Судно, которое никто не ждал
К ноябрю 1942 года битва за Атлантику шла уже три года. Немецкие подводные лодки — Unterseeboot, или сокращённо U-boot — действовали не только на северных конвойных маршрутах, но и в южных широтах: у побережья Бразилии, на подступах к устью Амазонки, вдоль трасс из Кейптауна в Карибский бассейн. Из более чем тысячи немецких субмарин около полутора сотен оперировали в Южной Атлантике. Одна из них, U-172, лодка типа IXC дальнего радиуса с боевым счётом, уже перевалившим за сотню тысяч тонн потопленного тоннажа, находилась в третьем боевом походе.
Командовал лодкой кадровый офицер Кригсмарине, выпускник военно-морского училища Мюрвик капитан-лейтенант Карл Эммерман. Через четыре дня его подпись появится под представлением к Рыцарскому кресту Железного креста. Двадцать шестого ноября 1942 года он эту награду получит. А двадцать третьего ноября он ещё просто охотился.
Британский пароход «Бенломонд» — 6630 регистровых тонн, постройка 1922 года на верфи «Ирвин» в Западном Хартлпуле, владелец «Бен Лайн Стимерс» из Лейта — шёл из Порт-Саида через Кейптаун в Парамарибо, столицу Голландской Гвианы, и далее в Нью-Йорк. Шёл порожняком, в балласте. На борту находились 54 человека: британские офицеры, китайская команда и восемь артиллеристов из состава DEMS — корабельной команды оборонительного вооружения торговых судов. Судно имело вооружение, но двигалось без эскорта, медленно, не быстрее двенадцати узлов.
Вторым стюардом на «Бенломонде» служил двадцатичетырёхлетний Пань Лянь. В английских судовых ролях его записывали как Пун Лим — британские клерки не утруждали себя тонкостями китайской фонетики. Родом с острова Хайнань, из крестьянской семьи деревни Цишань уезда Вэньчан. Отец — бродячий учитель боевых искусств. В шестнадцать лет Паня отправили в британский Гонконг учиться на моряка, подальше от наступающей японской армии. К 1942 году он успел послужить на нескольких судах, уволиться было, попытаться выучиться на инженера-механика и снова вернуться на флот. Война создала дефицит рабочих рук, британские судовладельцы были вынуждены улучшить условия для китайских моряков и поднять им жалование. До этого китайцы получали треть от ставки британского моряка того же ранга и не имели права на надбавку за службу в зоне боевых действий — так называемую danger money, которую британское Адмиралтейство выплачивало всем остальным членам экипажа.
Две минуты
Двадцать третьего ноября 1942 года в 14 часов 10 минут по судовому времени U-172, находясь в подводном положении, выпустила две торпеды по «Бенломонду». Первая попала в район миделя и разворотила машинное отделение. Судно затонуло за две минуты. Координаты: ноль градусов восемнадцать минут северной широты, тридцать восемь градусов двадцать семь минут западной долготы. Это примерно семьсот пятьдесят морских миль восточнее устья Амазонки. Никто не успел передать сигнал бедствия.
Пань Лянь находился в каюте, когда корпус содрогнулся. Он успел схватить спасательный жилет и броситься за борт до того, как взорвались котлы. В воде его затянуло в воронку тонущего судна, но жилет вытолкнул обратно на поверхность. Он вынырнул среди масляных пятен, обломков и тел.
U-172 всплыла. Немецкие подводники, по свидетельству самого Паня, заметили его и рассмеялись. Они выловили из воды пятерых членов экипажа для допроса, затем посадили их обратно на плот и погрузились. Больше этих пятерых никто не видел. Ещё несколько человек, по-видимому, артиллеристы DEMS, держались на втором плоту в отдалении. Они махали Паню, звали к себе. Но у него не было ни вёсел, ни способа сократить расстояние. Плоты разошлись.
Два часа он провёл в воде тропической Атлантики, где температура даже в ноябре редко опускалась ниже двадцати пяти градусов. Это обстоятельство, лишённое внешнего драматизма, спасло ему жизнь: при температуре воды ниже пятнадцати градусов переохлаждение убило бы его за час-полтора. Затем он наткнулся на плот.
