8 июня 1735 года восемь пехотных полков Российской империи пересекли силезскую границу и двинулись на запад. Им предстояло пройти около полутора тысяч километров — через Силезию, Богемию, Баварию — и выйти к Рейну, где австрийская армия императора Карла VI Габсбурга третий год без особого успеха сражалась с французами. Русские регулярные войска впервые в истории направлялись вглубь Германии для участия в общеевропейской войне. Командовал корпусом ирландец Пётр Ласси. Заместителем к нему поставили шотландца Джеймса Кейта.
К лету 1735 года европейские державы уже третий год вели кампанию, которую историки позже назовут войной за Польское наследство. Повод был зауряден. 1 февраля 1733 года умер польский король Август II, и державы принялись продвигать на освободившийся трон своих кандидатов. Шляхетский сейм избрал Станислава Лещинского — бывшего короля, тестя французского короля Людовика XV и, соответственно, французскую креатуру. Россия и Австрия выдвинули саксонского курфюрста Фридриха-Августа, сына покойного Августа II. В августе 1733 года тридцатитысячный русский корпус под командованием генерал-аншефа Петра Ласси вошёл на территорию Речи Посполитой. К октябрю русские заняли Варшаву, где меньшинство сейма провозгласило королём Фридриха-Августа под именем Августа III. Лещинский бежал в Данциг (ныне Гданьск) и заперся там в ожидании французской помощи.
Осада Данцига длилась 135 дней, с 22 февраля по 30 июня 1734 года. Ласси стянул к городу около 12 тысяч человек. В марте его сменил президент Военной коллегии генерал-фельдмаршал Бурхард Христофор фон Миних, немец на русской службе, прибывший с подкреплением. Франция, связанная войной с Австрией на Рейне, не могла отправить в Балтику крупные силы. Первая эскадра из девяти транспортов с полутора тысячами солдат, вышедшая из Бреста ещё в августе 1733 года, была отозвана, не дойдя до цели. Вторая попытка, предпринятая в мае 1734 года, обернулась катастрофой. Высаженный у форта Вайхзельмюнде французский десант попытался штурмовать русские позиции, потерял убитым командующего, графа Плело, и капитулировал после подхода русского флота адмирала Томаса Гордона — ещё одного шотландца на русской службе. Лещинский за двое суток до сдачи города бежал, переодевшись крестьянином. Данциг уплатил контрибуцию в миллион талеров. Именно эти деньги позже пошли на финансирование похода русского корпуса к Рейну.
Пока русские войска решали исход польской кампании, австрийский союзник нёс потери на западе. На Рейне против 16 батальонов и 12 гренадерских рот имперской армии (около 8 тысяч солдат) Франция выставила 100 тысяч пехоты и 17 тысяч кавалерии под командованием маршала герцога Бервика, англичанина-якобита, перешедшего на французскую службу. 12 мая 1734 года по новому стилю французы осадили ключевую крепость Филиппсбург. Имперский главнокомандующий принц Евгений Савойский, к тому моменту семидесятилетний и страдавший от последствий ранений, сумел собрать 78-тысячную армию, но на деблокаду не решился. Солдаты были плохо обучены, не получали жалования по 12–14 месяцев, в армии не было хлеба по четверо суток. 7 июля гарнизон Филиппсбурга капитулировал, получив право свободного выхода с шестью пушками. Французы за время осады обрушили на крепость 22 516 бомб и 51 772 ядра. Падение Филиппсбурга открывало французам дорогу вглубь Германии.
В Италии дела шли не лучше. Франко-сардинская армия вытеснила австрийцев за реки По и Адда, испанцы высадились на Сицилии, а 18 июня 1734 года в сражении у Пармы погиб австрийский главнокомандующий генерал-фельдмаршал граф Мерси д'Аржанто. Император Карл VI, чьи владения трещали по швам, слал в Петербург отчаянные депеши. Ещё в 1733 году он просил у российской императрицы Анны Иоанновны военной помощи. Переговоры застопорились: русский кабинет министров опасался турецкого нападения и не хотел распылять войска. Но к осени 1734 года ситуация на фронтах стала настолько угрожающей, что поражение Австрии могло обнулить все результаты русских побед в Польше. Вице-канцлер граф Андрей Остерман, фактический руководитель внешней политики империи при Анне Иоанновне, взял курс на отправку вспомогательного корпуса.
Союзнические обязательства России перед Австрией восходили к Венскому трактату, подписанному 6 августа 1726 года русским посланником Людовиком Ланчинским и принцем Евгением Савойским. Договор предусматривал взаимную оборону и обязывал стороны предоставлять друг другу войска в случае нападения третьей державы. Теперь, девять лет спустя, договор предстояло исполнить на практике.
