Четыре года я тянула на себе сложные отчеты коллеги, которая постоянно прикрывалась больничными детей. Из-за ее наглости я потеряла сто двадцать тысяч рублей премий. Но в день сдачи решающего годового баланса я молча встала в восемнадцать ноль-ноль, отключила телефон и улетела на море, оставив её один на один с пустой папкой...
– Анечка, выручай, у Тёмочки опять температура под сорок, я убегаю! – Марина на ходу наматывала шарф, сбрасывая на мой край стола пухлую пластиковую папку с документами.
– Баланс за третий квартал надо до завтра сдать, ты же умница, раскидаешь за пару часов! Я посмотрела на настенные часы. Стрелки показывали половину шестого вечера. Мой рабочий день заканчивался ровно через тридцать минут, а в папке лежал абсолютно сырой отчет, к которому Марина даже не притрагивалась последнюю неделю.
Четыре года мы работали в одном отделе. Четыре года я была удобной, безотказной девочкой, которая послушно входила в положение бедной матери двоих детей.
Марина виртуозно манипулировала своим статусом. Как только наступало время сдачи сложной отчетности или закрытия квартала, её дети волшебным образом заболевали.
Она убегала на очередной больничный, а вся её работа автоматически ложилась на мои плечи. Я сидела в офисе до девяти, а иногда и до одиннадцати вечера, сводя чужие цифры и исправляя чужие ошибки.
За эти четыре года я суммарно потеряла около ста двадцати тысяч рублей премиальных, потому что наш начальник отдела искренне считал, что раз мы работаем в паре, то и премию за закрытые проекты нужно делить строго поровну. И неважно, что девяносто процентов работы выполняла я. Когда я однажды попыталась возмутиться, Марина картинно вздохнула при всем отделе: «Ань, ну у тебя же ни котёнка, ни ребёнка, тебе домой спешить некуда, а мне детей кормить надо».
Но сегодня всё было иначе. У меня на руках были билеты в долгожданный отпуск. Вылет завтра рано утром, а сегодня вечером я планировала спокойно собрать чемодан и лечь спать. Свою часть годового баланса, который мы должны были сдать завтра к полудню, я закончила еще три дня назад.
– Марина, я не буду делать твой отчет, – ровным голосом сказала я, отодвигая синюю папку обратно на её стол.
– У меня завтра начинается официальный отпуск.
Марина замерла в дверях. Её лицо пошло красными пятнами от возмущения. – Ты издеваешься? У меня ребёнок горит! Я мать, мне в аптеку бежать надо, а ты из-за своей прихоти хочешь меня премии лишить? Да шеф меня уволит, если баланс завтра не сойдется! Сделай, тебе что, сложно? Поспишь в самолете!
Она развернулась и пулей выскочила из кабинета, абсолютно уверенная, что я, как обычно, покорно открою программу и просижу за монитором до полуночи. Но она ошиблась. Ровно в восемнадцать ноль-ноль я выключила рабочий компьютер. Взяла сумочку, надела куртку и вышла из офиса. Я не стала писать начальнику, не стала звонить Марине с уговорами. Я просто достала рабочую сим-карту из телефона, бросила её на дно косметички и поехала домой.
Прошло три недели. Я вернулась из отпуска загоревшая и отдохнувшая. В офисе меня ждали новости. Марина тогда так и не сдала годовой баланс. Начальник устроил грандиозный разнос, поднял логи всех рабочих компьютеров и окончательно выяснил, что весь год её работу действительно делала я.
Марину уволили одним днем за грубое невыполнение должностных обязанностей. Теперь мой личный телефон разрывается от её гневных голосовых сообщений. Она называет меня бессердечной дрянью и кричит, что я жестоко лишила мать-одиночку единственного источника дохода.
Коллеги в офисе тоже разделились на два лагеря: кто-то жмет мне руку за смелость, а кто-то шепчется за спиной, что я могла бы войти в положение, сделать отчет и не доводить бедную женщину с детьми до увольнения.
Девочки, я действительно перегнула палку, оставив коллегу наедине с её пустой папкой и спровоцировав её увольнение? Или это был единственный верный способ сбросить наглую нахлебницу со своей шеи за четыре года использования?
----------------------------------------------------------------
Вам это точно понравится: