Вдалеке стих мерный стук копыт Верного и легкое поскрипыванье старой телеги. Ива взглянула на постанывающих в болезненном забытьи мать и брата. Дела подождут! Нельзя оставлять их одних, слабых и беззащитных на радость прожорливому вампиру. Вспомнив о кровопийце, девушка через силу съела несколько ложек овощного рагу – если вампир и её укусит, то кто же о семье позаботится? Тревога все нарастала, назойливо стучала в висках, мушками мелькала в глазах, больно сжимала сердце.
– День добрый! А где же Лев? Он мне новые пяльца обещал выточить – тонкие, под стать золотошвейной работе, – ласково прозвенел знакомый голосок. Поглощённая своими тяжёлыми думами, Ива не услышала шагов надоедливой Заряны. Странно, что Дружок её не облаял – видимо, не хочет гнать со двора подругу молодого хозяина.
– Заболел Лев. Выздоровеет – выточит пяльца, раз обещал, – как можно вежливее ответила девушка.
– Как заболел? А с утра здоров был, шутил да смеялся…Можно мне с ним поговорить? – Заряна легким кошачьим шагом тихонько наступала на Иву.
– Лев спит. Очень нездоровится ему, – девушка решительно загородила собой закуток с больными.
– Дай я взгляну на него хоть одним глазком – я ведь за него тревожусь! Ну пусти, Ивушка! Что ты сердитая такая? Неужто до сих пор на меня обижаешься? – ворковала Заряна, продолжая приближаться. – Давай обнимемся и помиримся!
Заряна подошла к Иве совсем близко и протянула к ней руки, как вдруг отпрянула, сморщив точёный носик:
– Фу! Чем это так плохо пахнет? Ты что, чеснок ела?
– Да, мы любим овощное рагу с чесноком, – злорадно ответила Ива. – Могу и тебя угостить.
– Ну, теперь понятно, почему Лев заболел – от такой стряпни немудрено захворать. Мой тебе добрый совет: перестань чеснок есть. Вдруг парень какой польстится на твою неказистую внешность, подойдёт поближе… да и убежит от такой вони! Ты уже взрослая, тринадцать лет, а что-то ни одного парня возле тебя я и не вижу… Ладно, пойду-ка я, пока сама на расхворалась. Лёвушку не отрави совсем-то, – Заряна рассмеялась и грациозно зашагала прочь.
После визита непрошенной гостьи девушке стало еще тревожнее. Тут наглую девку еле выпроводила, а если вампир пожалует, как его или ее одолеть? Во дворе вдруг залился лаем Дружок:
– Вон! Вон! Вон! Ррразорррвууу!
Девушка опрометью выбежала во двор. Лилия припустила было прочь от калитки, но вдруг резко остановилась, согнулась пополам и задохнулась в мучительном кашле. Держась за грудь и кашляя, она неуверенно побрела к своему дому. Ива в три прыжка подскочила к собачьей будке.
– Дружок! Иди сюда скорей! Дай-ка я тебя с цепи отвяжу.
– Зачем это? – удивился пёс, но послушно подставил шею.
– Страшно мне, Дружок. Отец уехал в соседнюю деревню за знахаркой, а я одна с больными осталась. Льва тоже вампир укусил, – торопливой скороговоркой думала девушка, отстегивая собачью цепь.
– Вот беда! Что же делать? – Дружок от избытка чувств даже взвыл вслух.
– Я боюсь, что вампир к маме и Льву придёт, а я с ним и не справлюсь одна. Лилия так и ходит вокруг дома, так и бродит. Думаю, она и есть вампир. Заряна вот заявилась без приглашения, так я её еле выпроводила. И как ты её в дом пропустил?
– Не знаю, маленькая хозяйка, – виновато заскулил пёс, – Видать, на соседку вашу отвлекся. Уж так от неё вампиром несет!
– Ты уж стереги, не отвлекайся. А если Лилия в дом ворвётся, как я от неё маму и Льва спасу? Так я тебя позову. Ты сиди себе, словно на привязи, а как увидишь чужих возле дома, беги и прогоняй. И отца надо беречь – боюсь за него, вдруг и до него кровосос доберется. И вот еще что, посигналь волкам, что нам их помощь нужна. Пусть Серый прибежит и ночью покараулит – он вампира за версту чует.
– Ты что, маленькая хозяйка! Как я волка к нам позову?! Волка!! – Дружок рявкнул, выругавшись по-собачьи.
– Ты не спорь! Делай, что велено! – отрезала Ива, удивляясь, как часто стала командовать.
– Раз велено, позову… А вдруг Серый откажется? Где это видано, чтобы волк дом караулил?
– Серый не откажет. Мой отец…мой родной отец ему жизнь спас.
– Хорошо, будет сделано! – Дружок встревоженно взглянул на неё: – Ты это… по улице осторожно ходи. На колодец там…или ещё куда… А вдруг вампир тебя тоже… того? Укусит? Что делать тогда будем?
