Первый разговор.
Как обычно после боя курантов все стали звонить и поздравлять родных, друзей. Телефоны разрывались от звонков, сообщений, видео. В квартире Гордеевых стоял настоящий гул — кто-то говорил в трубку, кто-то писал, кто-то смеялся, сжимая в руке бокал с шампанским.
Андрей с Катей закрылись на кухне. Они звонили родителям, чтобы сообщить — скоро свадьба. Катя волновалась, кусала губы, пока шли гудки. Андрей обнимал её за плечи, что-то шептал на ухо. Катя уже в прошлый раз знакомилась с родителями Барса по видеосвязи, но теперь разговор был особенным. Теперь она — невеста. Андрей взял трубку, сказал: «Мама, папа, поздравляю. И у меня новость — мы женимся». В ответ раздался радостный женский возглас и сдержанное «Наконец-то» от отца. Катя улыбалась, слушала, кивала, хотя её не было видно.
Череп с Кирой скрылись в спальне. Григорий уговорил-таки девушку показаться его родне. Кира, которая, казалось, никого и ничего не боялась, тут сидела на кровати и сжимала и разжимала кулачки. На её лице читалась настоящая борьба — страх и упрямство. Гриша сидел рядом, держал её за руку, мягко уговаривал: «Ничего страшного, они тебя уже заочно любят». Он набрал номер, включил видео. На экране появилась улыбающаяся женщина , мама Гриши, полноватая, с добрыми глазами, рядом стоял суровый отец, такой же великан как и сын, но тоже улыбался.
Они очень обрадовались, что у сына появилась девушка.
А потом Кира вышла из комнаты с таким румянцем, что он разливался по щекам до ушей.
— Они меня… нас в гости летом… представляешь? — прошептала она сестре и Глебу с огромными глазами, полными удивления и счастья.
— Да нормальные у Черепа родители! — обнял за плечи Киру Глеб. — Они давно пилят Гришку, чтобы женился. Он же старше нас на два года. В училище после армии поступил. Так что…
— Вот! Старый он! — пришла в себя Кира, начала колючками бросаться, но в голосе не было злости. Она просто привыкла защищаться.
— Я старый? — появился из спальни Череп, услышав последние слова. — Я ещё пацан! Это просто… большой. В отца .Морковки, орехов и мяса дикого много ел.
— Ага! Обжора! — хихикнула Кира, и все засмеялись.
А Мирослава подумала: «Только Гриша сможет обуздать эту строптивую. Сверстникам она не по зубам!» Она смотрела на сестру , на её разрумянившееся лицо, на блеск в глазах, на то, как она, сама того не замечая, прижимается к плечу Черепа. И думала: «Выросла. Совсем выросла. Невеста .».
Глеб с Мирославой поздравили его родственников. Дозвонились до станицы, где тоже все сидели за столом в доме Гордеевых. Мама, Людмила Николаевна, радостно замахала в экран, папа Андрей Петрович кивнул, дед Вася поднял рюмку. Бабушки передавали приветы и интересовались, когда правнуков ждать. Глеб отшутился, Мира покраснела. Немного поговорили о погоде, о службе, о том, как встречают Новый год. Сообщили, что всем подарки понравились . Глеб пообещал приехать на весенние праздники, если отпустят.
Поговорив с родственниками и друзьями, все засобирались под ёлку на улицу. За окном слышались песни, смех. В гарнизоне начались общие гулянья у наряженной ели на площади собрались соседи, знакомые, дети с хлопушками и бенгальскими огнями. Кто-то уже включил музыку, кто-то водил хоровод.
Мирослава немного задержалась с Глебом. Она отошла в угол гостиной, села на диван, взяла телефон. Глеб опустился рядом, положил руку ей на колено.
— Набирай, — сказал он. — Пора.
Мира набрала маму. Та ответила сразу , будто ждала. И включила видеосвязь. На экране появилась Елена Павловна как всегда красивая, с идеальной укладкой, в праздничном платье. Рядом, чуть сзади, стоял отец. Борис Ильич был в домашнем свитере, без пиджака, и выглядел не как депутат, а как обычный мужчина, уставший от праздничной суеты.
