Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 59. ТОРЖЕСТВЕННЫЙ БАНКЕТ В РАЗГАРЕ. ВСЕ ВЕСЕЛЯТСЯ И ПЛЯШУТ.
ИТАК, У НАС ИДЁТ торжественный банкет. В прошлой главе мы остановились на том, что, благодаря небольшому курьезу, на столах "обнаружился" почти стратегический запас подкрашенного вишнёвым соком шила. Интересное решение тех, кто его принимал: подводники хорошо поработали в море, поэтому они достойны высшей награды. А в суровых бечевинских условиях высшая награда - это всеобщий банкет и легально там разрешённое употребление крепких напитков.
Когда этот самый напиток был обнаружен на столах, разные категории гостей и вообще всех присутствующих на мероприятии приняли разные решения. Наши товарищи матросы и старшины сразу проявили лёгкое беспокойство, и оно заключалось в том, что выпивки на столах непривычно много, и есть опасение, что полностью "уработать" её до того, когда их официальному застолью прийдёт конец, просто не получится. Годки начали умело и тонко руководить процессом "заготовки", а молодые матросы-исполнители тайком сливали интересный крепкий напиток в освобождающиеся от лёгкого вина бутылки. Современные "штирлицы" от ВМФ, чёрт возьми!
Вот уже и традиционный третий тост: "За тех, кто в море". Как и положено, пили не чокаясь. Под этот величественный тост отреагировал оркестр. На сцене наш трюмный спец, правая рука товарища Бухова - старший матрос Глущенко. Он запел песню подводников, и все сразу притихли, обратившись в слух. Неизвестно, кто автор этой песни, но, скорее всего, она из тех, что написаны самими подводниками. Скупые, но берущие за душу слова. И ничего там придуманного сверху этих суровых жизненных слов.
Глущенко пел о том, как ночью всплывает подводная лодка, как свежий воздух врывается в открытый люк. Как в центральном посту выстраивается живая очередь, чтобы выйти наверх. Сверху слышен запах табака и люди ждут... Наши моряки, только что вернувшиеся с тяжёлой автономки, уже слегка подвыпившие и внимательно слушавшие песню, очень живо представили себя в тесном корпусе подводной лодки. Я и сам, впервые познавший, что это такое - торжественный банкет, и уже слегка кривой, как и все, представил это уж более чем реально.
И получилось как бы раздвоение личности: под песню вспоминаю ощущения, когда сижу на вахте - и в то же время пью вино и слушаю как человек красиво и правдиво поёт. От избытка чувств я налил себе ещё вина и выпил. Некоторые товарищи под звуки любимой песни проделали почти точно такое же магическое действо, наливая себя вина или крепкого "компота" - кому что лучше заходило. Наверное, они тоже ощущали нечто подобное моим сентиментальным переживаниям.
На том конце стола, который упирался в эстраду, ситуацию оценивали более спокойно и трезво, обходясь без тонкосопливых сантиментов. Там деловито стучали вилки, подбирая на тарелках щедрую закусь, а те, кто был пресыщен, просто сидели и слушали исполнителя. Песня, вероятно, не вызывала у старых подводников тех чувств, что мерещились молодёжи. Она пробуждала у них другие воспоминания, и столь давние, что ветераны не хотели бы вот прямо сейчас делиться ими с окружающими - уж больно древними могли они показаться сидящим рядом пышным и ярким дамам.
Исполнитель закончил, и под слишком оглушительные аплодисменты с краю от "срочной" аудитории "ударили" по следующей. Со стороны повеселевших моряков послышались нестройные бодрые выкрики: это те, чей организм недостаточно успешно боролся с подступающим кайфом, благодарили своего сослуживца за прекрасно исполненную песню. Как-то не сговариваясь, по всей длине столов раздался грохот сдвигаемых стульев: народ уже достаточно принял на грудь, чтобы начинать первые танцульки.