– Зубы сломает. Я жесткая, как дерево – как-никак наполовину дриада, – усмехнулась Ива, не подавая виду, что сама этим обеспокоена.
–Но наполовину человек, – Дружок тихонько заскулил, лизнул маленькой хозяйке руку, – Ты это, поаккуратнее там. Иди к ним и зови, если что. А Серому я сейчас спою.
Ива побежала к избе под отчаянный вой Дружка. Вскоре на него ответили знакомые волчьи голоса. Девушка почувствовала, как ощущение бессилия и безнадёжности слабеет: теперь у неё есть верные помощники! Скорей бы отец вернулся, живой и здоровый, избежавший встречи с вампиром! И вот бы знахарка согласилась приехать в их злополучную деревню…
Чесночный дух ударил в нос еще с порога избы. Мать и Лев лежали по своим лавкам в тяжелом забытьи, мать прикрыла лицо одеялом, Лев – рукавом. Видимо, запах чеснока их очень беспокоил. Ива подогрела молока с мёдом и подошла с кружкой к изголовью матери:
– Выпей, пожалуйста!
– Уйди, ведьма… – прошептала мать и слабо отмахнулась рукой.
– Выпей! Папа велел! – в голосе девочки зазвенел металл.
Мать испуганно захлопала ресницами, покорно взяла кружку и выпила. Скривилась и вновь прошептала:
– Ведьма лесная…
Ива пропустила обидные слова мимо ушей и подошла со второй кружкой к брату:
– Пей! Отец приказал!
– Уйди, уродина, – промычал Лев, но послушался.
Интересно, что на них подействовало: упоминание отца, властный тон или опять же чесночный запах? А может, все вместе? Надо будет использовать это сочетание, чтобы заставлять больных есть и пить лечебные отвары. Как там Вран сказал: «Не будешь лечить симпатически… симптотически… симптоматически – умрут». А пока можно замесить тесто да напечь блинов. И к ним подать целебных сладостей: мёда, клюквенного и малинового варенья. Мама и Лев блины любят. Да и знахарку из соседней деревни можно будет попотчевать – если она приедет, конечно.
Ива поставила тесто, процедила отвар от кашля в две кружки и подошла сперва к приемной матери, а потом к брату. Больные, присмирев от одуряющего чесночного духа, командного тона и отцовского имени, послушно выпили лекарство, шёпотом ругая девушку последними словами.
Ива проворно пекла блины на двух сковородках. Бузина, что живёт через два дома, умеет печь блины на четырех сковородках. Жаль, у них в хозяйстве всего две… Мать и Лев кашляли, ругались и проклинали лесную ведьму, которая их решила уморить чесночной вонью и блинным чадом. Дружок время от времени благодушно погавкивал возле своей будки: «Пррроходи мимо!» – так он обычно реагировал на знакомых. За работой время бежало чуть быстрее. Где же отец, почему не едет домой?
– Ннноги! Моиии ннногиии! Моиии ногиии усталиии! – издали жалобно заржал Верный. Ну наконец-то, отец вернулся! Ива быстро вымыла масляные руки и вышла на крыльцо встречать. Отец помогал маленькой, сухонькой знахарке сойти с телеги. Старушка удивительно ловко спрыгнула, слегка опершись на галантно протянутую руку, и бодро зашагала к избе. Ива приветствовала её низким поклоном:
– Здравствуй, бабушка Белена! Проходи, пожалуйста.
– И тебе не хворать, Ива. Ишь, какая взрослая стала. Ну веди, показывай больных, – певучий мощный голос старой знахарки заполнил просторные сени.
Белена сморщила нос от сногсшибательного чесночного запаха и как-то странно покосилась на девушку. Сердито покачивая головой и поджав губы, подошла поближе сначала к Снежане, потом ко Льву, прислушалась к мучительному кашлю, уставилась на следы от укуса на шее.
– Давно? – глухо и безнадёжно спросила она, глядя куда-то мимо Ивы.
– Мать два дня, брат сегодня. Давала им отвары от кашля, молоко с мёдом, клюкву, малину…
– А чеснок зачем?
–Брат съел ложку рагу с чесноком, захрипел и кровь из… из ранки показалась. Они от чеснока смирные, едят понемногу и лекарства пьют.
– Едят? Пьют? Да неужто? – знахарка еще раз вгляделась в красные точки. – Впервые слышу, чтоб укушенные что-то ели… Не вылечишь ты их. Только мучения продлишь. Про вампира сказал кто или сама догадалась?
– Ссс… сама, – Ива еле удержала чуть не сорвавшееся слово.
– Кто такой Серый? Не ври мне, девонька, – сурово отрезала знахарка.
«Говори правду!» – приказал певучий голос, хотя старушка не разжимала губ. Ива рискнула признаться.
– Серый – это волк… Бабушка Белена, я умом не тронулась. Я мысли животных слышу… как ты мои услышала…
Знахарка неодобрительно покачала головой:
– Ой, девка, ещё как принесли тебя ко мне подкидышем, я нутром почуяла – непростая ты, ох, непростая! Слыхала я, в травах разбираешься. С животными разговариваешь. Укушенные тебя слушаются. Кто же ты такая?
