На следующий день не успела я прийти на работу, как открыла сайт и принялась рассматривать анкеты мужчин, игнорируя вопросы случайных покупателей, которые забрели в магазин с утра пораньше, видимо, коротая время до нужной встречи.
– Кудрявцева! – прикрикнула на меня Раиса Павловна. – Ты чего там в телефоне сидишь, всех клиентов сейчас растеряешь!
Я не собиралась говорить ей о моих матримониальных планах, но она подкралась сзади и уставилась в мой телефон.
– Ого, красавчик какой! Это что, сайт знакомств?
– Ну да.
– Так это не их фотографии, не видишь, что ли – яхты, машины, замки… Лохушка ты, Кудрявцева, обмануть тебя – раз плюнуть!
– Это иностранный сайт знакомств, – объяснила я. – И фотографии настоящие.
– А, вот оно как… Правильно, в нашем колхозе таких не встретишь!
Получив благословение от начальницы, я снова погрузилась в изучение. Никто мне сам не писал, а я не знала, с чего начать, просто листала анкеты до тех пор, пока не увидела его.
Антуана.
На аватарке он стоял на фоне замка. Не фотография из интернета (я проверила по гугл-картинкам), настоящий замок. Рядом собака – большая, лохматая, явно породистая. И подпись: «Изучаю русский язык, люблю балет и романы Достоевского. Хочу сделать свою принцессу счастливой».
Что-то меня зацепило в нём. Может, взгляд: он смотрел в камеру с таким видом, будто говорил: «Я знаю, что твоя жизнь ужасна, но я готов всё исправить». К тому же он был французом, а учительница в гимназии была такой строгой, что не выучить этот ужасный и одновременно прекрасный язык было невозможно.
И я написала:
«Pourquoi les beaux Princes rêvent-ils de faire une princesse heureuse? Qui va sauver Cendrillon?»
(«Почему прекрасные принцы мечтают сделать счастливой принцессу? Кто же будет спасать Золушку?»)
Я не очень надеялась на то, что он сразу ответит. Но через минуту прилетел ответ:
«Если Вы о себе, то никакая Вы не Золушка, а скорее Прекрасная Дама!»
Сердце пропустило удар: он знает русский, он читал Блока (потому что «Прекрасная Дама» – это Блок, я помнила из школы, даже если мама говорила, что я «ничего не запоминаю»), он ответил на моё дурацкое сообщение!
Я написала:
«А вы, я смотрю, знаток русской поэзии?»
«Я обожаю русский и русских поэтов, – ответил он. – Это просто чудо, что Вы мне написали – я только вчера заполнил анкету, но не знал, как решиться и познакомиться с кем-то».
«Какое совпадение, я тоже только вчера зарегистрировалась».
Мы переписывались весь день. Говорили о Блоке, о французском кино, о том, каким должен быть идеальный борщ. Он рассказывал про своего брата («он в клинике, у него маленькая мозговая слабость»), про маму, которая вышла замуж за танцора, моложе её на двадцать лет («она счастлива, и это главное»), про замок («он старый и требует ремонта, но в нём есть душа»).
Я врала про себя. Говорила, что работаю дизайнером (ну, дизайнер интерьеров – я же продаю табуретки, которые потом стоят в чьих-то интерьерах, почти не вру), что люблю путешествовать (на самом деле я была только в соседнем городе, где училась), что у меня много друзей (Лариска, мама и Коля-сантехник, который считает себя женихом).
– Лизка, ты дура, – сказала я себе в темноту, когда вечером попрощалась с ним и легла спать. – Не вздумай в него влюбиться, он вскружит тебе голову и исчезнет, это же понятно!
Впрочем, не то, чтобы в него было легко влюбиться – он был совсем не в моём вкусе: темноволосый, кареглазый, с большим носом и пухлыми губами. Больше походил на араба, а не на француза. Но переписываться с ним было приятно.
– Может, что-то всё же получится? – спросила я у темноты, но она снова ничего мне не ответила.
И я решила: будь что будет. В конце концов, Антуан не единственный на этом сайте, если не получится с ним, то получится с другим. И я утру нос Альбине: выйду замуж за француза и уеду в свой собственный замок.
Следующие три недели прошли как в тумане. Туман этот был сладким, дурманящим и совершенно лишал меня способности здраво мыслить. Я летала. Я парила. Я, кажется, даже начала улыбаться Коле-сантехнику, когда он в очередной раз перекрывал воду во всём доме.
– Ты чего это? – спросил он, подозрительно щурясь. – Влюбилась, что ли?
– С чего ты взял? – удивилась я.
– А у тебя лицо такое… счастливое. Непривычно.