— С Новым годом, мам, пап! — сказала Мира, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо за подарки. За машину спасибо.
По глазам отца она поняла , лёд таял, но обида ещё сохранилась. Борис Ильич молча кивнул, поджал губы. Мать улыбалась, но тоже сдержанно.
Глеб присел рядом с женой, обнял её за талию, заглянул в камеру.
— С Новым годом, — сказал он. — Поздравляю вас. Здоровья, счастья, благополучия.
Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил негромко, но твёрдо .
— Вы простите меня, что я так… возможно, глупо, по-детски, но… я не видел другого пути. Очень надеюсь на понимание и прощение. Я люблю Мирославу. Давно. Вы это знаете.
Слова повисли в воздухе. Елена Павловна и Борис Ильич переглянулись. На несколько секунд воцарилась тишина , только звук помех из динамиков.
— Смотри, капитан! — наконец сказал Борис Ильич, и голос его был строг, но без прежней стали. — Если обидишь…
— Вот об этом не волнуйтесь, — перебил Глеб, и в его голосе зазвенела уверенность. — Этого не будет. У нас всё хорошо. — Он улыбнулся, глядя на тестя. — Да вы приезжайте в гости. Посмотрите сами.
Глеб пытался наладить отношения. Он понимал, что Мира хоть и молчит, но переживает. Её пальцы, лежащие на его ладони, чуть дрожали. Она не показывала виду, но мать, наверное, видела это.
— Приедем, — неожиданно сказала Елена Павловна. — Как-нибудь. Когда дела позволят.
— Дела, дела… — проворчал отец, но беззлобно.
Борис Ильич не обещал приехать. Сказал только: «Дела». Мира понимала , гордость, обида, занятость. Всё вместе. Но она хотя бы не услышала отказа.
Потом отец спросил строго, как на экзамене:
— Мирослава! Ты решила сменить профессию?
Мира выпрямилась, расправила плечи. В её голосе не было и тени сомнения.
— Пап, я решила приобрести опыт преподавания. Знаешь, мне даже нравится. — Она помолчала, потом добавила, глядя прямо в камеру: — Возможно, открою школу по изучению языков. А что? Сейчас это востребованно. Я знаю рынок, у меня есть связи, есть понимание, как это делать.
Борис Ильич молчал несколько секунд. Потом кивнул.
— Мысль хорошая, — сказал он. — Надо обдумать. Нужна будет помощь…
— Спасибо, — перебила Мира, мягко, но твёрдо. — Но я сама. — Она улыбнулась, и в этой улыбке было и тепло, и сталь. — Мам, пап, я справлюсь. Я ж ваша дочь. И… я счастлива! — Она перевела дыхание. — Это главное.
Елена Павловна моргнула, часто-часто, будто что-то попало в глаз. Борис Ильич положил руку на плечо жены.
— Счастлива, говоришь, — произнёс он. — Ну и ладно. Это главное .Будь счастлива.
— Спасибо, папа.
Короткие гудки.
Мира опустила телефон, выдохнула. Глеб обнял её, прижал к себе.
— Всё хорошо, — сказал он.
— Да, — ответила она, утыкаясь носом в его плечо. — Начало положено.
К ёлке Гордеевы пришли счастливые, улыбались. Взялись за руки и вышли во двор, где уже сверкала огнями наряженная ель, где музыка играла на всю округу, где дети бегали вокруг с Дедом Морозом и Снегуркой , а взрослые подпевали знакомым песням.
Мира смотрела на счастливые лица людей и улыбалась . Она теперь полностью счастлива . Она верила, что дальше будет еще лучше. Это был первый разговор с отцом после побега. Начало положено. Значит, всё будет хорошо. И родители встретятся, и соберутся все за одним столом, устроят семейный праздник.
Год начинался удачно во всех смыслах.