Устройство плота
Это был стандартный восьмифутовый спасательный плот, известный как Carley float. В длину и ширину он насчитывал примерно два с половиной метра. Американский изобретатель Хорас Карли запатентовал эту конструкцию в 1903 году: овальное кольцо из медных или стальных труб диаметром от тридцати до пятидесяти сантиметров заполнялось капоком или пробкой, обтягивалось прокрашенной парусиной и дополнялось деревянным реечным настилом. Ящики с аварийным снаряжением принайтовывались к решётке. Плот был жёстким, переворачиваемым — он сохранял плавучесть любой стороной вверх, — и в отличие от надувных плотов того времени практически не боялся проколов. Платой за живучесть была полная незащищённость от стихии: ни укрытия, ни тени, ни защиты от волн. В 1945 году, при гибели канадского тральщика «Эскуаймолт» у берегов Новой Шотландии, шестнадцать моряков, добравшихся до плота Карли, умерли от переохлаждения за шесть часов ожидания спасателей.
Пань Лянь забрался на плот и осмотрел снаряжение. В ящиках он обнаружил жестянку с сорока пятью литрами пресной воды, шесть коробок галет, десять банок пеммикана, пять банок сгущённого молока, две пачки шоколада, бутылку сока лайма и банку массажного масла. Отдельно лежали электрический фонарик, несколько фальшфейеров и две дымовые шашки. Пеммикан представлял собой концентрированную смесь сушёного мяса с жиром — стандартный паёк дальних переходов. Срок годности всего этого набора, рассчитанный по нормативам военного времени, составлял примерно две недели при экономном расходовании. Пань растянул его почти на два месяца.
Первые ремесла
Человек на плоту посреди океана упирается в одни и те же потребности: нужны вода, еда и защита от стихии. Вода была. Еда была. От солнца Пань соорудил навес из парусинового тента, входившего в комплект плота. Воду он начал собирать тем же тентом, растягивая его во время тропических ливней. Дожди в экваториальной Атлантике не редкость, но они непредсказуемы — можно ждать неделю, а когда дождь приходит, он приходит штормом.
Плавал Пань плохо. Чтобы не соскользнуть в воду во сне, он привязывал верёвку одним концом к запястью, другим к стойке плота. Впоследствии, когда начал купаться для поддержания мышц в тонусе, этот же страховочный конец оставался единственной связью с плотом.
Первым инструментом стал крючок, изготовленный из пружины фонарика. Конопляные волокна из канатной обвязки плота превратились в леску. Приманкой служили раскрошенные галеты. Рыба клевала мелкая: сначала он выуживал рыбу-иглу, мелкую скумбрию — всё, что подходило к поверхности. Для более крупной добычи Пань выдернул гвоздь из досок настила и согнул его в крючок покрупнее. Нож сделал из расплющенной и заточенной о край плота банки из-под пеммикана. Ключ от водяной цистерны использовал как шило и отвёртку одновременно.
Галеты кончились на пятьдесят пятый день. Вода — примерно на семидесятый. К тому моменту у Паня уже работала схема: наловить мелкой рыбы на проволочный крючок, использовать её как наживку для более крупной, разделать улов, вывесить филе на верёвке. Солнце и солёный воздух за день-два превращали мясо в вяленое. Рыбьи внутренности шли на приманку для чаек. Чайки садились на плот отдохнуть, Пань бил их голыми руками, сворачивал шею, выпивал кровь, а мясо пускал на ту же сушку. Птичья кровь стала аварийным источником жидкости в периоды, когда дождей не было.
Акула
Кровь от разделки рыбы привлекала акул. Они кружили вокруг плота, иногда били по нему корпусом. Пань решил, что акула — это не угроза, а ресурс. Остатки чайки пошли в качестве приманки. Леску он задвоил, чтобы выдержала рывок, и обмотал ладони парусиной, чтобы она не перерезала пальцы. Когда акула — некрупная, чуть больше метра длиной — схватила наживку, Пань выдернул её на плот. Дальше началась драка на пространстве два с половиной на два с половиной метра. Акула кусалась, Пань охаживал её кувшином из-под воды, наполовину заполненным морской водой. В итоге он её добил, вскрыл, отрезал плавники и выпил кровь из печени. В книге Рутэнн Лам Макканн «Sole Survivor», единственной полной биографии Пань Ляня, написанной по его собственным рассказам в 1985 году, этот эпизод подан как момент, когда он впервые за несколько дней утолил жажду. Дождей не было, вода кончилась, кровь из акульей печени сработала. Плавники он засушил на солнце — на Хайнане акульи плавники считаются деликатесом.
