Через три дня врач после осмотра сообщила Тосе радостную новость: Серёжа абсолютно здоров, можно домой. Тося чуть не расплакалась от счастья: больничные стены и соседство с Ларисой ей порядком надоели.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aib43hYoJUFx172A
— Нас выписывают! – поделилась радостной новостью Тося с Ларисой, влетев в палату.
— Поздравляю, а нам, похоже, здесь ещё долго маяться. Мы тут уже пять дней, а Ленка моя как чахла, так и продолжает чахнуть. Уж думаю – не поискать ли другую больницу? Наверняка в Москве есть детская больница гораздо лучше этой. Здесь – что? Кормят ужасно, лечат плохо…
— Зря вы так. Я, например, всем довольна – и питанием, и лечением, - возразила Тося.
— Тебе легко говорить, — вздохнула Лариса, глядя на дочку. — Твоего за неделю поставили на ноги. А моя... — она махнула рукой, не договорив.
— Не за неделю, а за десять дней, - уточнила Тося. – Наберитесь терпения, ваша дочка обязательно поправится. Нужно просто ждать и верить…
— Ждать и верить! – фыркнула Лариса. – Опять ты взялась сказки мне рассказывать!
— Лариса, не злитесь, — мягко сказала Тося. — Я просто хочу вам помочь.
— Помочь? — Лариса усмехнулась. — Чем ты мне поможешь? Словами?
— Словами тоже можно помочь, — ответила Тося. — Если они идут от сердца.
Тося подошла к Леночке, погладила её по голове.
— Поправляйся, маленькая, — сказала она. — Скоро ты будешь здорова, и мама твоя успокоится.
Леночка подняла на неё глаза, робко улыбнулась.
— Тётя Тося, а вы уезжаете?
— Да, — ответила Тося с улыбкой. — Но я буду о тебе помнить. А ты больше не болей, договорились?
Девочка кивнула и улыбнулась в ответ.
Тося подошла к своей кровати, начала собираться. Вещей у неё было немного, это Лариса приехала в больницу с двумя огромными сумками. Тося сложила свой нехитрый скарб в сумку, оглядела палату.
— Лариса, — сказала Тося. — Вы не отчаивайтесь. Леночка поправится, не все болезни лечатся за одну неделю.
— Иди уже, - махнула рукой Лариса.
— Ну, прощайте. Спасибо за компанию. Мы не всегда с вами друг друга понимали, но это даже интересно – узнать противоположную точку зрения.
— Прощай… Не серчай, если что…
— Лариса, — оглянулась Тося уже в дверях. — Вы всё-таки верьте в лучшее.
Она вышла в коридор. Лариса посмотрела ей вслед, но ничего не сказала. Леночка помахала рукой, Тося помахала в ответ, закрыла за собой дверь и, держа Серёжу в одной руке, а сумку в другой, пошла по длинному коридору, до конца ещё не веря, что покидает эти стены.
Тося спускалась по лестнице и думала: «Только бы сюда больше не возвращаться. Пусть Серёжино здоровье больше никогда его не подводит».
Она на спустилась на первый этаж, сдала документы, получила выписку. В вестибюле она остановилась у окна. За стеклом светило робкое октябрьское солнце, и капли дождя на стекле сверкали, как маленькие бриллианты. Тося улыбнулась, поцеловала Серёжу в макушку.
— Ну что, сынок, — сказала она. — Поехали домой! Думаю, Рая и Галя обрадуются и… удивятся, они ведь не знают, что нас с тобой выписали!
Она вышла на крыльцо. На улице было свежо, пахло мокрыми листьями и осенью. Тося глубоко вздохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются чистым воздухом.
«Жизнь продолжается», — подумала она.
Тося пошла к остановке. Серёжа вёл себя активно: вертел головой, смотрел по сторонам — всё казалось новым, непривычным после больничной палаты. Он улыбался, что-то говорил на языке, понятном только ему, и Тося чувствовала, как радость наполняет её сердце.
«Как хорошо, — думала она. — Как хорошо, что всё позади. И больница, и Лариса с её вечными советами».
Она села в троллейбус, устроилась у окна. Город плыл за стеклом — мокрые улицы, жёлтые листья, редкие прохожие. Обычный осенний день. Но для Тоси он был особенным, вдохновляющим.
