Предыдущая глава здесь>
Глава 14. «Мне это нужно»
Свердловская киностудия широко рекламировала народный кастинг, поэтому за эти дни через него прошли тысячи человек. Это был и способ заработать, и найти новые интересные лица, пополнить базу данных. Кристина поехала туда в пятницу, в свой методический день. Нанесла полупрозрачный легкий макияж, оделась повседневно, но аккуратно, сделала замеры фигуры и подумала: «Хорошо, что ехать долго, успею успокоиться и настроиться».
Кристине было привычно чувствовать себя «одной из многих», она знала, сколько людей учится на актерском, сколько кастингов проводится порой, чтобы найти одного-единственного артиста. Но внезапно пришло жуткое волнение. И терзающие мысли никак не удавалось усмирить: «Ну и зачем ты здесь? Иди домой, поздно очухалась! Еще бы лет через двадцать пришла! Кому ты нужна? Все равно тебе светит лишь массовка, забудь о ролях!»
Однако крутая девчонка Крис, что до сих пор жила внутри, упрямо рвалась к цели, и Кристина решила ей довериться. Пусть этот кастинг ни к чему не приведет ― не страшно. Главное ― сделать минимум, который от нее зависел.
Заплатив пятьсот рублей, Кристина в порядке живой очереди ожидала, когда ей сделают актерскую визитку. Полтора часа ожидания принесли пользу: она проголодалась, устала, и сил на волнение не осталось. Нервы успокоились, сделали вид, что никогда и дебоширили. Кристина заполнила анкету, затем ей без особых стараний сделали фотографии лица в нескольких ракурсах и фигуры в полный рост. Именно так и фотографируют профессионалы: без выстраивания света и всевозможных ухищрений проступает истинная внешность человека, видна фотогеничность или ее отсутствие.
Наступил черед видеопроб. Кристине дали бумажку с текстом, который ей надо было озвучить, обозначили, какие эмоции желательно изобразить, и велели быть готовой через три минуты. Дольше настраиваться не дали бы ― поток, конвейер. Большой зал был разделен на несколько локаций, и в каждой из них претенденты один за другим делали фото, видео или общались с менеджером. Кристина собралась с силами, представила себе Максима, вытащила из глубин прошлого воспоминание о его предательстве и истерично закричала:
― Как же ты мог так со мной поступить? За что? Что я тебе сделала? Ты... негодяй!
― Отлично, снято! Теперь проходите вон к тому столу, ― объявил улыбающийся оператор.
Ошеломленная Кристина, еще не успев отойти от мини-роли, неловко прошла к столу менеджера, ответила на несколько уточняющих вопросов по анкете, почувствовала, что ей сунули в руки какую-то маленькую картонку и выпроводили из зала через другой выход.
И это все? Кристина не могла поверить, что вся ее «визитка» была сляпана за десять минут. Теперь нервы снова вспомнили, что они существуют, и заявили о себе, запаниковали. Казалось, что она сыграла реплику ужасно, отвратительно, словно никогда и не училась актерскому мастерству. Кристина ощутила жгучий стыд. И ведь не переиграешь, не сделаешь еще один дубль. Точно! Надо было не выкрикивать эти слова в лицо фантомному негодяю, а говорить их тихо и жестко, с презрением во взгляде. В итоге вышла дамочка-истеричка, а не леди из красивого кинокадра. Это так расстроило Кристину, что она поспешила забыть о своем провальном кастинге. Решила, что на ней все равно поставят крест и никогда не пригласят.
* * *
А потом события личной жизни увлекли ее в такой вихрь, что она и думать забыла о кастинге. Как-то не до кино становится, когда ты беременна вторым ребенком и спешишь до декретного отпуска отдать своим ученикам все, что в силах отдать. А еще надо бы потолок на кухне покрасить. И обои в детской переклеить. И приданое малышу хочется не покупать, а сшить самой. При этом тебя то тошнит, то клонит в сон, то штормит от эмоций, порой незнакомых. И, конечно, Димочка и Лизонька поддерживают тебя, но им тоже нужно внимание, они ведь самые любимые и родные.
Реальность перевесила. Она всегда была важнее для Кристины. Постепенно она мысленно отказалась от киношных ролей, потом от учительства. Осталась в ролях женщины, мамы и жены. И кто знает, может, это и есть самое важное?
* * *
2008 год
Оказывается, родительство не становится легче оттого, что ты родила второго ребенка, и у тебя есть какой-никакой опыт. Кристина ощущала, что для нее материнство усложнилось в разы, а не в два раза, как следовало ожидать.
