В день приезда я проснулась в пять утра. Не потому, что нужно было рано вставать – самолёт прилетал вечером. А потому что я просто не могла спать, так сильно волновалась.
Я перемерила все платья, которые у меня были. Эх, сшить бы самой, но для этого нужна ткань, а где её возьмёшь? Но я всё равно достала свой альбом с рисунками, правда, платье, которое точно помнила, там не нашла. Неужели я его тоже выбросила??? Не может такого быть, оно точно было шикарное.
Остановилась я на красном платье. Потом подумала: может, слишком вызывающе? Надела синее. Потом – чёрное. Потом вернулась к красному.
– Чёрт с ним, – сказала я, глядя в зеркало. – Если он иностранец, то должен знать, что русские девушки любят красный цвет. Это же стереотип.
О стереотипе мне сказала Альбина. Я позвонила ей, чтобы посоветоваться, ведь она знает об иностранцах больше, чем я.
– О, они так любят стереотипы! – сообщила она. – Не бойся им соответствовать, они это любят. Носи красный, макияж как можно ярче и изображай дурочку.
Я накрасилась. Не сильно – тональный крем, тушь, помаду (тоже красную). Посмотрела на себя.
– Вроде ничего, – сказала я. – Есть ещё порох в пороховницах.
Но внутри всё дрожало.
Вечером я стояла в аэропорту в красном платье и на десятисантиметровых каблуках. Да, я помнила, что Антуан ниже меня, но хотелось показать, что у меня нет комплексов по этому поводу.
Когда из зоны прилёта вышел мужчина в маленьком чёрном берете и с таким чемоданом, который был чуть ли не больше его самого, я и подумать не могла, что это и есть Антуан. Но когда он подбежал ко мне, я поняла – это и есть мой французский жених:
– Mon amour! Ты даже более... Как это... Вертикальна, чем на фото!
Он был ниже меня на целую голову, и его глаза удачно упирались в меру откровенный вырез моего нового платья.
– Кажется, у тебя в анкете было написано про 171 сантиметр, – выдавила я.
– Это к вечеру, после пяти чашек кофе и турника, – ничуть не смутившись, ответил Антуан.
Пока я пыталась переварить эту неожиданность, из той же зоны прилёта вышел он. Высокий. Настолько высокий, что ему пришлось наклонить голову, чтобы выйти. Без берета. Без чемодана. С пластиковым пакетом из «Пятёрочки» и скуластым лицом, которое я рисовала в своих школьных тетрадках с 7-го по 9-й класс.
С Сергеем мы сидели вместе в первом классе, но потом учительница нас рассадила, потому что мы слишком активно болтали и играли в крестики-нолики. На несколько лет я про него забыла, а потом на 8 Марта ему досталась я, в качестве одариваемой открыткой девочки, и я поразилась, какой у него красивый и аккуратный почерк. Как потом оказалось, открытку подписывала его мама, но это уже не могло отменить моей великой любви. Когда после 9-го класса он забрал аттестат и уехал поступать в техникум, я проплакала целую неделю, пока Лариска не согласилась подарить мне свои серёжки-гвоздики с зелёными камушками, которые мы с ней называли изумрудики, хотя это были просто цветные стекляшки.
Он посмотрел на меня. Потом перевёл взгляд на полтора метра французской радости, который уже начал примеряться, как бы ему уютнее прижаться к моей груди.
– Лиза? – удивлённо произнёс Сергей. – Не ожидал увидеть тебя здесь.
– А я – тебя. Как поживаешь?
– Да вроде ничего, не жалуюсь. А ты?
– Я? Прекрасно!
Кроме баскетбольного роста, в нём ничего особенного не было, так что непонятно, из-за чего я страдала в школе. Спортивные штаны, футболка с дурацким принтом, пакет ещё этот… Я взяла Антуана под руку и сказала:
– Рада была тебя увидеть. Мы пошли.
– Погоди! Ты на машине?
Сергей уже начал меня раздражать.
– Нет, а что?
– На такси домой поедете? Может, скинемся?
Когда мы обсуждали с Альбиной приезд Антуана, она строго-настрого запретила мне допускать его не то что ниже пояса, а вообще держаться строго, чтобы показать серьёзность своих намерений.
– Иначе никакой свадьбы в фамильном замке не жди, – сказала она. – Я своему вообще сказала, что невинна, пришлось денег выложить за операцию.
– А что, такие делают? – удивилась я.
– Ещё как! В общем – в номер к нему не ходи, к себе не пускай, поняла?
– Поняла…
Я подумала, что, если мы с ним сейчас вместе поедем в такси, Антуан вполне может напроситься проводить меня – всё-таки ночь на дворе. А так Серёга будет тем поводом, который убережёт меня от любвеобильного Антуана. К тому же я не знала, есть ли у Антуана рубли, а платить самой за такси совсем не хотелось – аэропорт находится далеко от нашего городка, и цены ночью дерут огромные.
– Можно и скинуться, – согласилась я. – Антуан, это Сергей, мы учились вместе. Сергей, это Антуан – мой… гость.
Мужчины пожали друг другу руки. Антуан обиженно прошептал мне на ухо по-французски:
– Я надеялся, что мы сможем немного побыть наедине. Это так романтично – ехать вместе в такси по ночному городу…
Он понятия не имел, что ни по какому городу мы не поедем – дорога от аэропорта идёт через поля и леса, не очень интересный пейзаж, особенно ночью. Но объяснять это ему не было смысла. Я наклонилась ещё ниже и прошептала:
– Понимаешь, мой одноклассник немного того. Ну, с задержкой развития. Надо присмотреть за ним, я маме его обещала.