... ОРКЕСТР ОТДЫХАЛ, предоставив свои звукоусилители маленькому магнитофону. Завибрировали, загрохотали колонки, и самые крутые, лучшие на сегодня исполнители - группа "Бони - М" дико "ворвались" в наше военно-морское торжество. Задёргались, запрыгали офицеры, мичманы, женщины, в диком танце стряхивая с себя первоначальную чинность и сдержанность. Подогретые спиртным матросы и старшины корячились в этом танце посвободнее, чем их начальники - огромная несозидательная энергия так и пёрла из них. Те, которые не поднялись из-за столов, продолжали спокойно, размеренно, по-хозяйски "квасить".
Я тоже был среди той части аудитории, которая вместо танцев занялась более практичным делом - мы начисляли в свою тару то, что нам больше всего было в тот момент по душе. Решив, что для танца я ещё мало подзаправился, налил себе ещё стакан вина, и лишь только после этого пустился в пляс. Рядом танцевал матрос - я уже не обращал внимания, кто именно, потому что резкость слегка уменьшилась - тот моряк прыгал, воя какую-то мелодию, пытаясь попасть в унисон с "Бони - М". Видимо, таким образом хотел как-то приобщиться к вечной и прекрасной силе искусства.
Через пару метров от меня скакал товарищ Бухов. Двигался он чинно и ритмично, и создавалось впечатление, что мичман скачет уж очень показательно, зная свой "вес" в экипаже и дорожа своим статусом. Ну прямо американский манекен с мотором в одном месте! Действительно, матросы обратили внимание на чёткие движения Бухова и одобрительно перемигивались, кивая в его сторону. Его выкрутасы не превосходили своей фантазией выкрутасы окружающих, а ноборот, были более "культурны", если к ним можно применить такой эпитет. Авторитет Бухова рос даже здесь, на балу.
Подальше от столов, у противоположной стены, "ломал шейк" наш тихий добрый замполит Тарасенко. Странно было видеть скромного, незаметного и сгорбленного проводника политики партии, скачущего, как кукла-марионетка, под зажигательные ритмы буржуазной группы. Чётко дёргался на своём пятачке старпом Логвин, но это не сильно бросалось в глаза: нам и без того довольно приелась в автономке вечно подёргивающаяся фигура неспокойного старпома в голубой "разухе". Как всегда, топорщились усы и тёк пот по лицу.
Рядом с ним выплясывала его жена Г..., приятная и симпатичная женщина. Седые всклокоченные пряди, пробивающиеся через черноту не знающих расчёски логвинских волос, сильно старили 35-летнего старпома. Ну никак он не смотрелся рядом с красавицей-женой!
... ЗВУКИ "БОНИ - М" неожиданно оборвались, и это послужило естественным поводом для наполнения кружек, стаканов и рюмок. Ещё по одной! Закуска в этот зажигательный момент как-то сама собой отходила на второй план, но это я заметил сугубо в личном плане - наверное, экономил место для другого наполнителя, более приоритетного в тот момент. Опять заиграла какая-то музыка, но какая - было уже безразлично, потому что меня переполняло веселье. Опять толпа кинулась танцевать, и было такое состояние, что время для меня как бы остановилось. На душе захорошело, и я стал подумывать, что может стать ещё лучше, если ещё немного "добавить".
И, как нельзя кстати: ко мне мелкими прыгающими шажками подскочил танцующий рядом суперпотный Логвин:
- За меня выпьешь?
Ну что за вопрос? Я уже такой кайф словил, что сейчас у меня все друзья, всё равно, за кого пить, хоть за чёрта безрогого. Ну, а за нашего злого и строгого старпома - тем более сейчас можно. И даже нужно.
- Выпью! Начисляйте! - провозгласил я своё историческое решение.