Я покраснела и убежала на работу.
С Антуаном мы переписывались каждый день. Он оказался невероятно остроумным – его сообщения заставляли меня хохотать в голос посреди ночи.
Антуан: «Сегодня я готовил рататуй и чуть не сжёг кухню. Маман сказала, что я опасен для общества. А ты умеешь готовить?»
Я: «Я умею варить борщ. И печь пиццу с ананасами. Мама говорит, это варварство».
Антуан: «Ананасы на пицце? Ты чудовище, Прекрасная Дама. Я должен приехать и лично убедиться, что это не преступление против кулинарии».
Он писал о своих мечтах: «Я хочу большую семью. Не меньше трёх детей. Я очень люблю детей и собак. Видела собаку на фотографии? Её зовут Бланш. Ты не боишься больших собак?»
Я не боялась. Я боялась другого – что это всё неправда. Что такой мужчина не может существовать. Что он окажется очередным Колей-сантехником, только с французским акцентом.
Однажды он прислал фотографию, где стоит у камина, с бокалом вина. Хорошо одетый. Красивый. И такой… далёкий.
«Ты точно не принц какой-нибудь?» – спросила я.
«Нет, – ответил он. – Я просто Антуан. Обычный. С больным братом, безумной мамой и разбитым сердцем».
«И кто же разбил тебе сердце?» – спросила я, и сама испугалась, что лезу не в своё дело.
«Это долгая история, – ответил он. – Расскажу при встрече».
Звучало заманчиво: расскажу при встрече. Но я уже начала верить, что эта встреча возможна.
Как-то ко мне зашла Лариска. Мы сидели на кухне, пили чай с печеньем, и я листала переписку, комментируя каждое его сообщение.
– Он написал, что хочет приехать. Как ты думаешь, это серьёзно?
– Недешёвое путешествие. Он кем работает? Деньги-то у него есть?
– Говорит, что архитектор. И зарплата вроде нормальная. Смотри, какие часы на фото.
Лариска увеличила фотографию и долго её рассматривала.
– Может, подделка, – сказала она наконец. – Слушай, а какой у него рост? Выглядит как коротышка.
– 171 сантиметр. Всего на пять меньше моего, не страшно.
– Ну-ну. Мужчины всегда прибавляют пару сантиметров. И пару тысяч евро к зарплате.
– Ты циничная.
– Я реалистичная. – Лариска отставила кружку. – Лизка, я за тебя рада. Правда. Но ты не влюбляйся в экран. Дождись встречи, а потом уже решай.
– Я не влюбляюсь, – соврала я, хотя в животе уже трепетали сотни бабочек.
– Ну-ну. Ты спросила, он был женат? Дети у него есть?
– Нет. Но я рассказывала ему, что не была замужем, мне кажется, он бы сказал, если бы был женат и тем более про детей.
– Сказал бы, ага! Да, может, у него в этом замке жёнушка и пятеро по лавкам! Ты спроси, а то раскатала губу.
– Спрошу. Но я уверена, он не такой. Он не стал бы обманывать свою жену и меня. Смотри, какое у него доброе лицо.
Она взяла мой телефон, пролистала фото Антуана.
– Симпатичный. Но низкий.
– Ничего не низкий. Нормальный.
– Твой рост 176, Лизка. Он ниже тебя на пять сантиметров. А на каблуках – на все десять.
– Каблуки – это пережиток прошлого, – отрезала я. – Я могу и в балетках ходить.
Лариска вздохнула и налила себе ещё чая. Выглядела она грустной. Мне стало стыдно: я всё время говорю только про себя, а как дела у Лариски, так и не спросила.
– Как у вас с ЭКО? – осторожно спросила я.
– Да никак! – отмахнулась она. – Типа мы не подходим под бесплатную программу. Надо копить деньги, а как их накопишь?
Ребёнок у Лариски и мужа не получался. Загвоздка была в том, что официально диагноза не было, это какой-то светила сказал ей, что только ЭКО поможет, и в официальную программу Лариску не брали. Лично я думала, что ей просто надо сменить мужа – он старый уже, поэтому и дети у них не получаются. Но Лариске об этом не говорила.
– Понимаю, – согласилась я. – У самой до зарплаты тысяча осталась… А что у тебя с фотостоками?
Лариска занималась фотографией. В нашем колхозе на этом много не заработаешь – свадебные фотографы глотки друг другу перегрызают, а обычные фотосессии заказывают редко и считают, что они должны быть в два раза дешевле, чем просит Лариска. И поэтому она решила, что будет продавать фотографии и рисунки на фотостоках. Рисует она не очень, но об этом я ей тоже не говорю.