На нужной остановке Тося вышла, пошла к общежитию. Сердце билось быстрее — сейчас она увидит девчат, обрадует их. Даже хорошо, что они не знают о выписке – будет сюрпризом.
Тося толкнула тяжёлую дверь, вошла. На вахте несла дежурство вечно недовольная тётя Паша.
— Здравствуйте, тётя Паша, - тихо сказала Тося, пытаясь прошмыгнуть мимо неё как можно скорее.
— Здрасьте-здрасьте. Явилась? — проворчала она, отрываясь от газеты. — А я-то уж думала, выгнали тебя, уехала ты в свою глухую деревню.
— Тётя Паша, дайте, пожалуйста, ключ от комнаты, - спокойно произнесла Тося, стараясь не обращать внимания на её слова. – Девчат, наверное, ещё нет?
— На, держи, - женщина нехотя сняла ключ с гвоздика. – А соседки твои на учёбе ещё. Бедные девчата, они хоть немного отдохнули от твоего крикуна! А теперь – всё заново!
Тося ничего не ответила, взяла ключ и поднялась на третий этаж. Открыла дверь, вошла в комнату, поставила на пол сумку.
— Ну вот, Серёжа, мы – дома! – сказала она, поворачивая сына лицом к окну.
Тося положила сына на кровать, переодела. Серёжа, утомлённый дорогой, быстро уснул. Тося села на стул, оглядела комнату. Всё было на своих местах — учебники на столе, чашки на тумбочке, на стене календарь с видом Кремля.
«Дом, — подумала она. — Сейчас это – мой дом».
Тося встала, подошла к окну. В соседнем дворе дети играли в песочнице, женщины сидели на скамейке, обсуждали свои дела. Обычная жизнь, которая текла своим чередом.
Тося огляделась, не зная, чем себя занять до прихода девчат, вспомнила, что не написала ответных писем ни матери, ни Вере.
Тося вырвала листок из тетради и села писать, сначала – матери.
«Мама, я не хотела тебя беспокоить, - написала она, - но мы с Серёжей целых 10 дней были в больнице, воспаление уха у него было. Но сейчас уже всё хорошо, Серёжа полностью здоров, нас лечила хороший врач…
… Учёбу я запустила, но наверстаю, в отстающих плестись не буду, уверена, что всё вовремя сдам. Тебе не будет за меня стыдно, мама…»
Тося хотела написать больше, рассказать про Геннадия и его дочек, которым твёрдо решила помогать, но подумала, что мать и так будет волноваться, узнав о больнице. А лишние тревоги ни к чему.
Она взяла второй листок, написала Вере.
«Верочка, здравствуй! Прости, что долго не писала. Мы с Серёжей лежали в больнице, у него болело ушко. Но сейчас всё хорошо, мы выписались, сын здоров. Ты не представляешь, как я по тебе скучаю!
Как твоя новая жизнь? Как Володя? Как ты сама? Пиши, пожалуйста, не забывай меня. А ещё лучше – приезжайте, ты же обещала, что как-нибудь приедешь ко мне в Москву. Я очень жду!»
Тося сложила письма, подписала конверты, решив, что сегодня же опустит в почтовый ящик.
Тося отложила конверты, посмотрела на спящего Серёжу. В комнате было тихо, только за окном слышался шум машин да редкие голоса прохожих. После больничной тишины эти звуки казались почти оглушительными, но такими родными, живыми.
«Скоро девчата придут, — подумала она. — А я пока успею спокойно посидеть, подумать».
Тося встала, подошла к окну, смотрела на резвящихся в соседнем дворе детей и думала о том, что её жизнь тоже постепенно налаживается. Серёжа здоров, учёба продолжается, подруги рядом. А остальное... остальное приложится.
Она вспомнила Геннадия, Иру и Свету. Как они там? Почти две недели прошло с момента смерти его жены, справился ли он с горем? Не пьёт ли снова? Как девочки? Тося вздохнула, решив, что завтра же съездит к ним, проведает, поможет, чем сможет.
«Нельзя их бросать, — твёрдо сказала она себе. — Я обещала. И я приду».
Тося услышала торопливые шаги возле двери – либо кто-то из обитателей общаги направлялся в туалет, либо вернулся кто-то из девчат.
— Тоська! – влетела в комнату Рая.
— Тише! – прислонила палец к губам Тося, указывая на спящего Серёжу.
