Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 58. ЛЁГКИЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ ПЕРЕД БАНКЕТОМ. САМ БАНКЕТ - КАК НАЧИНАЛСЯ ЭТОТ ВЕЛИКИЙ ТОРЖЕСТВЕННЫЙ ЦЕРЕМОНИАЛ (МОЁ ВИДЕНИЕ КАК НЕПОСРЕДСТВЕННОГО И АКТИВНОГО УЧАСТНИКА).
УТРОМ прибыла команда, но не в полном составе. Человек 10 моряков помощник оставил на базе для подготовки столовой к банкету. Из офицеров и мичманов половина на лодку не явились - наверное, были причины для этого, и у каждого нашлась железная, как броня, отмазка. Командир БЧ-5 - а он был старшим на борту - провёл проворачивание как-то быстро и вяло. Создавалось гнетущее впечатление, будто базовая нега, этот липкий и коварный змий, слегка расслабила его хватку, притупила ту подводную зоркость, что спасает наши жизни в океанской бездне.
Потом механик велел мне собрать всю механическую документацию и принести в каюту.
- Скоро к нам на лодку придут товарищи начальники. Будут проверять наши бумаги. Просмотришь их все, чтобы не было разночтений с вахтенным журналом центрального поста. Это касается самого последнего периода автономки, - инструктировал меня шеф. - Понял?
- Всё проверю, - ответил я, и собственный голос показался мне чужим, присягнувшим этой бумажной возне.
- Вот и хорошо, отлично, - заранее похвалил механик, удовлетворённый моим ответом. - Запомни железное правило: больше бумаг - чище ж...а. Все наши бумаги должны быть в полном порядке и блестеть, как котовы причиндалы.
Потом командир БЧ-5 загрузил меня предстоящими перед нами текущими проблемами - тягучими, как отработанное масло. Получалось, что недавняя автономка, этот ад Южно-Китайского моря, была чуть ли не отпуском для всех нас. Хотя мне не хотелось так считать, вспоминая свои бесконечные тяжёлые вахты в центральном посту. А механик говорит, что настоящая служба начинается всегда с приходом в базу.
Я слышал об этом и раньше - не первый день на флоте. Обычно боевая работа в море, при всей своей серьёзности, видится всегда полегче, чем ежедневные нервотрёпки и дуристика бестолковых базовых будней подводника, у которого есть начальство на берегу. И оно выматывают душу похлеще девятибалльного шторма...
Пока разбирались с технической документацией, подошло время отправлять команду на обед. Боцман построил людей на пирсе для перехода в столовую, но механик приказал им пока задержаться. Он сказал, чтобы я выгнал с лодки всех лишних - это тех, кто исправлял свои служебные промахи каторжным трудом в трюмах дизельного отсека.
Не веря свалившемуся на них счастью, перемазанные отработанным маслом моряки взлетели вверх по трапу с резвостью испуганных макак - словно боялись, что начальники передумают и тормознут их, чтобы вновь обратить в "рабство" и вернуть в осточертевшие трюма, где дух соляры становится единственным запахом жизни.
Но сегодня каторга для них закончилась. На лодке тоже иногда бывает "амнистия". Причина этому - предстоящее вечером торжество. Я уже тоже морально готовлюсь к вечернему застолью. Первое, что я сделал - это передал на базу, чтобы Быстров сменил меня пораньше. И начал ждать, полагая, что новый дежурный подтянется часов в 17 с небольшим. Но мои ожидания не оправдались. Получилось не то что пораньше - он и вовремя не прибыл. Моряки дежурной смены уже пришли, а самого дежурного нет.
Как-то всё некрасиво и коряво получается, через ж...у, как в дурном сне. Почему нет дежурного, что может случиться? Ведь всё равно сегодняшний банкет - не его, он пролетел волей случая, как та самая фанера над Парижем. Здесь всё по-честному. Спрашиваю моряков:
- Где ваш дежурный Быстров?
- Сказал, что сейчас подойдёт, - мнутся матросы.
Это было что-то ужасное. Начало пиршества в 19, а на часах 18. К чему эти ненужные дурацкие опоздания? Я нервничаю, и моих моряков тоже трясёт. Им тоже, прежде чем идти на банкет, надо привести себя в порядок в казарме и переодеться. Умыться и предстать людьми. Надо что-то делать: почему из-за косяков вновь заступающего дежурного должна страдать вся моя дежурная вахта? Я распорядился, чтобы они передали друг другу дежурство, после чего я отпустил всю свою смену на базу. Наказал им, чтобы бежали бегом, как кони на ипподроме - ну чтобы успеть.
Время - 18:45. Наверху какая-то неторопливая возня - это, наконец, появился мой сменщик.
- Что, ждёшь? - задаёт глупый вопрос.
- Нет, уже не жду, - даю глупый ответ.
