Лепестки сакуры срывались с веток и летели навстречу, прилипая к лицу, к губам, застревая в распущенных волосах. Нефритовый диск защиты, который я украла из хранилища Шэнь Цзяньюя всего час назад, обжигал ладони — артефакт был слишком мощным для моего уровня культивирования. Ци внутри него пульсировала, не желая подчиняться.
Пальцы онемели, но я не могла выпустить диск, не могла остановиться, потому что Лю Вэй бежал впереди, оборачиваясь через плечо, и его голос, срывающийся от напряжения, подгонял меня.
— Еще немного, А-Юэ! Мы почти у ворот!
Легкие горели. Сердце билось где-то в горле, отдавая болью в висках. Я спотыкалась о корни старых деревьев, но не падала — страх не давал упасть, хотя ноги почти не слушались от усталости.
Три дня назад Лю Вэй показал мне древний свиток. Символы на пожелтевшей бумаге складывались в описание ритуала — передачи печати живого Хранителя.
— Он сделает тебя живой печатью, — сказал Лю Вэй, и его голос дрожал от сочувствия. — Шэнь Цзяньюй освободится ценой твоего заточения. Ты станешь частью Врат Бездны. Навсегда. Нужно бежать, пока не поздно.
Я поверила. Испугалась. Согласилась.
Сейчас, продираясь сквозь сад под цветущими деревьями, я думала только об одном: мне двадцать один, я не хочу умирать, не хочу становиться проклятой печатью, удерживающей демонов. Лю Вэй обещал увезти меня на юг, в школу Алого Феникса, где у него есть друзья. Там Шэнь Цзяньюй не найдет нас. Там я буду в безопасности.
Ворота дворца были уже близко — еще шагов сто, и мы выберемся, где нас будет ждать артефакт полета. Всего сотня шагов до свободы.
Шэнь Цзяньюй будто материализовался из самого воздуха.
Я замерла. Лю Вэй резко обернулся и выхватил свой меч, встал между мной и Хранителем, прикрывая меня своим телом.
Хранитель стоял посреди дорожки, засыпанной лепестками. Лунный свет падал на его фигуру, высвечивая черные одежды, серебряные узоры вышивки на рукавах, длинные темные волосы были собраны высоко.
В руке он держал клинок, который я видела однажды, когда он уничтожал просочившегося из Врат демона. Серебристая ци обвивала лезвие, как живая змея, отбрасывая холодные блики на кору деревьев.
Его лицо было каменным. Темные бездонные глаза смотрели прямо на меня, и в них я увидела только одно: ярость.
— Беги, — приказал Лю Вэй решительно. — Я задержу его!
Он рисковал жизнью ради меня. Я отступила на шаг, сжимая нефритовый диск до боли в пальцах.
Шэнь Цзяньюй шагнул вперед. Его ци разлилась по саду, тяжелая, давящая, заставляя воздух дрожать. Я не могла дышать под этим давлением — казалось, что сам воздух стал плотнее, тяжелее, как вода. Хранитель смотрел на меня, и в его взгляде я прочла приговор.
А потом он атаковал.
Вспышка серебряного света — клинок рассек воздух с такой скоростью, что я не успела проследить траекторию. Звук был странным, высоким, похожим на звон натянутой струны. Я видела, как удар летит в сторону Лю Вэя — Хранитель целился в него, хотел убить того, кто защищал меня, чтобы потом добраться до меня.
Нет. Лю Вэй не может умереть. Не из-за меня.
Боль.
Резкая, обжигающая, настолько чужая, что первые несколько мгновений я не понимала, что это моя боль. Холод металла вошел в грудь, разорвал что-то внутри, и я посмотрела вниз, не понимая, не веря в то, что вижу.
Клинок торчал из моего тела. Серебряное лезвие окрасилось красным.
Колени подкосились. Я упала, но не сразу — сначала попыталась удержаться, схватилась за воздух, и нефритовый диск выскользнул из пальцев, покатился по дорожке, звеня о камни. Я осела на колени, а лепестки сакуры взметнулись вокруг, словно от порыва ветра.
Где-то сбоку я услышала звук удаляющихся быстро шагов. Обернулась, сквозь пелену боли и начинающейся темноты по краям зрения.
Лю Вэй бежал. Его фигура мелькала между деревьями, скрываясь в тени. Он бежал прочь от меня, прочь от Хранителя.
Конечно. Шэнь Цзяньюй — живая печать Врат Бездны, его сила на уровне Слияния Пустоты. Лю Вэй не мог победить его. Никто не мог.
Я попыталась закричать, позвать его, но из горла вырвался только хрип.
Шэнь Цзяньюй бросился ко мне. Его фигура мелькнула в лунном свете, и в следующий миг он был рядом, опускаясь на колени и подхватывая меня, чтобы осторожно уложить на землю.
Я посмотрела на него. Его лицо было все таким же каменным, но в глазах я разглядела ярость. Чистую, неприкрытую ярость.
Лепестки сакуры падали на мое лицо, легкие, почти невесомые. Один прилип к губам. Я попыталась смахнуть его, но рука не поднялась.
Темнота наплывала, сжимая мир до узкого круга. В последний миг я увидела лицо Шэнь Цзяньюя, склоненное надо мной, и его губы шевельнулись — он что-то говорил, но я не слышала слов. Не хотела слышать. Что он мог мне сказать?
А потом не стало ничего.