В статье "ЧЕЙ ПАЦИЕНТ?" я обозначила постулат, что пациент не является предметом спора и ни чьей собственностью. Однако, если пациент никому не принадлежит, то почему конфликты между врачами и клиниками оказываются настолько ожесточёнными? На первый взгляд ответ очевиден. Деньги. Репутация. Потеря пациентов. Конкуренция. Но чем чаще наблюдаешь подобные истории, тем отчётливее понимаешь, что дело не только в этом.
Любая клиника умеет нанимать сотрудников. Умеет проводить адаптацию. Умеет рассказывать о ценностях компании, миссии и командной работе. Но почти всегда упускается из вида как правильно расставаться?
Пока врач работает в клинике, стороны говорят о сотрудничестве, общих целях и взаимном доверии. Когда пути расходятся, риторика часто меняется. Неожиданно появляются разговоры о том, кто кого увёл, кто кому что должен, кто на ком заработал, кто без кого ничего бы не смог, кто кого использовал и кто кого предал.
Любопытно, что практически все участники подобных конфликтов считают себя пострадавшими.
Руководители рассказывают истории о том, как доктор ушёл и увел пациентов. Врачи с пеной у рта утверждают, что имеют право работать там, где считают нужным со "своей базой". Пациенты искренне не понимают, почему они вообще оказались участниками чужого конфликта.
Каждая сторона приводит убедительные аргументы. И каждая сторона по-своему права. Именно поэтому такие ситуации редко имеют простое решение.
Теоретически всё выглядит достаточно понятно. Пациент должен иметь возможность продолжить лечение. Медицинская документация должна быть сохранена. Информация о происходящих изменениях должна быть достоверной. Клиника и врач обязаны соблюдать закон и профессиональную этику.
На практике всё выглядит иначе, потому что забывают задать вопрос: Что будет происходить с пациентами после ухода врача?
Между тем именно в ответе на этот вопрос и должны появляться правила. Например, врач может заранее обсудить с работодателем порядок завершения лечения и дальнейшего сопровождения пациентов. Если предполагается переход части пациентов на новое место работы, стороны могут договориться о понятном механизме взаимодействия, включая возможную компенсацию затрат на привлечение пациента. В конце концов, если новая клиника получает человека, которого не нужно искать, убеждать и привлекать рекламой, это тоже имеет вполне конкретную экономическую ценность.
Возможен и другой подход. Врач принимает решение не продолжать лечение пациентов, пришедших через прежнюю клинику, и прямо сообщает об этом пациентам. Такое решение может показаться жёстким, но оно остаётся понятным и прозрачным.
Есть и третий вариант. Перед уходом врач передаёт пациентов коллеге, помогает познакомить их с новым специалистом, участвует в передаче информации и сознательно работает на преемственность лечения. Возможно, это не самый простой путь. Но именно он чаще всего оказывается самым профессиональным.
Разумеется, универсального решения не существует. Однако наличие правил всегда лучше, чем их отсутствие. Потому что там, где нет заранее согласованных правил, очень быстро появляются эмоции. А вслед за эмоциями появляются поступки, которые потом приходится объяснять.
Есть вещи, которые просто некрасивы. Есть вещи, которые нарушают договорённости. А есть вещи, которые уже нарушают закон. Использование персональных данных пациентов, передача информации третьим лицам, сговор сотрудников, недобросовестное переманивание или нарушение действующих обязательств очень быстро переводят конфликт из этической плоскости в юридическую.
И если профессиональное сообщество не научится вырабатывать правила цивилизованного расставания самостоятельно, рано или поздно эту функцию начнут выполнять юристы и суды. Обычно это самый дорогой способ обучения взрослых людей правилам поведения.
Впрочем, самое интересное в подобных историях даже не это. За большинством конфликтов между врачами и клиниками скрывается вопрос, который вообще не имеет отношения ни к пациентам, ни к увольнениям.
Это вопрос собственности.
Продолжение следует...
Лиана Давидян
Директор Avroraclinic