Предыдущая глава здесь>
Глава 6. Скорость
Кристина провела целый месяц каникул дома, а потом уехала обратно, в Москву. Но не от маминой болезни, а от чувства беспомощности. Ей очень хотелось помочь маме. Для этого нужны были лекарства, но за них просили денег, обращающих в бегство. Такие цифры испугали бы многих, но только не Кристину! Она планировала помочь папе добыть средства. И знала, что в Москве легче будет найти хорошую подработку. Дома она помогала справляться с бытом, а не с болезнью: занималась уборкой и готовкой, была рядом с мамой и старалась не смотреть на нее с грустью, чтобы не пугать ее еще больше. Но, увы, хоть заубирайся, это никак не влияло на здоровье.
У мамы диагностировали тяжелый васкулит, воспаление сосудов. Оно сопровождалось высыпаниями по телу, болями в мышцах и суставах, невероятной слабостью, которая уложила ее в постель. Папа притащил откуда-то огромный медицинский справочник ― из него Кристина и вычитала, что болезнь может привести к летальному исходу. Это ужасно испугало ее. Если за год мама из бодрой, бойкой женщины превратилась в бледную тень самой себя, то что будет дальше?
Уезжала Кристина с тяжелым сердцем. Хоть они с мамой и не были близки, видеть ее такой было невыносимо. Да пусть ругается на нее хоть каждый день, только бы жила! Осознание любви к маме затопило Кристину, она постоянно прокручивала в памяти теплые совместные моменты из детства. Вот они вместе поют ту самую «Ветер ли старое имя развеял…». Вот мама сшила ей чудесное платье с рукавами «летучая мышь», чтобы Кристина могла пойти в нем на день именинника в школе. И она блистала, потому что ни у кого не было такого платья. Вот они с мамой плещутся в Черном море, а кругом волны, солнечные блики, сияние...
Нет. Нельзя допустить, чтобы это оборвалось. Мама должна выйти в ремиссию и жить долго-долго.
* * *
Елена поддержала планы Кристины заработать денег, но и подсказала еще об одной возможности: узнать побольше о медицинской помощи в Москве. Да, сложно, неудобно, надо искать врачей, договариваться, платить, добывать правильные направления, чтобы точно приняли, но это умножало шансы на выздоровление. Или же искать таких же хороших медиков в Екатеринбурге, тоже вариант.
Не раз Кристина думала потом, как ей повезло с Еленой. Она не просто выручила ее по просьбе отца, а стала ей старшей подругой и наставницей. Именно она помогла Кристине найти подработку в типографии, где трудилась сама. И ни разу Кристина не пожалела об этом опыте: ей нравилось все новое, да и работа была интересной. Не самая денежная, конечно, но зато серьезная и достойная. Весь август Кристина трудилась, как сумасшедшая, брала дополнительные смены, заменяла других сотрудниц, попробовала себя в качестве печатника, переплетчика и мастера постпечатной обработки. Елена Сергеевна сказала, что если бы ни лихие времена ― было бы больше требований и препятствий для Кристины, а раз рук не хватало, то ее готовы были взять на все недостающие должности и обучать на месте. А Кристина шутила, что если она не станет актрисой, то пойдет на работу в типографию. Елена и слышать не хотела, суеверно просила не произносить таких судьбоносных фраз.
― В смысле ― «если не стану актрисой»? Это что такое? Ты уже стала! Даже, вон, в кино снялась.
― Да, но мне это ничего не гарантирует. Может, это первый и последний мой фильм?
― Тьфу на тебя! Не смей, слышишь? Кристина, ты должна делать то, что тебе нравится!
― Да я вообще не знаю, как дальше пойдет. Мама тяжело болеет. Она в группе риска. Это так... отрезвляет. Спускает на землю.
― Я понимаю. Но болезнь мамы не должна перечеркивать твою жизнь.
― Не должна. Но... я так боюсь, что она умрет, ― Кристина отвернулась, чтобы не видно было, как слезы потекли из глаз. ― Я не могу. Я не готова к такому.
― Ну, Кристиночка… Ты чего? ― Елена обняла ее и погладила худенькое плечо. ― Вылечим мы твою маму, непременно вылечим. Ты, вон, книгопечатание освоила ради этого. Новую профессию экстерном. Ну молодец же.
― К сожалению, количество моих стараний не обязательно приведет к чему-то хорошему.
― А сколько ты уже собрала на то заграничное лекарство?
