Понять, что девушка тебе нравится, несложно. Но вот отличить любовь от симпатии на пару ночей уже тяжелее. С Рыбкой я не сомневаюсь, знаю, что люблю. Нет, не так, чувствую. Потому и признался ей тогда в зале, вроде и не собирался специально, слова сами вылетели, потому что такая она была в тот момент милая и радостная. Вот только после этого, кажется, все пошло по наклонной.
Юля хоть и старалась держаться как обычно, но все же близко не подпускала. Да и я, видимо, перегнул с признаниями так рано. Напугал. Рыбка жмется так близко, будто мне завтра на войну уходить и мы больше никогда не увидимся. Знай я ее чуть меньше, не заметил бы разницы, наоборот решил бы, что влюбилась без памяти, вот и хочет всю себя отдать. Но взгляд у Юли рассеянный, смотрит и ничего перед собой не видит, даже меня не замечает. Это-то и сбивает с толку.
— У тебя что-то случилось? — Рыбка застывает и долго-долго глядит на меня, напрягается, и я вместе с ней. — Иди сюда, — протягиваю руки и киваю на ноги. Она недолго сомневается, но потом быстро забирается, поджимает пальцы на ногах и прячет лицо на моем плече. — Рассказывай.
— Ничего, — выдыхает и обнимает крепче. — Просто устала за неделю, — целует в шею, усыпляя мою бдительность, потому что кровь отливает слишком быстро. — Наверное, нужно устроить выходные ничегонеделания. Ты со мной?
— Бездельничать? Только за, — без тени сомнения. Обнимаю ее, но Рыбка вздрагивает испуганно. А может, у меня уже развивается паранойя?
— Пойдем спать? — спрашивает и поднимается. Лениво плетусь за ней, думая, что же меня сегодня ждет.
— А пожелание сладких снов будет? — улыбаюсь и подмигиваю.
Рыбка поднимается на локтях, быстро целует меня, не позволяя даже помечтать, и отворачивается, прячась под одеялом.
— Сладких снов.
Вот тебе и новости. Я, конечно, знал, что в отношениях страсть со временем угасает, да и в принципе был к этому готов, но вот что это случится так быстро, для меня стало внезапным открытием. Но, может, и правда устала? А я тут прицепился с намеками, как будто еще не вышел из пубертата. Ладно, присмотрюсь к Рыбке завтра. Возможно, уже к утру все и изменится. Закрываю глаза, целую ее в плечо и проваливаюсь в сон.
***
Утром долго не могу понять, что происходит. Телефон разражается трелью, но она звучит через толщу сна, да еще и момент такой подходящий, будто это у Максима из страны снов мобильник разрывается в кармане. Все меняется, когда к мелодии подключаются кулаки, точнее локти. Рыбка толкает меня, бормоча что-то нечленораздельное, и я с трудом открываю глаза, тянусь к трубке, но не соображаю ровным счетом ничего.
На дисплее красноречиво зияет имя «Дмитрий СК», и я рывком поднимаюсь, убавляю звук и выхожу из комнаты. Восемь утра, выходной, а он звонит. Значит, что-то срочное. Закрываю дверь на кухню и тихо здороваюсь.
— Привет, Дим. Ты рано сегодня.
— Конечно рано, Макс! — он совсем взволнованный, и я напрягаюсь. До этого старался не думать о проверке, но его голос кого угодно параноиком сделает, поэтому жду, когда он продолжит говорить. — Помнишь, проверка через две недели должна была быть?
— Ну.
— Эти решили на следующей неделе заявиться, так что у нас семь дней на подготовку.
— Вот же! — вырывается громкое, и я прикусываю язык. Не один ведь, а в квартире, один черт, все слышно.
— Не успеваешь? — спрашивает он обреченно, а я не знаю, успеваю или нет. Выдающихся спортсменов из малышни точно не сделаю, но они сейчас растут с каждым днем, так что дополнительное время не помешало бы.
— Не знаю, Дим. Пока все идет по графику. Профи они и так стать не успеют, тут счет на годы, а не на недели. А показать достойный уровень в любом случае сможем, — говорю уверенно, и Дима вроде успокаивается, облегченно выдыхая. Я, конечно, его спокойствия не разделяю, но это пока. На следующей неделе поработаем над техникой, глядишь лучше получится.
