Два месяца я терпела наглые выходки взрослой падчерицы, пока муж просил войти в её положение и быть мудрее. Но когда ущерб нашему бюджету достиг пятидесяти тысяч рублей, я не стала плакать или устраивать истерик. Я просто достала рулон черных мусорных мешков...
— Ты вообще-то здесь никто, а я — родная кровь! — Кристина с вызовом швырнула мою любимую шелковую блузку на пол, прямо под ноги. — Отец сказал, что я могу жить в этой квартире столько, сколько захочу. И правила здесь устанавливать не тебе.
Два месяца назад эта двадцатилетняя девица появилась на пороге нашей прихожей с одним огромным чемоданом. Муж тогда клятвенно обещал, что это максимум на пару недель. Девочка крупно поссорилась с очередным парнем, ей нужно время прийти в себя, успокоиться и найти нормальную работу.
За эти два месяца её «прийти в себя» обошлось нашему общему семейному бюджету ровно в тридцать тысяч рублей. Именно столько муж втайне перевел ей на мелкие расходы, новые платья и ночные тусовки. А четыре раза за последний месяц я просыпалась в три часа ночи от грохота басов — Кристина приводила шумные компании своих друзей, пока муж уезжал в рабочие командировки. После них на кухне оставались горы грязной посуды и липкие пятна на столешнице.
— Потерпи немного, — тяжело вздыхал муж по телефону, когда я звонила ему от бессилия. — Она просто ищет себя. У нее сложный период, нельзя же выгонять ребенка на улицу.
Через месяц совместной жизни она добралась до моего гардероба. Я собиралась на важную рабочую встречу, открыла шкаф и не нашла свое новое кашемировое пальто. Кристина вернулась в нем только под утро — подол был испачкан чем-то липким, а на рукаве зияла огромная затяжка.
— Подумаешь, взяла поносить, — фыркнула она в ответ на мои претензии, наливая себе кофе. — Мы же одна семья. Сдашь в химчистку, не обеднеешь.
Химчистка и ремонт обошлись мне в пять тысяч рублей. Муж снова встал на её защиту, посоветовав мне быть мудрее и не устраивать скандал из-за «каких-то тряпок».
Её поиск себя закончился вчера вечером. Я вернулась с работы невероятно уставшая, зашла в ванную, чтобы умыться, и замерла на пороге. Полка, где стояла моя дорогая косметика, была абсолютно пуста. Исчезли кремы, сыворотки, дорогие восстанавливающие маски.
— А, эти баночки? — Кристина лениво пилила ногти, развалившись на диване в гостиной перед телевизором. — Они мне мешали свои вещи ставить. Я их в мусоропровод выкинула. Купишь новые, у тебя же зарплата хорошая, папа говорил.
Пятнадцать тысяч рублей. Ровно пятнадцать тысяч улетели в грязный мусоропровод просто потому, что они ей мешали. В сумме её сложный период обошелся мне в пятьдесят тысяч рублей и подорванную нервную систему.
В груди стало невыносимо горячо. Пальцы сами собой сжались в кулаки так сильно, что ногти до боли впились в ладони.
— Собирай свои вещи, — тихо, но предельно твердо сказала я.
— Что? — она рассмеялась, даже не оторвав взгляд от пилочки. — Папа тебе не позволит! Это и его квартира тоже!
Я не стала с ней спорить. Молча развернулась, вышла в коридор и достала из нижней секции шкафа рулон самых дешевых черных мусорных мешков на сто двадцать литров. Вернулась в её комнату, широко распахнула дверцы шкафа и начала методично скидывать в пластик её брендовые платья, косметику, сумочки и туфли.
— Ты не имеешь права! Я сейчас отцу позвоню, он тебя саму вышвырнет! — завизжала она, подскочив с дивана и пытаясь вырвать у меня из рук очередной мешок.
Через двадцать минут шесть плотно завязанных черных мешков стояли на лестничной клетке возле лифта. Кристина стояла там же, в одной тонкой толстовке, судорожно набирая номер отца. Я молча закрыла дверь и провернула ключ. Затем достала свой телефон и вызвала слесаря. Замки были полностью поменяны уже через полтора часа.
Вечером муж обрывал мой телефон. Он кричал в трубку, требовал немедленно впустить его домой, обвинял меня в жестокости, бессердечии и ненависти к его ребенку.
Я не произнесла ни слова в ответ. Просто открыла банковское приложение, перевела ему на карту ровно пять тысяч рублей с короткой пометкой «на первое время» и навсегда заблокировала его номер.
--------------------------------------------------------------------------------
Прошло полтора месяца.
За это время многое изменилось. Муж сейчас ютится в убитой съемной студии на самой окраине города. Кристина прожила с ним ровно неделю, поняла, что отец больше не может спонсировать её бесконечные тусовки, и благополучно съехала к очередному парню. Муж остался совсем один, с долгами за аренду жилья и двумя кредитами.
Вчера он поджидал меня возле работы. Выглядел осунувшимся, уставшим и помятым. Умолял простить, говорил, что всё осознал, что дочь им просто манипулировала, и он очень хочет вернуться домой.
Девочки, перегнула я тогда с мусорными мешками и сменой замков? Или правильно сделала, что выставила обоих?