― Половину. Только половину.
― Может, у Максима попросить? Хотя бы взаймы?
― О, нет. У него не хочу просить. Пока точно нет. Может, если сама не буду справляться, обращусь к нему. Но вообще я сама хотела.
― Поняла. Что ж. Я тебе добавлю. И не спорь, пожалуйста! Но этого тоже не хватит. Надо другую работу поискать. Я устроила тебя туда, где у меня связи есть… Но тут маловато платят. Может, стоит попробовать что-то киношное?
― В каком плане?
― Ну, напроситься на съемочную площадку.
― Да кто ж меня возьмет? Кому я нужна? Ничего ж не умею.
― А ты все равно попросись. Зажмурься ― и действуй.
― А зажмуриваться-то зачем? ― улыбнулась Кристина.
― Чтобы от скорости не страшно было. И чтобы не видеть, как тебе отказывают.
― Кажется, я поняла. Это... про скорость моего внедрения в кино?
― Да. Или про скорость принятия решений.
― Это будет страшно, ― Кристина закрыла глаза ладонью. ― Фух. Меня трясет от одной только мысли, что надо подойти к преподавателю и озвучить это.
― Попросись хоть распоследним ассистентом. За спрос ведь не бьют, ничего плохого не случится. Максимум ― откажут. И все. Не бойся! Инициативных любят. И кнопку не забывай нажимать.
― Она всегда со мной, ― улыбнулась Кристина. ― Помогает. Не знаю, как, но помогает.
― Вот и хорошо. В трудный момент нажми и мысленно попроси отключить страх. И сразу шпарь свое: так, мол, и так, хочу у вас поработать.
― Хорошо. В конце концов, я же не главную роль прошу!
― Вот именно!
― Я же просто прошу работы на площадке.
― Да. И там всяко-разно будет больше, чем в типографии. Может, я заблуждаюсь, но вроде в кино сейчас получше. И никаких официанток, хорошо?
― Попробую.
Кристина надумала уволиться из типографии, когда (и «если») ее согласятся взять на новое место. А пока попросила перестроить ей график так, чтобы она могла днем учиться, а вечером работать.
* * *
Возвращение к учебе очень радовало Кристину. Это была ее отдушина, ее любовь. Она уже и забыла, что значит быть актрисой, потому что за два месяца ни разу не попробовала что-то продекламировать или отыграть. Приятно было бы снова стать беспечной студенткой без всяких обязательств, кроме учебных. Увы, теперь задача усложнилась. И не придерешься ни к кому: сама же подписалась, сама поставила задачу помочь маме с лечением. Молодец, Кристина, самостоятельная девушка!
Подождав почти до конца сентября, пока учебный процесс войдет в привычную колею, Кристина решила действовать. Она начала наводить справки, спрашивать, как попасть на съемочную площадку к кому угодно кем угодно. Максима почему-то раздражала эта тема, он говорил, что нельзя так нахально лезть в киноискусство, оно не прощает выскочек-дилетантов. Кристина пыталась объяснить, что она совсем не метит в актрисы, ей бы денег заработать, но Макс будто не слышал.
Он вообще стал странным в последнее время: отдалился, стал часто срываться, снова зависал в прежних компаниях. Кроме того, утверждал, что Кристина его бросила на целое лето и занималась своими делами, а не помогала ему становиться великим. Кристина от изумления не знала, что сказать. Она почти каждый день рыдала из-за мамы, измучилась морально и физически, и Макс обо всем знал. Поэтому его претензии казались особо циничными и эгоистичными.
Но совсем наперекосяк их отношения пошли, когда он затребовал близости, а Кристина... отказала. Макс возмущался, что они до сих пор встречаются, как дети, и в их чувствах, по его словам, «нет взрослого телесного наполнения». И так это было невовремя, так грубо, хоть и прикрыто пафосными речами… А ведь изначально Макс утверждал, что будет ждать, когда Кристина сама захочет сближения. Клялся, что готов ждать сколько угодно. Оказалось, что «сколько угодно» закончилось через несколько месяцев отношений.
* * *
Это случилось на одной из вечеринок у друзей Максима, где Кристина снова почувствовала себя неуютно. Она не пила алкоголь, не могла расслабиться, думала о том, что зря теряет время. Поэтому, в лучших традициях фильма «Служебный роман», ушла в дальнюю комнату, подальше от всех, и попыталась отвлечься. Кипа старых журналов «Здоровье» не давали ей соскучиться… ну, почти. Но чуть позже пришел подвыпивший Максим и решил, что Кристина своим уединением на что-то намекает. Он развалился рядом на диване и начал ее тормошить, щекотать и отвлекать.