— Будем надеяться, Макс. Ты по документам проверь все. Я на почту сброшу весь пакет, который нужен им, подбей все бумажки и программы.
— Принято, — отзываюсь уже не с таким энтузиазмом, потому что придется все выходные потратить на это дело, а значит, никаких долгих завтраков с Рыбкой.
Пока я расхаживаю по квартире, Юля просыпается окончательно и выходит ко мне. Интуитивно сгребаю ее в охапку, успокаиваясь. У меня все в порядке, я человек новый, да и ответственностью не обделен, но все равно волнительно. Пойди что не так — прикроют, и бровью не поведут, а мне потом в тренерство путь заказан.
— Доброе утро, — она целует мою грудь, куда дотягивается, а мне приятно, что Рыбка больше не прячется и не рычит. — Все хорошо? — спрашивает она, отстраняясь. Усаживаю ее на диван — сегодня свежо, а она босиком. Еще разрываться между работой и Рыбкой не хватало.
Юля подтягивает колени к груди и шмыгает носом. Все-таки мерзнет в тонкой ночнушке. Сажусь, подхватывая с кресла плед, и накрываю нас обоих. Она довольно улыбается и поворачивается боком, закинув на меня ноги. Не Рыбка, а лягушка.
— Будет, — когда она рядом, уверен в этом. — Проверку перенесли на следующую неделю. Так что показательное выступление состоится раньше.
Стараюсь не выдавать волнения, но Рыбка охает и испуганно прижимает ладони к лицу. Глаза округляются, выдавая ужас. Как будто она постаралась, ей-богу. Но переживает за меня, и от этого становится приятно, не скрою.
— Как же теперь успеть?.. — выдает так, будто у меня ничего не готово, и нужно все срочно придумать. Она напрягается и долго смотрит в одну точку. Беру ее за руки и целую, а Рыбка так растерялась, что того гляди расплачется.
— Успею. Только сегодня придется поработать. Прости, что не получится побыть вместе, и не переживай так, — целую ладонь. — Я в душ, приготовишь завтрак?
— Д-да, конечно.
Сердце останавливается, кровь отливает от лица, а я забываю, как дышать, когда слышу то, чего боялась больше всего. Проверку перенесли. И у меня нет сомнений, кто этому посодействовал. И как она только все провернула? Караулила Краснова всю ночь под дверью, а когда не пришел, решила действовать?
Стараюсь не выдавать свою нервозность, но Максим замечает и просит так сильно не переживать. Предлагаю помощь. Что там нужно? С бумажками возиться? Это я могу. Но он мягко отказывается, говоря, что лучше, если я буду ждать его дома в хорошем настроении. Соглашаюсь, но какое уж тут хорошее настроение, когда из-за меня его жизнь рушится. Провожаю Краснова, а сама места себе найти не могу. Все хожу и думаю, как быть и что делать.
Следующие пять дней проходят в нервотрепке. Мы мало видимся с Максимом, почти не созваниваемся и ограничиваемся редкими переписками. Он занят, а я не хочу отвлекать. Дмитрий нагрузил его дополнительной работой, весь тренерский штаб стоит на ушах, поэтому если он возвращается хотя бы на час позже положенного срока, я радуюсь.
Поскольку наши графики совсем разошлись, а ремонт закончился, Краснов ночует у себя, чтобы не мешать мне. Вот только от этого я еще острее ощущаю пропасть, образующуюся между нами. Да что там ощущаю — сама же ее и копаю. В том, что это все подстроила Жанна, у меня сомнений нет. Слишком уж ехидно она улыбнулась мне, когда мы случайно столкнулись на детской площадке.
В четверг я накручиваю себя до такой степени, что всерьез думаю заявиться к Краснову и сообщить о расставании. Из нервозности выводит телефонный звонок. Беру трубку, думая, что это Максим, поэтому не сразу понимаю, откуда там у него женские голоса.
— Юлька, привет! Ты куда там пропала? Опять в глазах голубых утонула? — Маша трещит без остановки, мешая мне сфокусироваться на чем-то одном.
— Привет, — выдыхаю почему-то облегченно. С подругой всегда было проще, а сейчас есть непреодолимое желание поделиться всем, что терзает душу. — Может, увидимся?