Всего около полудня, а она уже вымотана домашними делами и утренним походом с Олежкой в детскую поликлинику. Чертов стафилококк, занесенный в роддоме, совсем измучил малыша. Олегу всего четыре месяца, а он уже побывал у всех приличных инфекционистов города и пролечился по нескольким протоколам. Однако неубиваемая бактерия пока пересиливала. Поэтому Кристина лазила по мамским и медицинским форумам, выискивая информацию, которая помогла бы ее сыну победить или хотя бы научиться сдерживать инфекцию. Болячка сильно отравляла жизнь семьи, потому что было понятно: это не просто проблемы с ЖКТ, не просто сохнущие корочки на коже, не просто плохой стул. Олежка сильно мучился, у него постоянно болел животик. Поэтому, когда состояние малыша улучшалось, это был праздник! Мама Кристины шутила, что впору молиться на олежкины сюрпризы в памперсах. Что ж, так оно и было. Почти дошли до молитв.
Хорошо, что сейчас были летние каникулы, и Лиза уехала к прабабушке в деревню. Должно же хоть кому-то быть хорошо в этот жаркий июль! Правда, Кристина лишилась помощницы, но оставлять Лизу совсем без отдыха ей не хотелось. Лиза ― не вторая мама, не раб, она ребенок, ухитрившийся окончить учебный год без троек и в целом большая умница. Собственно, учеба ― ее главная задача, а помощь маме ― так, если останутся время и силы.
Жара. Тело работает как атомный реактор, пот стекает водопадом. Кристина настолько забегалась, что вот-вот воспламенится от жары и скорости. Все раздражает и бесит, хочется покоя, душа и прохладного чая. Но вместо этого... Олежка все время на руках, Лиза на связи, Дима на работе, Кристина в мыле.
Именно в это время и должен был раздаться судьбоносный звонок. Все судьбоносное норовит вклиниться между заурядными обычными делами.
Когда Кристина брала трубку, то была уверена, что ей наконец звонят из ЖКУ по поводу замены труб. Собственно, она ждала этого разговора, иначе вообще не взяла бы телефон.
― Кристина Владимировна?
― Да, кто это?
― Вас беспокоят из киностудии. Вы ведь участвовали в кастинге?
― Д-да. Давно, но участвовала.
― Это не так уж давно, ― рассмеялась девушка. ― Скажите, вы готовы принять участие в съемках?
― Ого! В съемках? Конечно, хотела бы.
Кристина пошла уложить Олега в кроватку, чтобы спокойно поговорить. Олежка завозмущался немного, но мама стояла рядом с кроваткой, поэтому он раздумал реветь.
― Сначала прослушайте информацию, а потом скажете, как вам. В общем, это массовые сцены. Фильм по повести Кира Булычева, нашего земляка.
― Да-да-да, я знаю его! Я же учителем работала, мы с детьми читали.
― Замечательно! Так вот. Денег будет совсем немного, зато получите опыт. Повторюсь, это массовка. Все очень просто. Роль костюмная.
― Кого понадобится играть?
― Народ! Женщину из народа. Угнетаемые селяне. Что-то вроде того.
― Оу, прекрасно. Да, знаете, я бы хотела.
― Отлично, Кристина Владимировна! Меня интересует только одно: ваши размеры не изменились?
― Наверное, немного изменились, ― смущенно ответила Кристина, переживая, что вот сейчас ей из-за размеров и откажут. ― Я недавно стала мамой. Грудь раздалась.
― Поздравляю! Быть мамой так здорово и ответственно! ― тараторила сотрудница студии. ― Знаете, я держу ваше фото и думаю... Это даже лучше, если грудь будет побольше... Фактурнее.
― Вы серьезно?
― Я серьезно! Такая милая... м-м-м, пышность. Да, нам подойдет. Конечно, нужно еще посмотреть, но в целом я думаю, что это не проблема. Костюмы на ваши новые размеры найдем.
― А сколько по времени это займет? Когда сниматься? Мне надо знать, чтобы все согласовать с семьей.
― Да, конечно. Сейчас все расскажу...
Девушка загрузила Кристину информацией, и та охотно загрузилась. Пообещала подумать и перезвонить.
Отключив телефон, Кристина задумчиво села рядом с кроваткой и начала машинально играть с Олежкой. Она устало оперлась лицом на прутья кроватки, и сыну это понравилось, он стал трогать мамины нос, губы, глаза. Кристина терпеливо давала сыну изучать ее черты.
Вообще она очень тихо переживала свою радость, хотя в душе кричала от счастья. Ну как же здорово! У нее есть шанс. Массовка. Крестьянка. Наверняка еще и чумазая крестьянка ― народ ведь угнетаемый, как ей сказали. Стало быть, и бессловесный. Но все это представлялось Кристине роскошным пиршеством, подарком судьбы, счастливым стечением обстоятельств. Ведь она наконец сможет попасть на съемочную площадку!
От пережитого волнения и общей усталости Кристина заплакала, и Олежка тоже стал морщить носик, собираясь помогать маме реветь.
― Нет-нет-нет, малыш, ну ты что? Не надо, мой хороший! ― Кристина встала, подхватила сына на руки, прижала к себе и стала гладить по спинке. ― Не плачь, зайка. Мама очень рада. Мама счастлива. Порадуйся со мной. А давай... папе и сестренке звонить? Согласен? Сейчас мы их ка-а-ак удивим!