- Давай быстро пистолет и беги, - вдруг спохватывается лейтенант Быстров.
- Полчаса назад - побежал бы. Теперь поздно: уже точно не побегу - всё равно опоздал на открытие. Пойду спокойно, и банкет никуда от меня не денется. Единственно, что могу обещать - покину это мероприятие в числе последних.
- Принеси чего-нибудь оттуда, - просит он, и в голосе - тоска вечно опаздывающего..
- Ладно, - киваю и лезу наверх, в темноту.
На пирсе - тьма кромешная, хоть глаз выколи. Если в рубке я пробирался наощупь с закрытыми глазами (привычка с автономки, которая вытравила из меня страх), то на плавпирсе остановился. Ничего не вижу! Нужно осмотреться, чтобы вместо банкета не влететь в дыру, где плавпирс крепится к бетонному основанию. Вперёд - тихо и осторожно. И вот выбрался, наконец, на дорогу. И пойду спокойно, всё равно доберусь. Вот так и дошёл, не торопясь. Как ни странно, о чудо! - успел.
Захожу в вестибюль. Там - дым коромыслом, стоят и курят высокие гости: командиры лодок и офицеры штаба. Тоже не торопятся. Среди них наш командир Юрий Иванович, а также и командир "бээски" - капитан 2 ранга Максимов.
- Долго же ты добирался, - смеётся командир. - Хотели уже посылать искать тебя. Думали, что заблудился по дороге.
- Трудно заблудиться, товарищ командир. Особенно, когда накрыты такие столы, - я кивнул в сторону приготовленного зала.
... Я ПРОШЁЛ В ЗАЛ и остановился, будто на краю пропасти. Присматриваю себе место. Столы, сдвинутые в одну гигантскую линию, тянулись через весь зал от входа до эстрадного возвышения. За первым, главным столом, восседал комбриг - наш вождь и монолит. Я занял место и вовремя: как раз комбриг встал. Коротко, по-военному:
- Прошу всех к столу!
Все курившие и просто находившиеся в вестибюле двинулись к столам. Рядом с комбригом знаковые фигуры - НачПо и начальник штаба, тяжеловесы флотского Олимпа. За следующим в линию столом тоже гости: командиры лодок и офицеры штаба - местная номенклатура. Среди них и наш командир. Потом уже пошли наши столы Здесь расположились офицеры и мичманы нашей подводной лодки. Если можно так сказать - демократическая зона: кто хотел, привёл свою жену, а кто-то пришёл сам, без "сопровождения". А дальше по ходу расположился совсем простой народ, но наравне со всеми вынесший тяготы этой необычной боевой службы - наши боевые друзья и коллеги - матросы и старшины срочной службы.
Напротив меня сидит мичман Бухов. Стереотипный, подчёркнуто трезвый и официальный. И не потому, что рядом с ним сидит его жена. Создаётся впечатление, что он хочет противопоставить свой нынешний джентльменский облик сложившемуся о нём на бригаде нелестному твёрдому представлению - и это плевок в лицо всем слухам о его бунтарском духе. Живое олицетворение внутренней силы и твёрдого характера. А вот некоторые из моих коллег уже слегка "под газом", и это заметно. Нет ничего удивительного: такой менталитет у нашего человека, который в преддверии застолья не прочь разговеться "на кухне". Не беда, скоро мы все здесь выравняемся.
У меня самого уже голова кружится и появляется приятная истома лишь от вида тех яств, что стоят на столах. Вина - море! Бутылки сгруппированы в центре столов по 5 - 6 штук через каждый метр. Начинается эта красота от эстрады - комбриговского стола - и заканчивается на "матросских" столах, которые чуть ли не упираются в двери вестибюля. Похоже на то, что вина хватит всем: от комбрига до самого молодого матроса, ещё несколько часов назад гремевшего грязной кандейкой в трюме дизельного отсека.
Я видел, как некоторые моряки весело перемигивались и тайком потирали руки, предвкушая разрешённое удовольствие. Годки были немного степеннее: они спокойно ждали сигнала и зорко следили, чтобы молодые матросы, не дай Бог, не налили себе раньше них. Кряхтели наши мичманы и офицеры, истомлённые ожиданием - ну когда же? Сдержанный и пока трезвый зал тихо и монотонно гудел, как встревоженный улей - такое состояние, ну как прямо в воздухе перед очистительной грозой. Ну вот он, момент истины!
Комбриг поднялся. Но нет, это ещё не точка отсчёта. Он просто передвинулся, освобождая проход подошедшим женщинам. Они прошли и расселись. Из вестибюля подвалили командиры лодок и штабисты - самые заядлые куряки. Вот теперь, кажись, точно всё - можно начинать.