Переговоры шли трудно. Австрийский резидент в Петербурге граф Генрих Карл фон Оштайн представил проект, который Остерман раскритиковал как «зело пространный». Русская сторона выдвинула встречные условия: корпус идёт на Рейн, подчиняется только генералиссимусу принцу Евгению, снабжается за счёт австрийской казны. В случае нападения турок на Россию корпус немедленно отзывается. Австрийцы обязуются выставить 6 тысяч кирасир и 2 тысячи гусар при турецкой угрозе. Полки корпуса не должны разделяться в бою. Марши не должны длиться более двух дней подряд, на третий день — обязательная днёвка. Солдату полагалось в месяц 2 четверика ржаной муки (около 52 литров), гарнец крупы (примерно 3,3 литра) и фунт мяса в день (409,5 грамма).
9 марта 1735 года императрица Анна подписала указ фельдмаршалу Миниху: собрать восемь пехотных полков, «которые наиближайше к цесарским границам стоят и в лутчем к походу состоянии обретаются», и отправить под командованием генерала Ласси к силезской границе. 11 марта Кабинет министров утвердил Ласси командующим. Пётр Петрович Ласси (до перехода в русскую службу — Пирс Эдмонд де Лэйси) родился 30 октября 1678 года в ирландском графстве Лимерик. В тринадцать лет участвовал в обороне Лимерика от войск Вильгельма Оранского, затем вместе с семьёй эмигрировал во Францию, служил в ирландской бригаде, позже перешёл в австрийскую армию, а в 1700 году — в русскую. К 1735 году за его плечами были Северная война, Полтавское сражение, десанты в Швецию, губернаторство в Риге. Он входил в число трёх полных генералов русской армии и оставался единственным иностранцем в этом списке. Его годовое жалование в 3600 рублей на 15 процентов превышало оклады русских генералов того же ранга.
Заместителем Ласси назначили генерал-лейтенанта Джеймса Кейта, шотландского аристократа, участника якобитских восстаний 1715 и 1719 годов. Лишённый титулов и поместий, Кейт был принят на русскую службу в 1728 году в чине генерал-майора. Под началом Ласси и Кейта находились также генерал-майор Карл Бирон (брат фаворита императрицы) и генерал-майор Иван Бахметев. В состав корпуса вошли восемь пехотных полков. Среди них — Киевский, Архангелогородский, 2-й Московский, Троицкий, Новгородский, Воронежский, Копорский и Псковский.
Выступивший 8 июня 1735 года корпус насчитывал 12 954 пехотинца, 124 артиллериста, 37 драгун Санкт-Петербургского полка (для конвоя и посылок), 14 инженеров, 13 комиссариатских чиновников и 66 человек штаба. В полках имелось 936 подъёмных и артиллерийских лошадей. На вооружении состояло 16 трёхфунтовых полковых пушек, 198 эспантонов и 17 протазанов — разновидностей древкового оружия офицеров и унтер-офицеров. Боекомплект включал 3097 гранат, 211 842 картечных заряда, 471 091 фузейный и 8293 пистолетных патрона в 36 патронных и 8 гранатных ящиках. Четыре полка получили 5000 новых фузей (гладкоствольных ружей) саксонского производства. Некомплект до штата составлял 359 человек и 432 лошади. Провиант и фураж поставлялись из австрийских магазинов. Если запасов не было, солдатам выдавали по 14 крейцеров в день для самостоятельной закупки.
Марш проходил двумя колоннами. Четыре полка Ласси шли через Оппельн, четыре полка Кейта и Бахметева — через Троппау и Вундерберг. Австрийская сторона приставила к русским опытных комиссаров: в колонну Ласси — фельдмаршала графа Вильчека, в колонну Кейта — барона Хасслингена. С депутатами Силезии и Богемии заключили соглашение о маршруте, темпах движения и снабжении. Летняя погода благоприятствовала походу. Солдаты проходили от 15 до 22 с половиной километров в день.
Однако возникли и проблемы. Документы зафиксировали любопытную деталь: многие солдаты строго соблюдали православные посты и отказывались от мяса, что на длительных переходах приводило к истощению. К 25 июня в корпусе было 310 «лёгких» и 190 лежачих больных. Другая беда — обувь. «От всегдашних походов едва не без остатка изношена», — писал Ласси в Петербург. По прибытии в Прагу 8 июля он заказал 6000 пар башмаков по 78 копеек за пару, после чего марш заметно ускорился.