— Я поэтому и звоню! — восклицает она. — Я тут рядом, так что собирайся и встретимся в «Мираже», сегодня в меню легкий ужин и сочные сплетни. Жду через полчаса.
Машка решает все быстро и без лишних вопросов. Ей так проще, да и мне тоже, потому что времени на размышления нет. Второпях собираюсь, успеваю даже подкрасить ресницы, от помады отказываюсь — только зря переводить.
Сегодня свежо, поэтому приходится доставать плащ. Смотрю в зеркало и вспоминаю, как вчера мы с Красновым так и не добрались до спальни. Сердце утопает в сладких ощущениях, а нервная система подбрасывает воспоминания. «Которые, возможно, были у тебя в последний раз», — злорадно шепчет мозг, и я вылетаю из квартиры.
***
Машка долго жалуется на свою личную жизнь, точнее, на неудачи, которые преследуют ее одна за другой. Я ненавязчиво советую искать мужиков где-то кроме «Тиндера», на что девушка заявляет, что с ее графиком работы точно не получится завести серьезные отношения, и придется обзаводиться кошками.
Я изливаю душу, не утаивая вообще ни единой подробности. Подруга внимательно слушает, долго молчит, переваривая информацию и «Цезарь», пока я анализирую картину целиком и понимаю, что все это похоже на бред истерички.
— И чего ты вообще паришься из-за нее? — изрекает Машка, двигая тарелку с чизкейком.
— Не хочу, чтобы Краснов потерял работу тренера, — в который раз за вечер поясняю.
— Юль, он взрослый мальчик и в состоянии сам решить проблемы, — мгновенно рикошетит, будто знала, что я скажу.
— Не хочу быть их источником.
— А счастливой быть хочешь?
— К чему вопрос?
— К тому, что тебе за этим как раз к Краснову. Ты вон выглядеть стала куда лучше, когда с ним начала встречаться.
А ведь и правда. Я не замечала, но сейчас понимаю, что краситься по утрам стала быстрее, потому что на лице ничего не высыпает, да и мешки под глазами уменьшились. Так что в моем арсенале остались только тушь и помада. И в целом жить гораздо спокойнее, когда знаешь, что засыпать придется в крепких объятиях, которые согревают лучше любого одеяла.
— И что мне делать? — обреченно спрашиваю, закрывая лицо руками. И за какие заслуги мне досталась такая умная и проницательная подруга?
— Поговорить, Юль. Словами через рот. Так решаются все проблемы.
Мы болтаем еще недолго, Машка уезжает с новым хахалем, а я желаю ей удачи, надеясь, что в этот раз все получится, и скоро мы сможем собираться парами. Хотя с моей парой сначала надо уладить один вопрос.
Окрыленная разговором с Машкой, лечу к дому. Краснов полчаса назад прислал фото из дома с подгоревшей картошкой. Пришлось раздразнить его снимком десерта. Улыбаюсь. И как от такого можно отказаться? Точно нужно поговорить. Расскажу все, а там пусть сам поступает, как посчитает правильно.
Тело потряхивает от волнения, поэтому путь до его двери преодолеваю пешком, запыхавшись уже на середине, но в лифт не хочу. Краснова там не будет, если застряну, придется самой куковать, а мне больше не хочется.
Радость в один миг слетает с лица, когда у знакомой двери вижу Жанну. Максим не пускает ее в квартиру, но разговаривает вполне дружелюбно, пристально глядя то ли на сдобу в ее руках, то ли ныряя в декольте. Долетают только обрывки фраз, пока я мазохистски приближаюсь к квартире, где мне самым безжалостным образом разбивают сердце:
— …да, в прошлый раз вышло не совсем так, как следовало бы, — она кокетливо смеется и стреляет глазами, попадая точно в цель. — Надо повторить более культурно. А пока возьми пирог. И футболку, ты забыл тогда.
Сначала мне все кажется полнейшим бредом, но последнее предложение меня добивает окончательно и бесповоротно. У меня даже нет слов, и сумка, как назло, из рук не падает, чтобы привлечь их внимание. Я только сжимаю ручку сильнее, будто это поможет мне удержаться на ногах.
Но все-таки невидимкой не остаюсь. Словно почувствовав мой взгляд, полный разочарования, боли и обиды, Краснов выглядывает из-за двери и тут же меняется в лице. Боже, мне тошно от всей ситуации, а весь ужин рискует оказаться на полу. В спешке разворачиваюсь и сбегаю вниз по лестнице.