― Крис, я могу подсказать верный способ усилить твои актерские навыки, ― вдруг вкрадчиво произнес он.
― Ого! Ну давай. Надеюсь, это волшебный способ? ― иронично улыбнулась Кристина.
― О да, это волшебство, ― Максим подобрался поближе и зашептал ей на ухо: ― Знаешь... Тебе это может показаться странным, но... сексуальные практики дают новые возможности. Ты начинаешь тоньше чувствовать людей. Раскрепощаешься.
― Да вроде бы меня никто не закрепощал.
― Это да. Но ты закрыта, пока не попробовала. А даже если попробовала, я чувствую... ты далеко не все исследовала. Тут надо постоянно практиковаться.
― М-м-м, то есть ты предлагаешь мне заняться этими практиками?
― Да, разумеется.
― Ну, допустим, ты прав. Хорошо. Как созрею ― займусь.
― О-о-о, нет, времени на дозревание нет. Надо ускорить этот процесс.
― И... каким же образом? — Кристине уже становилось неловко от этого разговора.
― Мы... могли бы... заняться этим вместе, ― Максим начал гладить ее шею, забираясь под распущенные волосы. ― Я мог бы многому тебя научить.
― Как остросюжетно! ― нервно хихикнула Кристина и отстранилась. ― А откуда ты так много знаешь? У тебя было много практики? Толпы женщин?
― Ну, не толпы, но прилично. Я неплох в этом деле, ― прозвучало хвастливо.
― Максим, а почему бы тебе не сказать, что я тебе нравлюсь? Ты такой опытный, что не знаешь, как подкатить к девушке?
― Так я и говорю, разве нет? ― с досадой бросил Максим, а затем резко сел рядом и закинул руку на спинку дивана, как бы намекая, что не прочь обнять Кристину за плечи.
― Нет. Я слышу, что ты говоришь о каких-то женщинах и о себе. И о чертовом актерском мастерстве. Здесь ни слова обо мне!
― Но я же говорю это тебе, а не кому-то... Черт, я не понимаю, что не так?
― Потому что тут нет ни грамма про меня, повторюсь. Может, ты сказал: «Кристина, я так хочу тебя»? Может, сказал, что сходишь по мне с ума, что у тебя по утрам дымится все? Или как вы там говорите? Ты несешь какую-то чушь про раскрепощение, но не можешь показать мне, что я для тебя хоть что-то значу?
― Да потому что я не знаю, как к тебе подступиться с этим! К тебе же на кривой козе не подъедешь, ты у нас девушка ранимая и ни к чему не готовая, ― вспылил Максим.
― А-а, так тебя не устраивает моя неготовность? Так почему бы и не сказать об этом?
― Вот. Говорю. Все остальные парни спят со своими девчонками. Все нормально, все девки дают и не кочевряжатся. И только Кристина у нас «Мисс Я Не Готова, Подождите Пять Лет»!
― Слушай... Ты сам говорил, что не будешь торопить меня, и тебе такое подходит! Я тебя за язык не тянула.
― Да, говорил. Но ведь есть предел любому терпению! ― почти заорал Максим. ― Почему я, как лох, жду? В других парах девушки максимум через месяц уже подставляют все, что нужно!
― «Подставляют»? «Дают»? Ты хоть слышишь себя? Боже, это отвратительно, ― Кристина схватилась за голову. ― Максим, то, как ты говоришь о девушках, просто ужасно!
― Я согласен. Да, я животное. Но это ожидание и толкает меня на грубость! Я ж не сам по себе такой!
― Вот только не надо делать из меня виноватую! Сам же говорил, мол, «мне нравится, что ты такая осторожная в этих вопросах»!
― Ну так дай мне хоть каплю близости! Хоть немного! И будь дальше осторожной. Я же не собираюсь брать тебя силой!
― А как это ― «дать немного»? Я просто чисто технически не представляю, как это возможно?
― Для начала... дай мне... сделать тебе приятно. Я умею. И никто от этого не пострадает, клянусь.
― Максим, я не знаю... я не могу так, ― расплакалась Кристина. ― Ну почему надо давить? Почему не попробовать соблазнить, распалить как-то?