— Тоська, мне тётя Паша пробубнила, что вы дома, - прошептала Рая, обнимая Тосю. – Как я рада, что вы вернулись! Мы вчера даже с Галей поспорили: она говорила, что вас не выпишут сегодня, а я – что выпишут! Как здорово, что моя взяла!
— А Галя ещё на учёбе?
— Нет, у неё пары закончились, но она в библиотеку пошла. Горячая настала пора, Тось, - контрольные, курсовые. Да ещё и семинары эти, будь они неладны. Просто продыху нет…
— Тяжело мне будет вливаться в учёбу, - задумчиво произнесла Тося.
— Вольёшься. Ты умная – справишься.
— Я буду очень стараться, времени бы только на всё хватило.
— Тось, ты так и не выбросила из головы этого Геннадия? Собираешься помогать ему?
— Рая, сколько можно повторять: я не Геннадию собираюсь помогать, а его дочкам – двум маленьким девочкам, которые остались без мамы и которые очень скучают по ней.
— Ну, как знаешь… - покачала головой Рая. – Тебя всё равно не переубедить. Если надо, мы с Серёжей посидим, пока ты будешь у Геннадия.
— Спасибо, Рая, - прослезилась Тося. – Ты не представляешь, как я счастлива вернуться к вам!
— Ещё как представляю! Быть в больнице – радости мало.
Тося вкратце рассказала про Ларису, про то, что пришлось признаться ей, что родила и воспитывает Серёжу без мужа.
— Вот что людям надо? – возмутилась Рая. – Зачем в чужую жизнь лезут? Зачем душу тревожат? Вот мы с Галей никогда не спрашивали, что у тебя там случилось с Серёжиным отцом. Не хочешь рассказывать – дело твоё…
— Я расскажу… - тихо ответила Тося. – Галя придёт, и я вам всё расскажу. Я готова… Вы мои подруги, мне от вас скрывать нечего.
— Тось, если тяжело тебе вспоминать, то и не стоит. Мы с Галкой как-нибудь переживём, если не узнаем подробностей.
— Нет, я расскажу, - твёрдо сказала Тося.
— Только ты не плачь, когда рассказывать будешь, - попросила Рая. – Не могу я на слёзы смотреть…
— Я постараюсь, - кивнула Тося.
Они сидели молча, каждая думала о своём. Серёжа спал, иногда ворочался во сне. Тося смотрела на него и чувствовала, что страхи и тревоги постепенно отступают. Здесь, с подругами, всё казалось не таким страшным.
В коридоре послышались шаги. Рая приложила палец к губам, прошептала:
— Это Галка!
Дверь открылась, влетела Галя — раскрасневшаяся, с книжками под мышкой.
— Тоська! Ур-ра! – закричала она.
Проснулся Серёжа, заплакал, испугавшись Галиного возгласа. Тося подхватила сына на руки, чтобы успокоить.
— Галка, ты головой-то думай! – постучала себя по лбу Рая. – Ребёнка испугала!
— Тось, прости, - Галя виновато опустила голову. – Я же не со зла, это я от радости закричала.
— Я знаю, Галя, - улыбнулась Тося. – Я тоже очень рада тебя видеть!
Серёжа плакал недолго. Увидев знакомые лица девчат, успокоился, стал улыбаться. Галя и Рая поочерёдно брали его на руки – соскучились. Серёжа чувствовал себя вполне довольным от такого внимания.
— Девчата, вы посидите с Серёжей? – спросила Тося. – Я быстро, только письма в почтовый ящик брошу. Вот, маме и подруге написала, - показала она два конверта.
— Иди, конечно, - кивнула Галя.
— Да, мы всё равно тебе Серёжу пока не отдадим! – усмехнулась Рая.
Тося наспех оделась и вышла из комнаты.
— Тоська обещала сегодня нам рассказать про Серёжиного отца, - сказала Рая Гале. – Говорит, что готова. Ты только вопросов ей много не задавай, не лезь человеку в душу.
— А я и не полезу, - кивнула Галя. – Понимаю, как ей непросто…
Тося вернулась быстро, минут через десять. Девчата всё возились с Серёжей, который уже освоился и вовсю улыбался, показывая свои три зуба.
— Опустила? — спросила Рая.
— Да, — кивнула Тося, снимая пальто. — Теперь буду ждать ответа.