Шторм и случайный буй
Примерно на семидесятый день на плот обрушился тропический шторм. Волны поднимали его на десять футов и роняли на пятнадцать. Плот переворачивало, запасы смывало за борт, развешанную на просушку рыбу унесло, воду испортило морской солью. Пань привязывал себя к мачте плота верёвкой, сплетённой из собственной одежды. Выжил он после этого шторма во многом благодаря запасам, найденным ранее: около семидесятого дня дрейфа ему попался плавучий буй с консервами, вероятно, сброшенный с немецкой или американской подводной лодки. Банки тушёнки и овощей, а также дополнительная вода продлили его ресурс ещё на несколько критических недель.
После шторма он перестал считать дни. Узлы на верёвке, его первоначальный календарь, потеряли смысл. Он перешёл на счёт полнолуний, кое-как соотнося их с календарными месяцами. Четыре полнолуния — четыре месяца. Одно из них он встретил в полном одиночестве на плоту Карли, в точке, до которой не долетали самолёты и не доходили корабли.
«Вас заметили — вас не спасут»
Это, пожалуй, самый абсурдный слой всей истории. Район дрейфа Пань Ляня не был безлюдным. Южная Атлантика в 1942–1943 годах представляла собой зону активных боевых действий: немецкие лодки топили бразильские суда, бразильский флот охотился на лодки, американские патрульные эскадрильи прочёсывали квадраты. За сто тридцать три дня Паня видели несколько раз.
Первым его заметил экипаж грузового судна. Пань подал сигнал дымовой шашкой. Судно изменило курс, приблизилось и ушло. Сам Пань утверждал, что его не взяли на борт потому, что он китаец: на мостике разглядели азиатское лицо и решили, что перед ними японский моряк. Существует и другое объяснение. К 1942 году среди союзных моряков распространилась информация, что немецкие подводники практикуют ловушку: оставляют спасающегося на плоту в качестве приманки, а когда судно-спасатель стопорит ход, торпедируют его. Приказ не подбирать одиночек с плотов был неофициальным, но выполнялся.
Затем его обнаружил американский патрульный самолёт из состава эскадрильи ВМФ США, базировавшейся в Белене. Лётчики заметили плот, сбросили сигнальный буй и улетели. Вскоре после этого налетел шторм и отогнал плот от отмеченной точки. Когда поисковая группа вернулась, Паня на прежнем месте уже не было.
Позже мимо прошла немецкая подводная лодка. На этот раз Пань не подавал сигналов — просто смотрел, как рубка уходит под воду, и продолжал дрейфовать.
Цвет воды
К началу апреля 1943 года он заметил, что цвет океана изменился. Глубинная синева сменилась зеленовато-коричневым оттенком — это были воды из устья Амазонки, крупнейшей реки планеты по объёму стока. Река выносит в океан столько пресной воды и взвешенных частиц, что цвет моря меняется на десятки миль от берега. Пань понял: земля близко. За сто тридцать три дня его плот течением отнесло примерно на тысячу двести километров к западу.
Пятого апреля 1943 года трое бразильских рыбаков из штата Пара заметили плот примерно в десяти морских милях от побережья, восточнее Салинаса. На плоту стоял человек и размахивал рубашкой. Рыбаки подошли и подняли его на борт. Пань Лянь потерял девять килограммов и был так слаб, что его пришлось втаскивать на рыбацкую лодку на руках. Но он ел всё, что ему давали, и к моменту прибытия в Белен тремя днями позже, восьмого апреля, уже мог передвигаться самостоятельно. Он сошёл на берег без посторонней помощи.
Британский консул в Белене немедленно отправил телеграмму в Министерство военного транспорта в Лондон. Десятого апреля сообщение ушло. Через две недели, проведённые в бразильской больнице, Пань был готов к отправке в Великобританию.