Логвин налил и быстро поднёс мне полный стакан вина, и я аккуратно отправил его вовнутрь, не забыв сказать при этом сакральное "За вас!". Удовлетворённый Логвин, скакая, исчез в туманной дрожащей дымке, но тут из потерявшей резкость толпы появились Томин и Михеев. Томин сказал, чтобы я сильно не парился, что я пил не за старпома, а за них, и что старпом был только в роли простого разливальщика-вестового. А я им ответил, что выпивки ещё много, и при необходимости ещё и отдельно за вас скоро выпью, - вина влезет много, мой ресурс ещё не исчерпан, объёмы не заполнены.
Мы снова уселись на свои места. Вновь застучали вилки и забулькало шило и вино. Новый тост, забыл, какой - и опять грянула музыка. Наша матросская разудалая молодёжь резко подорвалась со своих мест, дожёвывая на ходу. Они так сильно торопились танцевать, что кто-то в их толпе не рассчитал своих излишне резких движений, запнулся за ножку стула и свалился мешком возле стола. Этот важный показатель сработал как триггер и послужил знаком для окончания официального матросского разудалого застолья.
Относительно трезвый замполит и самые авторитетные из годков стали выпроваживать разгорячённых весёлых матросов и старшин на улицу. "Ответственные за пойло" хватали запасённые под столами ёмкости с выпивкой и, запихивая под фланки, тащили их в казарму. Через минут десять в столовой не было ни одного срочника. Всё понятно: для них банкет из официального станет подпольным и с новой силой продолжится в казарме.
... ПОСЛЕ КЕМ-ТО провозглашённого очередного тоста заиграла советская эстрадная музыка. Эта музыка была заводная, и мы скакали весело и задорно. Я помню эту песню - певица, которой что-то втемяшилось в башку, надрывно и назойливо клянчила, чтобы "папа подарил ей куклу". Рядом вытанцовывал капитан 2 ранга Максимов, командир "бээски", и в блеске плафонов мне казалось, что над белёсой головой этого уважаемого человека горит нимб. Эту картину рисовал отблеск от светильников, а моё сознание добавляло в эту картину свои божественные штрихи.
Авторитет этого человека, благодаря которому я оказался на Камчатке, был воистину огромный, и немудрено, что моё богатое воображение и перегруженное градусами сознание раскрывали мой " третий глаз" и я начинал видеть невидимое. Пусть бы в тот момент кто-нибудь попробовал меня убедить, что это не так - ни за что бы не согласился.
В полутёмном вестибюле, куда вышли передохнуть, долго находиться не пришлось, там было накурено похлеще, чем в курилке. Прежде чем вернуться в зал, я заметил, что у окна сидит супруга Логвина, а самого старпома нигде не обнаруживалось, как я ни пытался это сделать - ну не домой же он ушёл? Всё сливалось, дым в вестибюле висел плотным туманом, как завеса, и выедал глаза. Дверь, выпускающая людей наружу, хлопала почти в такт музыке, несущейся из зала. Вернувшись в зал к столам, я не обнаружил там никого из больших начальников.
Ещё одно сословие покинуло зал после наших моряков. Наверное, они начали разбредаться по домам. За столами теперь сидят и изредка пританцовывают только наши офицеры и мичманы, да ещё какие-то незнакомые гости с других лодок, заглянувшие под занавес к нам "на огонёк". У меня в голове наметилось просветление - наверное, это открылось "второе дыхание". А что - стойкость к выпивке высокая, сколько ни пью - всё мало.
Жаль, что исчез куда-то Бухов, он был бы отличный собутыльник. Но нет его в зале - наверное, его уже увела жена от греха подальше, чтобы чего-нибудь не отмочил. Тостов больше не произносят - похоже, они закончились, да и торжество уже совершенно в другой стадии, на уровне задушевных пьяных разговоров...
Ладно - на сегодня пока хватит. Заключительная часть великого праздника, которую я вспоминал с величайшим трудом - я писал, к какому методу пришлось прибегнуть для активации мозгов - это в следующей главе. Теперь это уже ИСТОРИЯ, и я доволен, что сохранил для потомков это наше величайшее веселье. Хорошо поработали - хорошо и отдыхаем!
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.