Не знаю, почему я именно это ляпнула – вечно со мной так, сначала скажу, а потом думаю.
– Я уже говорил тебе, звезда моя, что у моего брата тоже умственные проблемы, так что всё прекрасно понимаю, – проникновенным тоном произнёс Антуан. – О таких людях нужно заботиться, я навещаю своего брата раз в месяц в лечебнице и буду счастлив, если ты будешь составлять мне компанию в этой непростой семейной обязанности.
– Конечно, – ответила я, прикидывая, можно ли считать такое заявление предложением руки и сердца. – Я с удовольствием буду навещать твоего брата!
В нашей переписке много раз всплывала тема совместного проживания: Антуан говорил, что чувствует во мне родственную душу и что влюбился в меня без памяти, только увидев на фотографии, а мне нравилось его чувство юмора и фамильный замок во Франции.
– О чём вы там чирикаете? – с нетерпением спросил Сергей. – Может, уже поедем?
– Да, конечно, – ответила я. – Сейчас поедем.
В такси Сергей сел на переднее сиденье, а мы с Антуаном — сзади. Антуан то и дело пытался приобнять меня, так что приходилось делать вид, будто я разговариваю с Сергеем и поэтому выскальзываю из его объятий.
– Ты где этого Пиноккио откопала? – усмехнулся Сергей.
– Тише ты! Он неплохо знает русский.
– Ну и что с того? Лизка, зачем тебе этот артист? Ты же девка видная, любой мужик будет у твоих ног.
Сергей улыбнулся той самой кривоватой улыбкой, из-за которой я в девятом классе написала в дневнике «С. + Л. = LOVE» и замазала корректором, чтобы никто не увидел. Жаль, что реальные чувства нельзя замазать корректором.
– Ладно, – сказала я, беря инициативу в свои руки. – Ты сам тут как, по работе или просто в гости приехал?
– По работе, – кивнул он. – Приехал кинотеатр новый у вас открывать.
Про кинотеатр я слышала, но уточнить, в качестве кого именно приехал Сергей, не успела, потому что в разговор вмешался Антуан, который и правда неплохо знал русский.
– Я приехал заводить семью! – гордо заявил Антуан. – У нас в роду все мужчины заводили семью с высокими женщинами. Это традиция. Мой прадед был ростом 145 и женился на баскетболистке. Она носила его на руках. Очень романтично.
Сергей медленно переводит взгляд на меня. На лице – насмешка и ужас одновременно.
– На руках, значит? – повторяет он.
Я закрыла глаза и досчитала до десяти. Машина несла нас в сторону нашего скучного городка, из которого Антуан должен меня вытащить, а всё остальное – уже неважно.
– Слушай, Лиз, – Сергей наклонился ко мне настолько близко, что я почувствовала запах его парфюма. Что-то знакомое, но название я вспомнить не смогла. – А может, поужинаем как-нибудь? Ну, вспомним старое. Как ты мне в восьмом классе записки подкладывала в пенал.
Я застыла. Откуда он знает, что это были мои записки? Я никогда не подписывалась и писала левой рукой, чтобы он не узнал почерк. Но, похоже, он всё-таки знал.
– Так как насчёт завтра? – спросил он.
– Завтра мы идём знакомиться с тёщей, – напомнил Антуан. – Лиза мне обещала блюдо под названием «Борщ с пампушками». Звучит как поэма!
– С тёщей, значит? – улыбнулся Сергей, не сводя с меня глаз. – А помнишь пиццу с ананасами? Твоё коронное блюдо.
На каждый мой день рождения я пекла пиццу с ветчиной и ананасами и приносила её в класс. Удивительно, что Сергей до сих пор это помнил. Я невольно улыбнулась.
– Я и сейчас ещё иногда её делаю.
– Я хочу попробовать! – заявил Антуан. – Хотя звучит это странно.
– Обязательно приготовлю, – пообещала я. – Но с борщом лучше не мешать, я думаю.
– А я у вас надолго, – сообщил Антуан, взяв в руки мою ладонь. – Надеюсь уехать отсюда только после того, как кое-кто согласится стать моей женой…
Будто я буду сопротивляться!
Такси остановилось у моего подъезда. Антуан остался в такси – ему нужно было заселиться в гостиницу, дальше в центре, а моя ипотечная студия располагалась на окраине.
– А как же наш романтический ужин при свечах? – обиженно протянул он. – Я взял с собой три вида сыра и бутылку божоле-нуво!
Он схватил меня за руку и принялся нацеловывать её. Вполне целомудренно, но всё равно стало неловко.
– Давай без глупостей, – попросила я. – Завтра в двенадцать я зайду за тобой, пойдём знакомиться с мамой. С ней и выпьем твоё божоле, она обожает всё французское.
– Я думал, мы сможем хотя бы немного побыть наедине, – продолжал обижаться он. – Я столько думал о тебе, душа моя, моё сердце теперь абсолютно разбито!
– У нас будет предостаточно времени, – пообещала я. – А сейчас мне нужно отдохнуть, уже поздно, и я устала. Ты же не хочешь, чтобы я завтра была страшной?
– Ты никогда не будешь страшной, звезда моя!
Я вздохнула. Этот его пафос сильно раздражал. Позволив ему ещё раз на прощание поцеловать мою руку, я послала ему воздушный поцелуй и дала водителю знак трогаться с места. В заднем стекле
Продолжение следует...