— Придёт ответ, — уверенно сказала Галя. — Мать не может не ответить.
Тося села на кровать, взяла из рук Раи Серёжу. Посмотрела на подруг, вздохнула.
— Ну что, девчата, — сказала она. — Я обещала рассказать про Серёжиного отца. И расскажу.
— Тось, если не хочешь — не надо, — сказала Рая. — Мы и так всё понимаем.
— Нет, — твёрдо сказала Тося. — Вы мои подруги, я не хочу от вас ничего скрывать.
Она помолчала, собираясь с мыслями, потом начала:
— Его зовут Валера. Мы познакомились здесь, в Москве, когда я училась на первом курсе. Валера очень красивый, высокий, статный. Весёлый, говорливый, заводила. Ухаживал красиво: стихи читал, был обходителен, обещал горы свернуть. Я, наивная, поверила. Думала — любовь на всю жизнь, как в книжках.
— И что потом? — спросила Галя.
— А потом... — Тося замолчала, сжала руки в кулаки. – Потом он заявил, что уезжает на БАМ. Я готова была ехать вместе с ним, но он всячески меня отговаривал, сказал, что желающих ехать туда очень много, и меня вряд ли возьмут. Обещал писать, не забывать.
О том, что я беременна, я узнала уже после его отъезда. Я очень ждала от него письма, но писем не было. Забыл про меня Валера, очень быстро забыл… - вздохнула Тося.
Разговор был долгим, Тося рассказала девчатам всё – и про то, как отец, узнав о её беременности, отправил её в ссылку к тёте Глаше, в Заречье. И про то, как поначалу отношения с угрюмой и молчаливой тёткой не складывались, а потом тётя Глаша стала для неё очень близким и родным человеком.
Рассказала Тося и про то, как сама решилась написать Валере письмо, сообщив о беременности. Рассказала про его ответ в духе: «ребёнок мне не нужен, и вообще – мой ли это ребёнок?»
Тося рассказывала, иногда прерываясь, чтобы дать волю слезам. Девчата слушали её молча, не перебивали, не задавали вопросов, лишь только утешали, когда Тося начинала плакать.
Разговор длился до вечера, Тося изливала душу, а девчата слушали, затаив дыхание, думая каждый раз про себя: «какой же негодяй этот Валера!»
— Валера знает, что у него родился сын? – тихо спросила Галя, когда Тося рассказала всё, что хотела.
— Нет, не знает. Он мне не писал, и я ему писать не стану. К тому же, я не знаю, где Валера сейчас. Может, уже уехал с БАМа…
— А ты не злишься? — спросила Рая.
— Злюсь, — призналась Тося. — Но не на него, а на себя. Зачем поверила, зачем надеялась? Но теперь... теперь я рада, что Серёжа есть. И что нет рядом человека, которому мы не нужны.
— А если он объявится? — спросила Галя.
— Не объявится, — уверенно сказала Тося. — Да и я этого не хочу. Такие, как Валера, живут в своё удовольствие, ребёнок для него – помеха… Но ничего, мы сами справимся. Я сама воспитаю Серёжу, он – мой и только мой.
Тося вытерла слёзы, улыбнулась.
— Всё, — сказала она. — Хватит ныть.
— Держись, Тоська, - подбодрила её Галя.
— Ты справишься, у тебя всё получится, что ты задумала, - кивнула Рая.
Тося обняла подруг, они сидели так молча. И в этой комнате, в этом общежитии, в этом большом городе она почувствовала, что не одна. Что есть те, кто всегда рядом. Кто поддержит, не осудит, поможет. И это было главное. Важнее всех бед и тревог.
— Завтра я к Геннадию поеду, — сказала Тося, когда Серёжа начал капризничать, требуя к себе внимания. — Вы с Серёжей посидите?
— Конечно, — кивнула Галя. — Не переживай. Мы присмотрим.
— Спасибо, девчата, — сказала Тося и вновь прослезилась.
— А мы про ужин-то и забыли, - спохватилась Рая, взглянув на часы.
— Я пойду на кухню, приготовлю, - вызвалась Тося.
— Нет, ты иди, умойся, - Галя поднесла к её лицу маленькое зеркальце. – Глянь на себя – заплаканная вся.
— Мне было очень тяжело рассказывать, - призналась Тося.