— Юля, стой!
В последние дни мы с Рыбкой видимся крайне редко. Я почти все свободное время торчу в спорткомплексе, либо помогая разгребать бумажные завалы, либо тренируя мальчишек. Но сегодня наконец-то удалось сбежать пораньше, поэтому первым делом мчу домой, где надо побриться, а то Юля вчера намекнула, что борода мне не идет.
Мне и самому она не нравится, но быть уставшим мне не нравится куда больше, а тратить драгоценные минуты сна на бритву в моей ситуации просто неразумно.
Первым делом закупаюсь продуктами, искренне не понимая, зачем продолжаю таскать еду к себе, если потом это все кочует на этаж ниже. Принимаю душ и даже запускаю робот-пылесос, задерживаясь и наблюдая, как он мило разъезжает по квартире и ловко лавирует между выступами.
Рыбка первой выходит на связь, сообщая, что задержится. Следом летит фотография из кафе, на которой улыбается Маша, помню ее со школьных времен, но как вернулся в город, еще не пересекался с ней. Давлю приступ ревности в зародыше и пишу, как сильно соскучился. Не хватало только превратиться в истеричку, ревнующую к каждому столбу. Но мне так мало моей Рыбки, что хочется прогуляться до кафешки и потом вместе идти домой.
От этой мысли отказываюсь, иначе правда буду выглядеть как параноик, поэтому, закончив с делами, плетусь на кухню, решая побаловать себя жареной картошкой. Выходит не слишком хорошо, о чем оповещаю Рыбку. Когда через время раздается звонок в дверь, я решаю, что это Юля пришла меня спасать, поэтому открываю не глядя, натыкаясь на Жанну.
Она снова во всеоружии (в платье с глубоким декольте), только на этот раз решила задобрить меня еще и сладостями. А я так радостно открыл, что теперь точно быстро не отвяжется.
— Жанна Валерьевна, добрый вечер, — держусь подчеркнуто вежливо, на что соседка недоуменно хлопает глазами. Ну да, ждал другую, поэтому и прискакал как довольный пес, услышавший хозяев еще на лестнице.
— Максим… Александрович, уж не надеялась застать вас дома, — врет нагло и приторно улыбается, а мне становится противно. Нет, это ж надо так отчаяться, чтобы вешаться на меня, когда я ни словом, ни делом не дал понять, что заинтересован в ней.
— Поэтому сразу с пирогом? — едва не усмехаюсь и хмурюсь, слыша возню на лестнице. Кого там еще несет? Пьяного соседа?
— Я… В общем, извини меня, пожалуйста, в прошлый раз вышло не совсем так, как следовало бы, — она нервно посмеивается и поджимает губы, глядя на меня снизу вверх. Не, ну был бы свободный мужик — поплыл бы, а сейчас на меня такие приемы не действуют. — Надо повторить более культурно. А пока возьми пирог. И футболку, ты забыл тогда.
Кто это затих на верхней ступеньке и наблюдает теперь за драмой? Перед соседями все надо прояснять жестко и сразу, иначе прослыву потом изменщиком, который за каждой юбкой разведенной увивается.
Взгляд натыкается на Рыбку, бледнеющую в один момент. Она хватается за перила и смотрит на меня остекленевшим взглядом, от которого становится больно в момент. Навыдумывала, а я опять козел. И если в прошлом я и правда накосячил, то сейчас-то нет! Грудь разрывает изнутри, хочу наплевать на все и броситься следом, но она уже разворачивается и смахивает слезы со щек.
— Юля, стой! — кричу, надеясь образумить ее, но куда там. Она летит вниз так быстро, что, если бы я сразу помчался за ней, не догнал. А тут еще и Жанна. Закрываю глаза и делаю тяжелый вдох — внутри все сдавливает от боли и несправедливости, но проблемы нужно решать поочередно. И первая на очереди — соседка по лестничной площадке, слишком уж довольная для того, что только что увидела.
— Может, чаю?