Ива промолчала, опустила глаза, стараясь не думать.
Ведунья задумчиво протянула:
– Впервые такое вижу… Заглядываю в тебя, а вижу какие-то переплетающиеся ветки, корни… Ладно, девка, не хочешь говорить – так послушай. Не спасёшь ты их, ни мать, ни брата, ни соседей. Если вампир оголодал и начал кусать, – не успокоится, пока всех не перекусает. Один раз укусил – человек слабеет, болеет, есть да пить перестаёт и во всём вампиру подчиняется. Второй раз укусит – человек ходит, как живой мертвец, себя не помнит, только волю вампира выполняет. Магия вампира на крови – ей никто противиться не может. А после третьего укуса человек… умирает. А на третью ночь оживает и сам становится вампиром – вечно молодым, красивым кровопийцей. Сорок лет не будет он никого трогать, а вот через сорок лет всё по новой. Помню, мне как тебе, только тринадцать лет исполнилось. В моей деревне так же вампир оголодал… Наша старая знахарка мне всё рассказала и велела всю семью собрать, садиться в телегу да ехать подальше, а сама пошла по домам – людей предупреждать. И сестра моя в недобрый час с ней увязалась, двойняшка моя, Росянка. Да только вернулась знахарка сама не своя – кашляет, проклинает меня, а на шее такие же точки краснеют…А Росянка так и сгинула… Ох, и натерпелись мы страху… Только мы с родителями и спаслись тогда. Может, ваш вампир как раз из моей деревни – ведь два раза по сорок лет с тех пор прошло. Хватит тут нам с тобой разговоры разговаривать: зови отца и поедем. Да молись всем, в кого веришь, чтобы больше ни с матерью, ни с братом, ни с друзьями-подругами никогда не встретиться – в следующий раз ты их уже вампирами увидишь.
– Но ведь есть средство, внук Врана полетел в Университет, чтобы его узнать для меня! – отчаянно возразила Ива.
– Что за Вран? Как это – полетел? Впрочем, неважно. Упрямая ты, девка! Говорю тебе: магия вампира на крови замешана, и её человеку нельзя одолеть! Выпьет у человека хоть каплю – и власть над ним получит безграничную! Управляет он людьми, как паук мухами в паутине, – сердито повысила голос знахарка.
– Человеку нельзя вампира одолеть, а … нечеловеку можно? – нечаянно вырвалось у девушки.
Старая Белена ошеломленно замолчала, пристально вглядываясь в неё. Наконец, медленно проговорила:
– Нечеловеку, говоришь? Кто же ты такая, приёмыш?
Девушка в упор посмотрела в ясные не по возрасту глаза ведуньи и подумала:
–Я Ива, дочь Ивы и Леха. Дриады Ивы и лесника Леха. Я останусь и постараюсь спасти мать и брата.
Колдунья зажмурилась и сжала виски, как от сильной головной боли. Наконец опустила руки, открыла глаза и медленно проговорила:
– Воля твоя, девка. Решила оставаться – оставайся. Может, и правда выстоишь против вампира, раз ты лишь наполовину человек. А отца своего пожалей – отправь отсюда. Я ему скажу, что мне надо срочно ехать к роженице.
– Хорошо. Я вам блинов в дорогу заверну, – Ива повернулась было к столу, но Белена ухватила её за плечо удивительно сильной рукой:
– Сила вампира – в крови. А в чём твоя сила? Подумай, девка. Если поймешь, в чём твоя сила – сдюжишь против кровопийцы.
Ива не успела ответить – подошёл встревоженный отец:
– Ну что, бабушка Белена? Что скажешь? Как больным нашим помочь?
Старушка тяжело вздохнула:
– Больны они лютой хворобой. Честно тебе скажу – не знаю, выживут ли. Дочь твоя – травница, каких поискать. Присоветовала я ей всё, что сама знаю, а дальше она уж сама справится. А ты, мил человек, выручай: голубку с весточкой мне прислали, в соседней деревне роженица никак от бремени не разрешится. Помощь моя там нужна, а не то и сама баба помрёт, и все трое нерождённых младенцев. Простись, голубчик, с женой да сыном, да дочь благослови.
Отец, словно завороженный, послушно пошел прощаться с больными. Знахарка пристально уставилась в глаза Ивы и тихо промолвила:
– Держись, девка. Молись всем, в кого веришь. И прости меня, что не могу помочь. Мне бы уберечь тех, кого вампир не укусил…
– Прощай, бабушка Белена. Отца моего сбереги.
Ива обняла отца, возможно, в последний раз, вручила старой знахарке узелок с блинами и проводила путников до ворот. Махнув рукой вслед отъезжающей телеге, она впервые порадовалась, что не умеет плакать. Вот и первый день прошел. Теперь бы ночь продержаться…