- Товарищи, - глухим басом начал выступление комбриг, и шум сразу смолк. Выждав паузу, он продолжил:
- Сегодня все мы собрались здесь, чтобы чествовать экипаж подводной лодки "Б-558", которая позавчера вернулась с боевой службы. Автономка у них была несколько необычна и невероятно сложная. Я сказал бы - очень трудная. Лодка выполняла задачи в разных климатических зонах. Особенность их действий состояла в том, что они были уплотнены по времени. И они справились! Не было у них происшествий ни с личным составом, ни с техникой. Задание Родины выполнено. Командование поставило экипажу высокую оценку. Хочу от имеени командования бригады и от себя лично поблагодарить экипаж и командира Юрия Ивановича за службу! А сейчас попрошу наполнить ваши стаканы.
Раздался звон стаканов у начальников и бряцанье кружек у матросов. Открывались бутылки, организованно булькало везде вино, заполнялась тара. Умудрённые опытами официальных застолий офицеры и мичманы подняли свои наполненные раньше всех стаканы. Комбриг держал небольшую рюмку.
- Выпьем за возвращение домой, - негромко сказал комбриг, и хотя его почти не было слышно, поняли все.
Чёканье, глухой стук стаканов и кружек, взаимные "будем", "за возвращение", "давай", возвестили о начале основной фазы застолья. Я посмотрел вправо, в сторону нашего срочного контингента. Там молодые матросы держали в дрожащих руках наполненные кружки и широко раскрытыми глазами смотрели на годков, ожидая их "благословения" на приём спиртного внутрь.
- Пейте, ребята. Вы сегодня это заслужили, - сказал строевой старшина Бурковский, уже знакомый нам по инциденту с командирской электроплиткой.
Первый тост все - от комбрига до матроса пили стоя, и это придавало ритуалу особую торжественность, верность традициям подводникоов военных лет. Кое-кто на моих глазах от избытка патриотических чувств сразу наполнил вторую, и, пока стучали вилки, осушал "дубль-порцион". На эстраду вышли участники самодеятельной музыкальной группы и заиграли "Усталую подлодку". Под звуки "Подлодки" налили по второй.
Сидящая напротив меня симпатичная женщина - жена мичмана Бухова - налила компота из графина, чтобы запить вино. Но неожиданно женщина закашлялась и стала ловить ртом воздух, на глазах выступили слёзы. Что за чёрт? Сразу не поняли, в чём тут дело, но находчивый и многознающий замполит Тарасенко, мгновенно срисовав обстановку, поднёс Бухову стакан воды, а тот подал его жене. Все за столами сразу уяснили, что под видом "компота" замаскировано демократичное и крепкое шило - разбавленное и подкрашенное вишнёвым соком. Народ тут же оценил его настольные запасы, которых, навскидку по объёму, оказалость не меньше, чем сухих вин.
И каждый здесь принял соответствующее своим потребностям решение. Женщины отодвинули хитрый "компот" подальше, а мужчины, наоборот, проявили к нему повышенный здоровый интерес. 50-60 градусов сильнее и надёжнее "бьёт по шарам", чем обычные 10-12 градусов сухих вин. Некоторые прошаренные товарищи матросы быстро смекнули, что этим крепким пойлом надо начинать запасаться уже сейчас, так как время их пребывания в зале ограничено и зависит от решения начальников...
... И ВОТ НАЧАЛСЯ самый интересный процесс любого советского банкета. Ещё далеко не конец, поэтому мы пока прервёмся на этом месте. В следующей главе пойдёт такое же подробное хмельное описание - поэтому я попрошу тех, кто не любит таких вот выпивошных сцен, просто взять и пропустить ту спорную главу. Почему я об этом пишу - так это ведь один из элементов жизни подводника, причём официальный, как вы видите, и вполне легальный. Если я пишу о подвигах - почему бы не написать и о редчайших светлых денёчках, которые были в судьбе многих подводников, но выпадали не всем?
Да, не всем. И не везде. Например, в магаданской бригаде всё было обставлено жёстко и аскетично, чисто по-ханжески - там у них никакого спиртного. Везде свои законы и понятия... А мне вот было очень сложно на следующий день после великого торжества всё вспомнить, чтобы зарисовать в свой дневник. Но выход из положения был найден оригинальный и безошибочный: мой коллега с лодки, видя мои творческие "мучения и потуги", посоветовал через пару дней после банкета вернуться в исходное состояние - и оттуда "добыть" нужную информацию. То есть, вновь хорошо напиться и вспомнить всё. И мы это проделали.
И тогда мозг заработал на все 100%, и память неожиданно вернулась. Я сказал собутыльнику: "достаточно" - и окунулся в работу. Его рецепт сработал безошибочно, у меня открылось "второе дыхание" и на свет появилось то, что вы сейчас читаете. Итак, в следующей главе - продолжение нашего торжественного банкета.
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.