Медаль и наставления
Путь в Англию пролегал через Майами и Нью-Йорк. В Нью-Йорке, в Морском церковном доме — благотворительном заведении, обеспечивавшем моряков жильём, юридической помощью и связью с семьями, — шестнадцатого июля 1943 года исполняющий обязанности британского консула объявил Паню, что король Георг VI награждает его Медалью Британской империи. Это была высшая гражданская награда за доблесть в британской системе. Формулировка наградного листа гласила: «Пань Лянь проявил исключительное мужество, стойкость и находчивость в преодолении огромных трудностей, с которыми он столкнулся во время долгого и опасного плавания на плоту».
Там же, в Нью-Йорке, представители «Бен Лайн», компании-владельца погибшего судна, вручили Паню золотые наручные часы. А второго ноября 1943 года он переступил порог Букингемского дворца и получил медаль лично из рук британского монарха.
Рекомендации Паня по выживанию были включены в наставления Королевского флота по технике выживания. Среди них — ловля рыбы на самодельные крючки, сбор дождевой воды тентом, отпугивание акул и техника приготовления вяленого мяса в морских условиях. Американский флот также обратился к его опыту: сохранилась фотография, на которой контр-адмирал Джулиус Фюрер, один из руководителей военно-морских сил США, беседует с Панем на фоне копии плота, построенной по его описанию специально для учебных целей.
Британское Министерство информации сняло о Пане агитационный фильм — один из серии о вкладе китайцев в военные усилия союзников. Лента демонстрировалась в британских кинотеатрах, аккуратно обходя вопрос о том, что китайские моряки, чей героизм превозносился с экрана, получали за свою службу втрое меньше британцев.
Америка
После войны Пань Лянь решил эмигрировать в Соединённые Штаты. Он столкнулся с иммиграционными ограничениями: Закон Джонсона — Рида, принятый в 1924 году, устанавливал ежегодный лимит на въезд китайцев. К моменту подачи заявления квота оказалась исчерпана. Однако известность Паня сыграла свою роль. Сенатор от штата Вашингтон Уоррен Магнусон, демократ, впоследствии один из авторов законодательства о безопасности торгового флота, провёл через Конгресс специальное разрешение. В 1952 году Пань Лянь получил гражданство США.
Он вернулся в море, на этот раз на американских судах. Работал в судоходной компании United States Lines, обслуживавшей трансатлантические рейсы. Дослужился до шеф-стюарда, старшего по хозяйственному обеспечению судна. Вышел в отставку в 1983 году. Жил в Бруклине, вырастил троих дочерей и сына. Когда в 1985 году писательница Рутэнн Лам Макканн, наполовину китаянка, наполовину американка, пришла к нему записывать воспоминания для книги «Sole Survivor», Пань Лянь на вопрос о рекорде ответил: «Надеюсь, никому и никогда не придётся его побить».
На сегодняшний день известны случаи более длительного пребывания людей в море. Трое мексиканских рыбаков в 2005–2006 годах провели десять месяцев в Тихом океане на потерявшей ход лодке. Сальвадорский рыбак Хосе Сальвадор Альваренга в 2012–2014 годах дрейфовал 439 дней от мексиканского побережья до Маршалловых островов, тоже в лодке. Но рекорд одиночного выживания на спасательном плоту — сто тридцать три дня — по-прежнему принадлежит Пань Ляню. На плоту Карли, восемь на восемь футов, без мотора, без киля, без навигации, с гвоздём вместо крючка и птичьей кровью вместо воды.
Пань Лянь умер четвёртого января 1991 года в Бруклине, в возрасте семидесяти двух лет. Карл Эммерман, командир U-172, человек, чьи торпеды отправили на дно «Бенломонд», пережил войну, выучился на инженера и скончался в 1990 году в городе Целле, Западная Германия, за год до смерти единственного выжившего с потопленного им судна.
Газетная хроника апреля 1943 года, сообщавшая о спасении Пань Ляня в нескольких строках, не уточняет, что китайским морякам британского флота, чьи техники выживания войдут в пособия ВМФ, после войны предстояла ещё одна проверка на прочность — насильственная репатриация. В 1945–1946 годах сотни китайских моряков, включая тех, кто имел британских жён и детей, были принудительно вывезены из Ливерпуля в Китай. Британское правительство официально признало этот акт лишь в 2006 году. Тогда же в Ливерпуле установили мемориальную доску.
Ни одна из этих деталей не умаляет того факта, что человек на деревянном плоту без навигации, почти не умея плавать, превратил двухминутную катастрофу в сто тридцать три дня жизни и вышел на бразильский берег на своих ногах.