Жанра ироничного романса не существует. Если говорить о строгом, устаканенном академическом разделении. Вот ироничные детективы есть, а с романсами всё иначе: подразумевается, что они насквозь лиричны, элегичны и мелодраматичны.
Впрочем, у Александра Дольского с элегичностью всё в полном порядке. Правда, он ее сдабривает как виртуозными джазовыми пассажами, так и улыбками, шутками, остротами и порой ехидцей.
Одна только песня о том, как «мое лицо упало на пол» чего стоит. Да и песенка о том, как «я бросаюсь на Анжу, c нее срываю нeглижy» веселит даже поборников строгой морали.
Причем такие песни, вот как, например, «Чепуху», он исполняет с соответствующим выражением лица, от вида которого нельзя не засмеяться.
Дополнительным открытием выступает элемент неожиданности: вроде бы, ты слушаешь нечто весьма романтичное, томное, но вдруг сквозь негу прорывается одна шутка… другая… после нее идет кокетливая колкость, а то и острый укол в стиле «я глyп, и потому...»
Проникнуты иронией и пассажи Дольского, которые, казалось бы, полностью грустны.
Так, томясь в разлуке с любимым человеком, он, тем не менее, замечает: «...порой ожиданье дороже того, кто вернулся назад».
Легкая самоирония возникает и при печали-кручине по поводу несбывшихся надежд: «...и кoнчился месяц под номером восемь».
Кстати, уже самая первая песня Дольского «Плакала девчонка, слезы не унять…» содержала добрую, милую, но все-таки иронию: оказывается, причиной слез бедной девчушки было то, что «рисовали вместе солнце на песке, а потом исчез он, неизвестно где».
Как не улыбнуться этакому горюшку? :) Но улыбнуться, конечно, не ехидно, а светло, даже в хорошем смысле умилительно.
Между прочим, эту песню тогда еще старшеклассник Саша написал в 16 лет, ее тут же стали перепевать все вокруг, и песню постепенно начали считать… народной.
С течением жизни всё больше подраставший Александр искал свой стиль (сменив для этого много театров – Свердловский драматический, Омский, Новосибирский, Челябинский, многочисленные ТЮЗы, а также киностудии – Свердловскую и др.) и нашел его в том, что сам он назвал «акварельная прозрачность».
Да, его стихи и мелодии действительно утончены и кристаллически светлы. С легкой грустинкой и мелодраматинкой.
Однако это не давящая «грусть-тоска», которая «съедает» пушкинского князя. Перефразируя того же Александра Сергеевича, про образ Александра Александровича в его романсах можно сказать: ему грустно и легко, печаль его светла, печаль его полна мечтою.
Именно мечты – самое светлое в романсах Дольского, в том числе ироничных.
Взять хоть «Начинающую балерину». Автор исполняет ее так трогательно, аккуратно, словно боится сломать хрупкую девочку с ее трепетными мечтами. И тут юмор прорывается ироничный по-доброму: «...па-де-труа в тапочках», «...мало, говорит, тут таланта, нужно, мол, еще пуанты».
И, конечно же, одна из самых известных песен Дольского – «Мне звезда упала на ладошку» – посвящена именно Ее Величеству Мечте.
Увидев падающую звезду, герой стихов начинает сумбурно, но твердо (ведь «мне не надо долго вспоминать») перечислять все свои пожелания, которые он обращает к этой звездочке: от всем понятного здоровья до фантазий а-ля «чтобы каждый день летали до Луны».
И здесь, как и во всех романсах Дольского, делается такой маленький (в несколько строк или строф), но такой важный шаг от великого до смешного и обратно: «Не смотрите, что невелика я... Может быть великим мой удел».
Многие пишут смешные песни, где юмор может варьировать от ехидцы до доброй улыбки и от гы-гы-гы-формата до катарсиса.
Конкретно Дольскому, пожалуй, близок в его градусе ироничности другой Александр – Градский с его самоиронией и признаниями в духе «мой же утлый челн не уловом полн, предоставлен судьбе мой челн» и «ах, как наши фантазии, в сущности, хилы, скромны и унылы», но с неизменным оптимизмом в финале: «Ветер надежды держит парус на рассвет».
Если же говорить о подобном юморе в кино и театре, то близкими по иронично-романтичной атмосферности представляются Григорий Горин с его пьесами в постановке Марка Захарова, а также сам Захаров в его ранних работах наподобие пьесы «Проснись и пой!», созданной совместно с Александром Ширвиндтом для московского Театра сатиры.
Итак, предлагаю закрепить в правах жанр (ну или хотя бы поджанр): ироничный романс. А его поборником и ярким представителем считать Дольского с его песнями.
Оно, конечно, само словосочетание далеко не ново. У Роберта Рождественского даже есть стихи, которые так и называются: «Иронический романс». Однако до сих пор к этому (под)жанру относились как-то несерьезно. А ведь это отдельное самостоятельное направление! :)
П. с. Дорогие читатели, делитесь: какие песни Дольского нравятся вам?
И на родственные темы читайте посты «Алексей Рыбников и Эдуард Артемьев как сталкеры в музыке кино», а также «Одна из лучших арий "Аве, Мария" – в рок-опере "Юнона" и "Авось"» и даже «Почему поседел лучший баритон мира Дмитрий Хворостовский».
#музыка #барды #стихи #искусство #культура #знаменитости #романсы