Чешская столица встретила русских восторженно. Горожане устроили пир в честь корпуса. К тому моменту французская дипломатия уже несколько месяцев вела в немецких землях пропагандистскую кампанию против русских войск. Листовки предупреждали о «нашествии русских варваров, угрожающих свободе немцев». По французским лагерям ходили слухи, будто на Рейн движутся 37 тысяч солдат и 6 тысяч казаков с калмыками. Однако листовки деморализовали самих французов, а население габсбургских владений встречало русские полки приветливо. Одна из немецких газет опубликовала эпиграмму, в русском переводе звучащую так: «О Галлы! Знали вы гусарские клинки / И в страхе мнили: служат немцам черти! / Дрожите ж — шлёт Москва к нам верные полки. / Едва ли кто из вас избегнет жуткой смерти!»
Самым сложным отрезком пути стала Бавария. Курфюрст Карл Альбрехт из династии Виттельсбахов формально сохранял нейтралитет, но симпатизировал Франции. Его представители заявили в Вене, что курфюрст не пропустит русские войска, даже если для этого придётся применить силу. Карл Альбрехт поставил под ружьё 15 тысяч человек и предложил, чтобы русские проходили мелкими отрядами по тысяче солдат, очевидно рассчитывая разбить их по частям. Кроме того, он надеялся, что французы успеют взять Майнц до подхода русского корпуса.
Венский двор ответил жёстко. 19 июня по старому стилю 1735 года принц Евгений приказал генерал-фельдмаршал-лейтенанту князю Фридриху-Вильгельму Гогенцоллерн-Гехингенскому с четырьмя кирасирскими полками выдвинуться к баварской границе и действовать по приказам фельдмаршала Вильчека для прикрытия русских войск. Позже с юга Баварию блокировал корпус генерала князя Георга Лобковица: два драгунских и четыре кирасирских полка встали от Боденского озера до Ульма. Увидев австрийскую кавалерию на границах, Карл Альбрехт уступил. 11 июля баварский придворный военный советник Кирхнер заключил с Вильчеком соглашение о свободном проходе русского корпуса и снабжении его из баварских магазинов. Марш через Обер-Пфальц и Зульцбах был проделан без днёвок за четыре дня. 26 июля (6 августа) корпус вышел к Помол-Шпрунгу, где баварские власти предоставили фураж и по 34 подводы на полк для перевозки больных и имущества. Ласси доносил в Петербург, что при проходе через Баварию «воспрещения и помешательства ни от кого и от команды моей ни малейшего обывателям озлобления никому показано не было», а местный баварский генерал-майор лично явился и «именем принцепала его, курфирста Баварского, за доброе состояние и поступки благодарил».
30 июля (10 августа) русские полки стали лагерем под Нюрнбергом. Это была последняя остановка на пути к имперской армии. 15–16 августа (26–27 августа по новому стилю) корпус прибыл в Ладенбург и встал от Ладенбурга до Гейдельберга. Справа от русских расположился четырёхполковой отряд австрийских кирасир Гогенцоллерна, ещё правее — датский вспомогательный корпус. В строю после марша находилось 12 661 пехотинец и 88 артиллеристов, не считая штаба. Из них 463 человека были слабы и 218 больны. Потери на марше составили 23 дезертира и 27 умерших от болезней и тепловых ударов; 236 больных оставили на излечение в Пильзене.
18 августа принц Евгений Савойский лично принял парад русского корпуса. Полководец, выигравший для Габсбургов несколько кампаний против турок и французов, остался доволен — он отметил «эту столь хорошо управляемую и отлично выученную пехоту». К этому моменту имперское командование уже поняло: одно лишь присутствие русских полков на Рейне сковывает французов. Генерал-фельдмаршал герцог Карл Александр Вюртембергский предложил разместить русские полки у Оффенбурга, в самом уязвимом месте обороны, поскольку французские солдаты откровенно боялись встречи с русскими. Принц Евгений одобрил этот план. Французы прекратили попытки форсировать Рейн и сосредоточили усилия на Майнце, да и там действовали нерешительно.
Крупного генерального сражения, однако, так и не произошло. Политическая ситуация изменилась быстрее, чем военная. Ещё 22 августа австрийский посол в Петербурге граф Оштайн узнал от вице-канцлера Остермана: второй русский корпус князя Григория Урусова, который готовился идти на Рейн вслед за Ласси, отправлен не будет. Причина — надвигалась война с Турцией. Османская империя, подогреваемая французской дипломатией, готовилась к удару по южным границам России. Русские войска уже начали выводить из Речи Посполитой. Корпус Ласси оставался единственным контингентом, доступным для западного направления.
