Утром Тося проснулась раньше обычного. Серёжа ещё спал, причмокивая во сне. Рая и Галя тоже спали — разметавшись на своих кроватях. В комнате было тихо, только за окном чирикали воробьи да шумели редкие машины.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aig69UUFUUAtKPOa
Тося лежала, смотрела в потолок и думала о сне. Думала про море, про волны, про девочек с косичками, которые ждут маму. И о том, как она обещала их не бросать.
«Я обещала, — повторила она про себя. — И я сдержу слово».
Она осторожно встала, накинула халат, вышла в коридор. На кухне было пусто — рано ещё. Тося поставила чайник, села на табурет, ждала.
«Сегодня меня ожидает насыщенный день, — думала она. — Сначала – в ясли, потом на учёбу – а сегодня аж 4 пары! Затем забегу домой, накормлю Серёжу, повожусь с ним – и поеду к Геннадию. Наконец-то я увижу Иру и Свету. Узнаю, как они. И помогу, чем смогу».
Чайник закипел. Тося заварила чай, налила в кружку, села у окна. За стеклом светало, и город просыпался — редкие прохожие, машины, троллейбусы.
Тося допила пустой чай, вымыла кружку, вернулась в комнату. Серёжа проснулся, сидел в кровати, улыбался.
— Доброе утро, сынок, — сказала Тося, беря его на руки. — Сейчас умоемся, оденемся, и пойдём в ясли. А потом мама пойдёт учиться, чтобы получить диплом. Ты обязательно будешь гордиться своей мамочкой!
Серёжа залепетал что-то радостно, заулыбался, показывая три зуба.
— Девчата, просыпайтесь! – громко сказала Тося.
— Ой, что так рано? – проснулась Галя и стала тереть глаза.
— Да, Тось, ты чего? Зачем нас раньше будильника разбудила? – зевнула Рая.
— Будильник через пару минут затрезвонит, - ответила Тося. – Лучше я вас разбужу, чем будильник! – усмехнулась она.
— Ты права, твой голос звучит гораздо приятнее, чем этот ужасный перезвон, - Галя приподнялась на кровати и отключила будильник. – Я в холодном поту просыпаюсь, когда этот ржавый будильник начинает голосить!
— А чей это будильник? – поинтересовалась Тося.
— Мой, - отозвалась Рая. – Я его из дома привезла, он и правда очень старый – дедов ещё.
— Дедушкин? — переспросила Тося. — Тогда понятно, почему он так звонит. Старые вещи часто бывают с характером.
— Характер у него ещё тот, — усмехнулась Рая, садясь на кровати. — Но я к нему привыкла. Без него могу проспать.
— А я без будильника вообще не просыпаюсь, — сказала Галя, потягиваясь. — Могу хоть до обеда спать.
— Тоже мне, новость сообщила! – усмехнулась Рая. – Ты по выходным до обеда и спишь.
— Хочу – и сплю, - пробубнила Галя.
— Ты посмотри на Тоську – она семь дней в неделю ни свет ни заря просыпается.
— Я – сельская, привычная, - ответила Тося. – В селе все рано просыпаются – от мала до велика, потому что хлопот полно.
— Ты, Тоська, похоже, без хлопот жить не можешь, - проворчала Галя. – Вот и придумала себе лишние…
— Ты о чём, Галя? – спросила Тося.
— А всё о том же! Вот дался же тебе этот чужой мужик с его дочками!
— Галя! — одёрнула её Рая. — Не начинай с утра пораньше.
— А что я? — пожала плечами Галя. — Я ничего.
Тося промолчала, но внутри кольнуло. Она знала, что Галя не со зла, но осадок остался.
— Ладно, девчат, вы вставайте, а я – на кухню: завтрак готовить, Серёжу кормить, - сказала Тося, взяла сына на руки и вышла из комнаты.
На кухне уже кто-то был — слышалось шипение сковороды и запах жареного лука. Тося заглянула: у плиты хлопотала соседка, Зина.
— Доброе утро, — поздоровалась Тося.
— Утро добрым не бывает, — проворчала Зина, обернувшись. — Особенно когда по ночам спать не дают.
— Серёжа минувшей ночью спокойно спал, — ответила Тося, стараясь не обращать внимания на её тон.
— Вот так бы и всегда, а то я думала, что с ума сойду от этого крика!
— Зина, ты когда-нибудь и сама станешь матерью. Думаешь, твой ребёнок плакать не будет? Все маленькие дети плачут. И я, и ты тоже плакали в детстве.
— Да, плакали. Но наши матери не таскали нас по студенческим общагам!
— У меня нет другого выхода, нет другого жилья, - вздохнула Тося. – Извини, если доставляю тебе неудобства.
Зина хотела ответить, но что-то её остановило. Она только махнула рукой, взяла свою сковороду и вышла из кухни, бормоча что-то под нос.
