Я проснулась от боли в груди — резкой, обжигающей, такой, будто клинок все еще торчал между ребрами, разрывая плоть изнутри.
Рука сама потянулась к этому месту, скользнула под ночную рубашку, попыталась нащупать рану, которая должна была там быть, но пальцы наткнулись только на гладкую кожу.
Боль оказалась призраком — эхом того, что случилось в саду, когда серебряное лезвие вошло в меня, и я упала на землю, усыпанную белыми лепестками.
Я открыла глаза и увидела потолок своей комнаты — деревянные балки, потемневшие от времени, те самые, на которые я смотрела каждое утро последние пять лет.
Узкая комната с низким столом у стены, полками для свитков, бронзовым зеркалом на подставке. За бумажным окном пробивался утренний свет, рассеянный и молочный, а из внутреннего двора доносились знакомые звуки — монотонный счет инструктора, выкрики учеников, отрабатывающих удары, звон деревянных мечей, стукающихся друг о друга в учебных поединках.
Первая мысль, которая пробилась сквозь туман в голове: я выжила.
Вторая, более отрезвляющая: как?
Я медленно села, все еще держась за грудь. Такие раны не лечились простыми средствами, даже мастера высшего уровня культивирования, достигшие Преображения Духа, не могли восстановить пробитые легкие.
Но я дышала, и сердце билось в груди ровно и спокойно, без перебоев.
Я расстегнула ворот ночной робы дрожащими пальцами, стянула ткань с плеча, посмотрела вниз на обнаженную кожу. Никаких шрамов, никаких отметин.
Встав с циновки, я ощутила, как ноги подкашиваются от слабости, и подошла к окну, чтобы распахнуть бумажные створки и впустить в комнату свежий воздух. Он принес с собой запах цветущих слив из сада и влажной земли после ночного дождя.
Внутренний двор школы открывался передо мной — широкая площадка, вымощенная камнем, где тренировались младшие ученики, за ней виднелись крыши учебных павильонов, а дальше — стена школы, увитая плющом, и ворота, ведущие на внешнюю территорию.
Но как я здесь оказалась?
Я обернулась, осмотрела комнату более внимательно, пытаясь найти ответ в знакомых деталях. Взгляд зацепился за книжную полку, и я замерла на месте. Там стоял трактат «О природе печатей и пяти стихиях» — толстый том в потертом кожаном переплете, с золотым тиснением на корешке, который я узнала бы из тысячи других книг.
Я подошла ближе и взяла том с полки.
Эту книгу я сожгла два года назад — бросила в очаг в приступе ярости после неудачного экзамена по теории печатей, когда учитель Чэнь раскритиковал мою работу перед всем классом, назвав ее поверхностной и лишенной понимания основ. Я смотрела, как пламя пожирает страницы, как они чернеют и скручиваются, превращаясь в пепел, и испытывала горькое удовлетворение от этого акта разрушения, хотя потом пожалела, потому что учитель заставил меня месяц переписывать трактаты в наказание за порчу имущества школы.
Это не могло быть реальностью.
Я поставила книгу обратно на полку и отступила на шаг, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, отдаваясь глухими ударами в висках. Посмотрела на стол, где лежал мой пояс с талисманами, свернутый аккуратной спиралью. Подошла, развернула его, перебрала талисманы, висящие на шелковых шнурках — нефритовая пластина защиты от огня, костяной жетон связи с учителем Чэнем, три чистых заготовки для будущих печатей.
И еще один — маленький нефритовый диск размером с монету, с вырезанным знаком удачи на одной стороне. Подарок от Ян Мэй на мой день рождения, который она вручила мне со смущенной улыбкой, сказав, что нашла его на рынке и подумала, что он мне подойдет.
Я потеряла этот диск год назад, во время боя с низкоуровневым демоном, просочившимся через трещину в печати Врат.
Сейчас диск сверкал в утреннем свете, пробивающемся через окно.
Я опустила талисман обратно на стол и заставила себя сделать глубокий вдох, считая про себя — раз, два, три, четыре, — пытаясь успокоить дыхание и привести мысли в порядок.
Посмотрела на стену, где висел свиток с календарем — обычный бумажный свиток, который выдавали всем ученикам в начале года, с отмеченными праздниками и важными датами школы.
Я подошла ближе, всматриваясь в иероглифы, написанные моим же почерком — я отмечала дни сама, вычеркивая их тушью по мере прохождения.
Двадцать девятый день третьего месяца.
День перед Весенними состязаниями.
Он выпадал на эту дату три года назад.
Ноги подкосились, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть на пол. Комната начала кружиться вокруг меня, а в ушах нарастал звон.
Три года назад. До того, как я впервые увидела Шэнь Цзяньюя на трибуне Весенних состязаний. До того, как он пригласил меня во дворец Хранителя работать над печатями Врат.
Я вернулась в прошлое.
Опустилась на пол, прижавшись спиной к стене, и закрыла глаза, зажав рот ладонью, чтобы не закричать, чувствуя, как по лицу текут слезы.
Неужели все начнется заново? Встреча, предательство и смерть?
Я не позволю этому случиться. Судьба дала мне шанс изменить будущее, и я не упущу его.
Утерев слезы, я встала и быстро переоделась в форму — серо-голубое ханьфу из плотного шелка с эмблемой школы Нефритового Лотоса на левом плече.
Накинув поверх одежды пояс с талисманами, я толкнула дверь и вышла в коридор, не оглядываясь на комнату. Посмотрим, чем обернется возвращение в прошлое: даром Небес или невыносимым проклятием.