Олежка затих в маминых руках, издав милый звук, не поддающийся никакому описанию.
* * *
Семейный совет решил, что Кристине нельзя отказываться от предложения киностудии. Да, это неудобно всей семье, но шансы не всегда предоставляются вместе с пакетом наилучших условий осуществления мечты. Шансы ― они бывают и колючие, и сложные в использовании. Да что там, иногда эти шансы хочется бросить, лишь бы не сталкиваться с неопределенностью. Ведь шанс ничего не гарантирует. Он только чуть-чуть приоткрывает двери.
Дима настоял, чтобы Кристина пошла сниматься. На работе у него накопилось много отгулов, и он собирался использовать из них целую неделю. Дома с сыном будет он. Бабушкам и дедушкам не возбраняется подключиться к помощи в любой момент, пусть хоть все разом приходят. Лиза будет на связи, ее можно информировать по вечерам, как прошел очередной мамин-папин-олежкин день. Она, соответственно, будет делиться своими проказами, происшествиями и открытиями, потому что летом в деревне все дни сплошь состоят из подобных занятий. Настрой родных очень радовал Кристину ― так она со спокойной душой могла оставить сына и посвятить себя работе.
Когда родители засыпали, уложив между собой Олежку, Дима шепотом сказал:
― Эти съемки для тебя будут лекарством. Я ужасно рад.
― Милый, спасибо! Но... как ты узнал, что...
― Вижу тебя. Знаю тебя.
― Люблю тебя, ― вырвалось у Кристины.
― И я люблю...
Словно скрепляя слова родителей невидимой печатью, Олежка растянулся в позе морской звезды, немедленно сложив одну ножку на маму, а вторую ― на папу. Кристина и Дима беззвучно захихикали. Все же родительство бывает и приятным ― как раз в такие моменты.
* * *
Неделя съемок в уральской деревне в жарком июле была для Кристины сродни десанту на новую неизведанную планету. Абсолютно все казалось необычным, потому что каждый объект видоизменился для фильма. Посреди деревни выросли огромные декорации, несвойственные этой местности. Повсюду была какая-то аппаратура — осветительные приборы, ветродуи, поливальные машины для дождя, операторские тележки по имени «Долли» и еще масса непонятных технических штук, имени которых Кристина не знала. Сначала она пугалась всего, как бабуля, потом начала вникать в процессы и запоминать то, что видела. Она снималась с особой страстью. С упоением и благодарностью. Вместе с тем ее поражал прогресс, который явно добрался и до отечественной киноиндустрии.
«Ну а как я хотела? Прошло ведь уже целых двенадцать лет! О господи, куда могла деться такая прорва времени? Где я была все эти годы? Почему время летит как сумасшедшее?»
Кристину нарядили в великолепное в своей убогости холщовое платье с запачканным передником. Водрузили на голову чепец, измазали лицо и руки киношной грязью. Заставили заниматься тяжелой крестьянской работой, преклонять колени перед заносчивыми князьями вместе с другими такими же угнетенными бедняками. Иногда они наблюдали за тем, как наказывали непослушных и казнили преступивших закон. Кристина стирала одежду в реке, полола огород, доила корову, носила камни для укрепления стены, возведенной вокруг селения. Согнувшись в три погибели, она тащила на спине огромную вязанку хвороста ― больше нее в три раза. Хорошо, что вязанки были бутафорскими и легкими, иначе бы они раздавили актеров массовки. А еще они валили деревья, выкорчевывали гигантские пни, расчищали лесную землю под поля, стирая руки до искусственных кровавых мозолей, виртуозно созданных гримерами.
О, создатели фильма не поскупились на съемки мрачных кадров, хотя многие из них планировалось смонтировать в калейдоскоп быстро сменяющихся страшных сцен. Часы работы многих людей превращались всего в несколько секунд фильма. Поразительное сжатие отснятого материала до сути, до яркого образа, призванного «обжигать» глаза зрителей!
В какой-то момент на площадке началась настоящая магия. То, что отыгрывалось, стало реальным. Массовка, изображающая порабощенный народ, ощутила себя таковым. Кристина прониклась своей кино-судьбой и почувствовала ненависть к угнетателям. Это все было одновременно реальным и ирреальным. Фантастический опыт проживания иной действительности, в которой мозоли и кровь были искусственными, а вот чувства ― настоящими. Кристина наконец поняла, что такое кино. Это полотно, сотканное из правды и кристально честных иллюзий.
Спустя неделю она возвращалась домой другим человеком ― одновременно уставшим и отдохнувшим, заглянувшим в глаза своей мечте. И как, спрашивается, ей жить дальше? Теперь, когда она услышала зов призвания и шагнула ему навстречу?
Продолжение здесь>
Автор: Мария Латыпова