Тося осталась одна, вздохнула, достала кастрюльку, насыпала крупу.
— Ничего, сынок, — сказала она, ставя кастрюлю на плиту. — Не все люди понимающие. Но мы не будем на них обижаться, правда?
Серёжа залепетал что-то радостно, заулыбался во все свои три зуба. Тося не удержалась и расцеловала его в щёчки.
Каша варилась, в кухню постепенно подтягивались другие соседи. Кто-то кипятил чайник, кто-то грел остатки вчерашнего ужина. Тося здоровалась со всеми, но поддерживать разговор с ней никто не пожелал: раннее утро для студентов – тяжёлая пора, всем было не до бесед.
Когда каша сварилась, Тося взяла тарелку, посадила Серёжу к себе на колени и начала кормить его с ложечки. Малыш ел неохотно, отворачивался, но Тося терпеливо уговаривала его:
— Сыночек, ну кушай. Надо кушать, чтобы расти большим и сильным. Как папа.
Она осеклась, поняв, что сказала. У Серёжи не было никакого папы. И, возможно, никогда не будет.
«Ничего, — подумала она. — Вырастет — я ему всё расскажу. Всю правду. А пока… пока он маленький, пусть растёт без этой правды».
Когда Серёжа справился с кашей, на кухне появились девчата.
— Омлет на плите, - сказала им Тося. – Всё, я побежала.
— Тось, а ты Серёжу сама из яслей заберёшь? – спросила Галя.
— Да, заберу.
— Если хочешь, я за ним заскочу, у меня сегодня три пары.
— Не надо, Галя, я заберу.
— Тось, ты обиделась на меня что ли?
— Нет, Галя, не обиделась, — ответила Тося. — Просто хочу сама его забрать. Серёжа в яслях уже освоился, почти не плачет. Пусть привыкает на полный день.
— Ну, как знаешь…
Тося вышла из кухни, держа Серёжу на руках.
— Я не поняла, она обиделась на меня? – развела руками Галя.
— Конечно, обиделась, - кивнула Рая. – Сколько ты будешь её этим Геннадием укорять? Она помочь им хочет от чистого сердца, а ты…
— А я за Тоську переживаю, вижу, что взвалила она на себя неподъёмную тяжесть.
— Галь, это пусть сама Тося решает, что на себя взваливать, а мы можем ей только помочь, если она попросит.
Галя вздохнула.
— Ладно, ты права, — сказала она. — Просто я тоже переживаю. Тоська хорошая, добрая, а такие люди часто страдают. Потому что доброту за слабость принимают.
— Пусть принимают, мы-то знаем, что Тоська отнюдь не слабая.
— Знаем, — кивнула Галя. — Поэтому и переживаю. Она у нас не слабая, зато очень уязвимая.
— Это ты сейчас умно сказала, — усмехнулась Рая. — Прямо профессор.
— Может, когда-нибудь и профессором стану, — усмехнулась Галя и выложила омлет на тарелки.
Они сели завтракать. На кухню зашли другие соседки, зашумели, загремели посудой. Галя и Рая ели молча, каждая думала о своём.
— Рая, — сказала Галя, когда они вышли из кухни. — А ты не боишься, что Тоська влюбится в этого Геннадия?
— Влюбится? — удивилась Рая. — С чего ты взяла?
— А с того, что она к нему рвётся, как к родному. И к дочкам его. Может, уже влюбилась, просто виду не показывает?
— Да ну, нет. Она их просто жалеет. Тося жалостливая. К тому же, ты не видела этого Геннадия, а я – видела. Неказист он, да и старше Тоськи лет на 10.
— И что, если неказист? Разве только за красоту любят? Тоська на этой красоте уже раз обожглась, она же вчера нам рассказывала про Серёжиного отца, так и сказала: в красоту его влюбилась.
— Тося сказала, что в его красивые слова влюбилась, - стала спорить Рая.
— Не только! Про внешнюю красоту она тоже говорила! Ты не слушала её рассказ что ли?
— Слушала! И очень внимательно! Валера, прежде всего, речами её красивыми взял, а уж потом – лицом и статью.
— Нет же, Рая! Всё было наоборот! Вот придёт Тоська – и мы у неё спросим, как на самом деле было.
— Галя, не надо больше возвращаться к этой теме! Ты разве не видела, как Тосе было тяжело рассказывать? Ей каждое слово с трудом и болью давалось!
— Ты права, Рая, - поутихла Галя. – Не стоит возвращаться к разговору о Валере. Ох, только бы Тоська заново не обожглась!
— Не обожжётся, — ответила Рая, закрывая дверь комнаты. — Тося умная. И сердце у неё доброе, но не слепое.
— Пусть так и будет, — вздохнула Галя.