Осенью 1735 года австрийская и французская армии на Рейне стояли друг против друга без активных действий. «Во время нынешней кампании против французов действия не будет, понеже войска их имеетца около девяноста тысящ, и линия их под Стеэрбахом так укреплена и затоплена вокруг водою, что атаковать весьма трудно», — сообщали генералу Ласси. Единственным боевым столкновением с участием русского корпуса стала перестрелка у деревни Кронау близ Филиппсбурга в начале октября. Там сводный гренадерский отряд генерал-майора Густава Бирона обменялся выстрелами с французскими частями. 20 октября Ласси получил письмо от герцога Вюртембергского: военные действия прекращены, заключено перемирие.
Для французского правительства известие о приходе русских войск на Рейн стало последней каплей. Первый министр кардинал Андре-Эркюль де Флёри, руководивший политикой Людовика XV, осознал, что дальнейшее затягивание войны грозит появлением на французских границах всё новых русских контингентов. Эту оценку подтверждает наставление, с которым де Флёри позже отправил в Петербург нового французского посла маркиза де Шетарди: «Россия в отношении к равновесию на Севере достигла слишком высокой степени могущества, союз её с Австрийским домом чрезвычайно опасен. Видели по делам в Польше, как далеко простирается влияние этого двора. Он может в любое время бросить на Рейн значительную армию».
3 октября 1735 года в Вене было подписано прелиминарное перемирие. Окончательный мир, Венский трактат, заключили 18 ноября 1738 года. Лещинский отказывался от польской короны, сохраняя титул короля и получая в пожизненное владение Лотарингию, которая после его смерти отходила Франции. Август III признавался законным королём Речи Посполитой. Франция признавала Прагматическую санкцию Карла VI — документ, гарантировавший наследование габсбургских владений его дочерью Марией-Терезией. Австрия теряла Неаполь и Сицилию в пользу испанских Бурбонов, но сохраняла ядро своих владений.
Корпус Ласси разместили на зимних квартирах. Штаб встал в Пфорцхайме, полки разошлись по Дурлаху, Эслингену, Брухзалю, Хайльбронну, Бреттену и другим вюртембергским и франконским деревням. Ласси остался недоволен размещением: часть земель была разорена французами в кампанию 1733–1734 годов, и снабжение хромало. По его настоянию в декабре корпус перевели в Богемию, Моравию и Силезию, наследные владения Габсбургов, которые война не затронула. Генерал-аншеф писал в Петербург: «В Вирцбурской, Анцзбахской и Барейской землях сами владетели подтверждали, чтоб пропитание чинено было достаточно, и тем весьма довольны; паче же всех герцог Виртербергской в бытность в ево команде по представлениям моим всякое удовольствие чинил».
10 марта 1736 года Ласси удостоился аудиенции и ужина у императора Карла VI. Командующий русского корпуса получил титул графа Священной Римской империи, портрет императора, усыпанный алмазами, и 5000 флоринов. За ужином Ласси узнал о присвоении ему чина генерал-фельдмаршала русской службы. 17 февраля 1736 года императрица Анна подписала указ о возвращении корпуса домой.
Обратный марш начался 29 апреля (10 мая) 1736 года под командованием генерал-лейтенанта Кейта. Ласси к тому времени спешно выехал в Россию принимать командование Донской армией для войны с турками. Шесть полков Кейт повёл через Краковское и Русское воеводства к Каменцу-Подольскому, два полка генерал-майора Бахметева — через Петроков и Владимир-Волынский. Марш осложнялся тем, что население приграничных польских земель, ушедшее в леса во время боевых действий, отказывалось давать подводы и провиант. К 18 августа 1736 года все полки прибыли в Киев.
Из похода вернулось 12 998 человек. За всё время умерло 113 человек, трое были казнены за преступления, 409 дезертировало, из них свыше 350 позже поймали или они вернулись сами. Потери составили менее одного процента личного состава за кампанию продолжительностью более года и маршрутом протяжённостью около трёх тысяч километров в оба конца.
Через тринадцать лет, в 1748 году, русский корпус снова выйдет к Рейну — на этот раз в ходе войны за Австрийское наследство. Затем последуют кампания 1799 года, заграничные походы 1813–1814 годов. Но первый прецедент — первая демонстрация способности России выдвигать войска в центр Европы — состоялся именно в августе 1735 года, когда тринадцать тысяч русских пехотинцев под командованием ирландца встали на берегу Рейна. Исход кампании решил сам факт появления армии — без единого крупного сражения.