— Ещё бы! Не представляю, как ты всё это пережила, - с сочувствием посмотрела на неё Рая.
— Пережила, — вздохнула Тося. — Ради него, - кивнула она на Серёжу.
Она встала, подошла к большому зеркалу, посмотрела на себя — красные глаза, опухшие веки, растрёпанные волосы. Красота, нечего сказать.
— Галя права: нужно привести себя в порядок, — сказала Тося и вышла из комнаты.
В туалете она долго плескала себе в лицо холодную воду, смотрела в потрескавшееся зеркало, висевшее над раковиной. «Впереди – только хорошее, - слегка улыбнулась своему отражению Тося. – Я в это верю. Не стоит раскисать».
Она вернулась в комнату, Рая в это время ушла на кухню – готовить запоздалый ужин, Галя осталась с Серёжей.
Потом они поужинали — картошкой с тушёнкой и чаем с печеньем. Разговаривали о пустяках — о лекциях, о преподавателях. Галя возмущалась, что учебная программа, на её взгляд, слишком трудна, а преподаватели требуют невозможного.
— Ты завтра идёшь на лекции, Тось? – спросила Рая.
— Конечно, иду, мне пропускать больше никак нельзя. С утра отнесу Серёжу в ясли – и вернусь к учебному процессу.
— Если Маша станет тебе досаждать вопросами, ты с ней не сюсюкай, - посоветовала Галя. – Ответь ей резко, чтобы поняла раз и навсегда.
— Может, ей тоже правду сказать? – спросила Тося. – Сказала же я правду Ларисе – и ничего.
— Лариса – это другое, - ответила Рая. – Ты с ней виделась первый и последний раз, у вас нет общих знакомых. А Маша может разнести на весь институт, с её-то болтливым языком. Тебе это надо?
— Нет, не надо… Ну, значит, буду дальше врать и сочинять сказки про мужа-моряка, - вздохнула Тося.
Девчата убрали со стола, помыли тарелки и вернулись в комнату.
Тося легла рано и быстро заснула. Ей снилось море, которое она ни разу не видела вживую – только на фотографиях.
Серёжа сидел на берегу, в песке, и радостно лепетал, показывая на чаек. Тося стояла рядом, смотрела на бескрайнюю водную гладь, и ветер трепал её волосы. Волны набегали на берег, шуршали галькой, и этот звук успокаивал, навевал почти забытый покой.
— Мама, — сказал Серёжа, и Тося обернулась.
Но вместо Серёжи на песке сидели маленькие девочки с косичками. Тося узнала их — это были Ира и Света.
— Тётя Тося, — сказала Ира. — А мама скоро придёт? Мы ждём. Очень долго ждём.
— Скоро, — ответила Тося, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Скоро придёт.
Света покачала головой, вздохнула и указала рукой вдаль. Там, за горизонтом, маячила маленькая фигурка — женщина в белом платье, с распущенными волосами. Она махала рукой, но приближалась медленно, будто шла против ветра.
— Это мама? — спросила Ира, и в голосе её была надежда.
— Мама, — прошептала Тося.
Фигура приближалась, и Тося увидела лицо — красивое, молодое, с добрыми глазами. Шурочка улыбалась, протягивала руки к дочкам. Девочки вскочили, побежали навстречу, но чем ближе они подбегали, тем дальше отодвигалась мать. Как мираж. Как утренний туман.
— Мама! Мама! — закричали девочки, но Шурочка только покачала головой и растворилась в воздухе, оставив на песке только букет полевых цветов.
Света громко заплакала, Ира закрыла лицо руками. Тося подошла, обняла девочек.
— Не плачьте, — сказала она. — Я с вами. Я рядом.
— А мама? — всхлипнула Ира.
— Мама теперь на небе, — ответила Тося. — Она будет за вами смотреть. Всегда.
Море вдруг почернело, заволновалось. Ветер усилился, завыл. Подбежал Серёжа, заплакал, Тося подхватила его на руки, прижала к себе. Девочки с двух сторон обхватили её за ноги, крепко прижавшись к ней, и они стояли так вчетвером, а вокруг бушевала стихия.
— Не бойтесь, девочки — сказала Тося. — Я вас не брошу. Я обещала.
Проснулась она оттого, что Серёжа возился рядом, тянул её за волосы.
— Всё хорошо, сынок, — прошептала она. — Это был просто сон. Просто страшный сон.