Они собрались и пошли на лекции. А Тося уже была в яслях. Она передала Серёжу воспитательнице, поцеловала сына в щёчку.
— Я скоро, сынок, — сказала она. — Поучусь немного – и заберу тебя. Ты не скучай.
Серёжа нахмурился, потянул к маме ручки, но воспитательница отвлекла его игрушкой.
Тося вышла, вдохнула полной грудью прохладный октябрьский воздух и пошла в институт. Надо было учиться, навёрстывать пропущенное, а с начала года пропустила она очень много, можно сказать, толком на лекциях и не была.
«Я справлюсь, — сказала себе Тося. — Я всё смогу».
Она вошла в институт, поднялась на второй этаж. В коридоре уже толпились студенты, кто-то весело болтал, кто-то читал лекции.
— Тося! — услышала она голос.
Она обернулась — к ней бежала Маша, вечно болтливая, вечно любопытная.
— Тося, ты где пропадала? Почти две недели тебя не было, я уж думала, ты отчислилась…
— Серёжа болел, — коротко ответила Тося. — Но уже всё прошло.
— Что с ним? — не унималась Маша. – Вы в больнице были?
— Да, в больнице. Ушко у Серёжи заболело, - Тося шла по коридору, не останавливаясь.
Маша не отставала, шла рядом.
— А муж твой где? Приезжал? Навещал?
— Он на Дальнем Востоке, — ответила Тося, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Не приезжал.
— И даже не приехал, когда сын болел? — удивилась Маша. — Ну и муж у тебя...
Тося промолчала. Села за парту, достала тетрадь. Маша явно соскучилась без Тоси и была готова завалить её кучей вопросов, но в аудиторию вошёл преподаватель, и, к разочарованию Маши, началась лекция.
Тося слушала внимательно, тщательно записывая главное из речи преподавателя. Наверное, впервые за этот год она с головой погрузилась в учебный процесс, оставив все остальные мысли где-то позади.
Маша, похоже, с трудом дождалась окончания лекции, в перерыве она тут же подскочила к Тосе.
— Тось, а кольцо-то ты так и не купила? – бросила Маша взгляд на её руку.
— Не до кольца мне было, Маша, я в больнице с ребёнком была, - Тося пыталась отделаться от неё, как от назойливой мухи.
— Ты с этим делом не тяни, чем быстрее наденешь колечко на палец – тем лучше для вашего брака. Вот ты не веришь в приметы, а я – верю! Да и вообще, негоже это – замужней женщине без кольца ходить!
Тося вспомнила, как познакомилась с Геннадием: искала подработку, а он предложил ей присматривать за дочками по вечерам, пока жена в больнице. Тося рассчитывала заработать таким образом 30 рублей и купить злополучное кольцо, чтобы только Маша отстала.
И что из этого вышло? Вместо денег Тося заработала только тревоги и хлопоты. Теперь она будет ездить к Геннадию и помогать столько, сколько потребуется. Конечно, о том, чтобы брать с него деньги, и речи не шло, Тося даже не думала про деньги, её помощь была бескорыстной.
— Глупости, Маша, — не выдержала Тося. — Вместе с кольцом счастье не приходит. И брак на кольце не держится.
— Это ты так думаешь, — фыркнула Маша. — А я знаю, что говорю.
— Маша, — с раздражением сказала Тося. — У нас с мужем всё хорошо, ты не переживай за наш брак, мы как-нибудь сами разберёмся.
— Ясно. Я стараюсь для тебя, стараюсь, но вижу, что тебе мои советы не нужны!
— Прости, Маша, но нет, не нужны, - решительно сказала Тося, понимая, что её слова обидят Машу.
— Ну, и ладно, живи, как знаешь! – Маша скрестила руки на груди. – Я больше к тебе не подойду!
Тося хотела сказать: «Прости, Маша, знаю, что ты хотела, как лучше. Я, наверное, была с тобой слишком резка…», но промолчала. Тося не хотела обижать Машу, она вообще боялась обижать людей, но в данном случае понимала, что по-другому Маша от неё не отстанет.
Маша обиженно поджала губы, демонстративно отвернулась и начала разговаривать с другой девушкой, сидевшей сзади.
Одна из сокурсниц, наблюдавшая за этой сценой, шепнула Тосе:
— Молодец, что отшила её. А то она уже всех замучила своими советами, ко мне тоже приставала, советовала, какой мне лучше берет носить.
— Не люблю я грубить, — вздохнула Тося. — Но Маша — это что-то с чем-то. Даёшь ей палец — она всю руку откусит.
— Вот именно, — кивнула сокурсница. — Так что не жалей, поделом ей.
Началась вторая лекция. Тося снова погрузилась в учёбу, записывая каждое слово преподавателя. Мысли о Геннадии и его девочках отступили на второй план, уступив место конспектам и терминам.