Сквозь ядовитые туманы войны, где даже воздух - враг, рождается воля, что сильнее отчаяния. Ибо последний акт мужества - это танец на краю гибели.
Историческая повесть-триллер
5:00 утра. Крепость Осовец, командный пункт.
Генерал-лейтенант Николай Александрович Бржозовский стоял у амбразуры и смотрел на запад.
Ему было пятьдесят семь лет. Потомок польских шляхтичей, служивший российскому престолу с яростью неофита, он командовал крепостью Осовец с первого дня войны. Он знал здесь каждый каземат, каждый орудийный дворик, каждый изгиб траншеи. Он знал своих солдат по именам. И сейчас он видел, как они умирают.
Зелёное облако накрыло Сосненскую позицию, как одеялом. Даже отсюда, с командного пункта на восточном берегу Бобра, было видно, как оно переваливается через брустверы, заполняет траншеи, просачивается в блиндажи. Бржозовский видел, как падали его солдаты. Видел, как они пытались бежать и падали, не пробежав и десяти шагов. Видел, как они корчились на земле, зажимая рты руками.
— Связь с Сосненской позицией? — спросил он, не оборачиваясь.
Начальник штаба, полковник Вячеслав Михайлович Романовский, был бледен как полотно. Он только что положил телефонную трубку.
— Потеряна, ваше превосходительство. 9-я, 10-я и 11-я роты не отвечают. 12-я рота в центральном редуте держится, но там не больше сорока человек. От трёх рот у Бялогронд — около шестидесяти.
— А ополченцы?
— Рота ополченцев понесла потери до пятидесяти процентов личного состава. Деморализованы. Эффективной контратаки провести не смогут.
Генерал закрыл глаза. Шестьдесят человек. Плюс сорок в редуте. Плюс остатки ополченцев. Итого — около ста пятидесяти штыков. Против двух полков ландвера, усиленных маршевыми частями.
— Рудской мост, — произнёс он глухо. — Если они возьмут мост, крепость рассечена. Пути отхода отрезаны. Конец.
Он открыл глаза. В них горел холодный огонь.
— Приказываю: открыть артиллерийский огонь по уже занятым противником участкам Сосненской позиции. Все орудия, которые могут стрелять. И готовить контратаку.
Романовский опешил.
— Контратаку? Ваше превосходительство, кем?! У нас нет людей!
— Есть, — отрезал Бржозовский. — Те, кто ещё может стоять на ногах. 8-я и 13-я роты. И 14-я из резерва. Приказ: контратаковать в штыки. Всем, чем можно.
— Но это же смертники…
— Это солдаты, — перебил генерал. — Русские солдаты. И они не сдаются. Выполняйте.
Романовский отдал честь и вышел. Бржозовский остался один. Он снова повернулся к амбразуре и посмотрел на запад, где в зеленоватом мареве угадывались силуэты наступающих немецких цепей.
— Простите меня, братцы, — прошептал он. — Простите, что посылаю вас на смерть. Но иначе нельзя.
Он перекрестился.
И в этот момент крепостная артиллерия открыла огонь.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!