— Какой чай, Жанна? — срываюсь на нее. — Спасибо за пирог и за майку, — забираю последнюю из ее рук, — но на этом все. Никаких других разов, никаких тортиков и намеков. Я другую люблю, Жанн, — вижу, как на этих словах она грустнеет и тупит взгляд. Неприятно? Мне вот тоже не очень хорошо сейчас. Но ничего, пройдет, она женщина сильная, раз сына адекватным хватает ума растить, то и с драмой сердечной справится, — все остальное не интересует. Так что не лезь к нам и про меня забудь.
Слышу всхлип. Ну еще одна. Все давайте тут разревитесь и еще плакат растяните «Краснов — негодяй».
— Но ты к Димке так хорошо… я и подумала…
— Что ты подумала, Жанна, из своей головы выбрось, — отрезаю. — А сын твой — парень хороший, я ему по-человечески помочь хотел, без всяких дополнительных смыслов. Так что завязывай сырость разводить, — тяжело говорить. Подвинуть бы ее да вниз рвануть за Рыбкой своей. Но если сейчас не решить все — не отвяжется, а мне надо, чтобы навсегда отстала и не мешала.
Она вытирает слезы и сильнее сжимает блюдо с пирогом. Отвратительное зрелище, мне даже немного ее жаль.
— Максим… — тихо всхлипывает.
— Что еще? — уже откровенно бешусь, сдерживаясь из последних сил. Она не решается посмотреть в глаза, и я не знаю, чего ждать: признания в любви до гроба или ругательств. Давайте уже второе, да я пойду. Слушать ее сил нет, ей-Богу.
— Я там Юле… — замолкает, хватая ртом воздух. Ну приехали! Что там еще было? Хочется хорошенько ее встряхнуть за плечи и допытаться ответов. — В общем, я не знала, что у вас все так серьезно, ну и сказала, что натравлю проверку на тебя раньше, и секцию прикроют… если… — она уже рыдает то ли от стыда, то ли от страха передо мной, — если она тебя не бросит.
Как можно быть такой идиоткой в тридцать лет, а? Еще и выдумала все удачно, когда проверку перенесли. Все-таки хватаю ее за плечи и легонько встряхиваю, вынуждая посмотреть мне в глаза.
— Послушай меня внимательно, Жанна… Валерьевна, — выдыхаю, безуспешно пытаюсь успокоиться. — С этого дня ты и на пушечный выстрел к Юле не подойдешь. Встретитесь на улице — обходи ее стороной, а если столкнетесь у лифта — иди по лестнице. А со мной общаться только по вопросам баскетбола и исключительно в рабочее время и на рабочем месте. Поняла?
— Прости, Максим! — отчаянно молит одной рукой вцепляясь в мое запястье, но я отстраняю ее от себя и высвобождаюсь из хватки. — Прости, пожалуйста, знаю, что сглупила, — так и стоит в двух шагах, не решаясь подойти ближе, пока я беру с тумбочки ключи.
— Не у меня тебе прощение просить нужно, Жанна. Не у меня, — захлопываю дверь и ухожу, надеясь, что Рыбка опять не закрылась на все замки.
Угораздило вляпаться, а! И главное, как теперь доказать Рыбке, что единственная соседка, с которой у меня что-то было — это она? Ага, было. Теперь только и тешиться воспоминаниями. Бью со злости по стене и прыгаю вниз через три ступеньки. Дверь не заперта, и я хмурюсь, тихо проходя в квартиру. Прислушиваюсь к звукам, и сердце останавливается, когда слышу, как тихонечко плачет моя Рыбка. Не дошла даже до спальни, свернулась калачиком на диване и ревет, аж трясется вся. Больно ей, а мне самому от себя становится тошно. Довел.
Сажусь рядом и касаюсь ладонью спины и плеч. Она вздрагивает, быстро смотрит на меня, а потом отворачивается и ревет навзрыд. Никогда не думал, что может быть так больно от чужих слез.
— Юль… Рыбка, пожалуйста, не надо… — она прячет лицо за руками, и я наклоняюсь, обхватываю ее поперек живота и шепчу, боясь напугать ее громким голосом. — Иди сюда, ладно? — усаживаю ее себе на ноги и обнимаю крепко, целуя волосы, глажу плечи, а она утыкается носом мне в грудь и ревет. Не вырывается, и уже хорошо. Значит, не все еще потеряно, и она готова говорить. — Позволишь все объяснить?
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Я тебя не отдам", Энни Дайвер ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7
Часть 8 - финал ❤️