– Ну, пока не очень, – призналась она.
Я слишком много выпила чая и пошла в туалет, а когда вернулась, нашла Лариску в своей комнате. Она крутилась у зеркала в моём зелёном платье.
– Можно, я возьму его у тебя?
В этом вся Лариска – вечно лазила в моих вещах без разрешения, но я не обижалась.
– Бери, – сказала я. – Мне оно всё равно ни к чему.
– Спасибо. У нас годовщина с Колей, он меня в ресторан позвал.
Я подумала, что могла бы сшить для Лариски платье, но денег на ткань не было ни у неё, ни у меня. Когда она ушла, я всё же достала альбом со своими рисунками, решила набросать платье. Где-то у меня уже было одно, но, пролистав альбом, я его не нашла. Наверное, выбросила, со мной такое бывает – мне часто не нравится то, что я нарисовала. Но в тот день мне понравился мой набросок – это было фиолетовое платье с открытой спиной и пышной юбкой. Лариске бы такое пошло. Но дорисовать его я не успела, потому что мне написал Антуан.
Антуан: «Хочу прилететь к тебе в гости. Как ты на это смотришь?»
Даже дышать стало трудно.
Я: «Очень положительно! Но это очень дорогое путешествие, боюсь, что мой город тебя разочарует!»
Антуан: «Я лечу не в город, а к тебе».
Я: «Но ты ведь меня совсем не знаешь. Вдруг я вздорная истеричка?»
Антуан: «Зацелую! И ты сразу станешь доброй! А если серьёзно: ты не такая. Я в людях разбираюсь».
У меня даже уши покраснели, хотя ничего такого он не сказал. И дело было не только в его «зацелую». Я столько всего наврала ему про себя, и как теперь из этого выбираться?
Я: «Я не говорила тебе, но у меня сейчас куча проблем. Я имею в виду с жизнью и работой. Думаю, уволиться и искать новую. Не хочу, чтобы эти проблемы помешали нашему общению».
Антуан: «А как они могут помешать?»
Я: «Ну… Не знаю».
Антуан: «Так что, ты меня встретишь? Если я прилечу?»
Я: «Конечно, встречу!»
Антуан: «А у тебя можно будет остановиться?»
А вот это было уже перебор – если он думает, что приедет поразвлекаться со мной и потом исчезнуть, это у него не пройдёт.
Я: «Извини, но у меня маленькая квартира. И я приличная девушка, не готова жить с незнакомым мужчиной в одной квартире».
Антуан: «Я и не сомневался, что ты приличная девушка! Не бойся меня, я буду самым галантным кавалером в твоей жизни! Просто ты сводишь меня с ума своей красотой, хочется провести с тобой как можно больше времени. А ещё лучше – украсть и увезти с собой во Францию!»
Я: «Давай сначала познакомимся, а потом уже будем говорить про «украсть», а то звучит как-то…»
Антуан: «Лиза, неужели ты не хочешь быть любимой девушкой, чтобы я наслаждался просто видом тебя и забывал слова?»
Вот это напор! К такому я была не готова. Но, с другой стороны, я же хочу замуж за иностранца? Может, он и правда в меня влюбился? Я посмотрела в зеркало: никогда не считала себя красивой, но в тот момент показалось, что я просто восхитительна.
Я: «Ладно, посмотрим».
Мы попрощались. Я отключилась и уставилась в потолок.
– Он едет, – прошептала я. – Реально едет.
***
Следующие дни я жила в режиме «предстартовая лихорадка». Купила новое красное платье (отдала ползарплаты, но глаза горели). Взяла у Лариски бежевый тренч (он висел у неё в шкафу три года, потому что она «в нём толстая», хотя была стройнее меня). Достала с антресолей туфли на каблуках. Созвонилась с мамой.
– Мам, у меня для тебя новость.
– Небось, опять уволили? – устало спросила мама.
– Нет. Ко мне приезжает француз. Мы с ним на сайте знакомств познакомились.
Тишина в трубке была такой долгой, что я подумала – связь оборвалась.
– Ты с ума сошла, – наконец сказала мама. – Откуда?
– С сайта знакомств, мама. Как у Альбины.
– У Альбины серьёзно было. А у тебя?
– А у меня – тоже серьёзно.
– Боже, Лизка! Ты хоть проверь, не маньяк ли он.
– Мама, ну что ты начинаешь!
Мама замолчала. Потом сказала:
– Ладно. Привози знакомиться. Я борщ сварю для твоего француза. Пусть знает, что мы не лыком шиты.
Я не стала спрашивать, какое отношение борщ имеет к лыкам. Решила, что мама просто волнуется.