― Да потому что тебя не распалить! Потому что ты бесчувственная холодная дура! ― закричал Максим и ушел, хлопнув дверью...
Позже он извинялся за свои слова, за хамство, за то, что его понесло из-за алкоголя. И Кристина, конечно, простила. Но эта ссора долго напоминала о себе и изводила чувством вины.
* * *
После этого вечера Кристина пообещала себе, что вскоре решит этот вопрос. Это было трудно, как из-под палки, но ведь у многих девочек так. Поговорив с однокурсницами, Кристина поняла, что они воспринимали это как само собой разумеющееся право мужчины. Если девушка уже в паре и давно, то некрасиво мучить партнера, отказывая ему. Надо спать с ним. И вообще, как можно не хотеть своего парня? Обязана хотеть.
Озадаченная Кристина внимала приятельницам, которые все знали про отношения, и думала, что с ней что-то не так. Она вроде хотела Максима, но хотела и повременить с сексом. И самое подозрительное, что во всех рассказах фигурировало странное слово «надо», которое выдавало обязаловку. Никаких тебе «я желаю», «я хочу». Забудь, девочка. Просто ему надо.
* * *
Как-то раз Кристина догадалась заглянуть к методистке курса и пристала к ней с необычным вопросом. А бывает ли такое, что второкурсница ― оп! ― и вдруг нашла работу какого-нибудь ма-а-ахонького помощника на съемках? Или крошечного ассистента? Или микроскопического «подавателя патронов», то есть реквизита? Или почти не заметного, невесомого, полупрозрачного секретаря режиссера, который даже есть и пить не просит, потому что он практически призрак? Ну, или не режиссера, а заместителя режиссера? Или, может, найдется должность хотя бы третьесортного менеджера по подбору заплаток на штаны Аладдина? По подбору наилучшего расположения пулевых отверстий в автомобиле гангстера для фильма про бандитов и ментов?
Кристина так насмешила методистку своими клоунскими вопросами, что та обещала спросить у «определенных людей». На следующий день Кристина за это притащила методистке три шоколадки, объяснив, что ей очень нужна работа. А официанткой быть как-то не хочется. Вдруг есть шанс стать чуть ближе к съемочному процессу? Методистка Галина Ивановна обещала, что сообщит Кристине, если что-то будет.
Однако время шло, но ничего не происходило. Просьба Кристины словно в воду канула. Она пару раз заглядывала к Галине Ивановне, но та отрицательно качала головой, и спрашивать о подробностях уже не было желания. Если тебе говорят «нет», то какая разница, почему? Кристина надеялась и не надеялась одновременно. Через три недели просто смирилась и начала думать, кого бы еще ей спросить о маленькой киношной должности для маленькой, ничем не примечательной актрисы. Хотя теперь можно было обойтись и без этого.
* * *
Октябрьским днем после трех пар Кристина шла по коридору института и думала, что сумма на лекарства и так почти собрана, да и врачи найдены. Можно будет запустить мамин курс лечения и чуточку передохнуть. Да, она собиралась уволиться из типографии, потому что совсем измучилась от такого бешеного режима. О боже, можно будет просто поучиться! Не работать! ― думала она с облегчением. Осталось совсем немного, небольшой рывок. Две недели ― расчет ― свобода. И даже инфляция им не страшна, потому что денег будет с запасом. Кристина вдруг заулыбалась своим мыслям, ей стало так хорошо на душе…
Вдруг кто-то остановил ее легким касанием к плечу. Кристина с удивлением обернулась и увидела руководителя творческой мастерской, Евгения Дмитриевича.
― Девушка, пардон. У меня к вам несколько старческий вопрос. Ибо я забыл… Эх, старость не радость. Это не вы снимались в эпизоде в картине «Нет места под солнцем»?
― Н-не знаю. Наверное. Но не я одна там снималась.
― Но вы же там были, не так ли?
― Да. Я шла по улице, потом зашла в подъезд.
― А теперь зайдите ко мне в кабинет, будьте добры. Как вас зовут?
― Кристина.
― Кристина, милочка, зайдите ко мне... Так, ― седой дядечка посмотрел на часы, ― лучше завтра. После пар. Часов в шестнадцать. На кафедру.
― А зачем?
― У меня к вам серьезный разговор.
Кристина почему-то перепугалась и начала судорожно вспоминать, что она могла такого натворить, раз ее вызывают на ковер. Неужели из-за Максима?
Продолжение здесь>
Автор: Мария Латыпова