужски. Честь имею! Это про них.
Мира видела, что рядом с Черепом Кира менялась. Колючки короче становились, язык переставал жалить, и даже зелёная прядь казалась не вызовом, а просто частью её — яркой, живой, как сама Кира. А Гриша… он просто на все её колкости только улыбался, смотрел с такой нежностью, как мать на дитя. Ни обиды, ни раздражения, ни желания переспорить. Только терпение и любовь.
Когда прощались перед отъездом, Гриша и Кира стояли в одинаковых свитерах — олени в санях, такой принт на груди. Это Кира привезла. Два свитера, два билета в зиму, в новогодние каникулы, которые запомнятся на всю жизнь. Опять она сдерживала слезы, уткнувшись в грудь своему Йети. Череп гладил её по голове, целовал в макушку, что-то шептал. Кира кивала, шмыгала носом, но не плакала. Только когда машина тронулась, она отвернулась к окну и долго смотрела на удаляющуюся фигуру Гриши.
Будни… Мирослава продолжала учить детей английскому, Глеб служил. Она проверяла тетради, днём вела уроки, вечером ждала мужа. Иногда он возвращался поздно, иногда не возвращался вовсе. Но она знала — он там, он в безопасности, он вернётся.
Жизнь продолжалась с буднями и сюрпризами. И каждый новый день был маленьким шагом в большую, настоящую жизнь, ради которой стоило просыпаться по утрам, заваривать кофе и верить в лучшее.