Сергей
– В смысле мои родители против? – не понимаю слов Люды. Они кажутся бредом и дико меня напрягают.
К чему, а уж к такой постановке вопроса я точно оказался не готов.
– С чего ты вообще все это взяла? – смотрю на нее во все сглаза.
– Твоя мама сказала, что я не подхожу на роль твоей девушки, – говорит упрямо, поджимая губы.
– Че-го? - моментально завожусь.
Не могу представить ситуации, при которой бы моя мать решила высказать подобные вещи Люде. Особенно с учетом наличия у нас детей.
К слову, единственных ее внуков!
Бред.
– Давай-ка ты мне по-человечески объясни, что между вами произошло, пока меня не было, – прикрываю веки и зажимаю переносицу до белых точек в глазах. Ничего не понимаю.
Пытаюсь найти хоть какое-то логическое объяснение поведению матери, но пока этого сделать не удается. Эмоции мешают здраво мыслить, в голове самая настоящая каша. Но не разобраться нельзя. Уверен, если сейчас не докопаюсь до истины, то мы снова разбежимся.
Намерение расстаться и держать друг друга на расстоянии буквально читаю у Люды в глазах.
Коробит.
Мне колоссальных усилий стоит не высказать вслух все, что я думаю касаемо ее размышлений. Потому что если озвучу их, то назад к доверию и взаимоуважению дороги будет не найти.
Я до сих пор не отошел от финта, что выкинул отец, а тут уже Люду колбасит. Что ж такого ей сказала моя мать, раз она начала нести самую натуральную ересь?
Неужели потребовала оставить меня в покое?..
Но это же бред!
Мать, как никто другой, знает, что я люблю Люду и всегда любил. Что за шесть лет с момента нашего разрыва так и не встретил ту, которая смогла бы ее заменить.
Люда основательно засела в моем сердце.
И это я еще тогда не знал про сыновей!
Барсукова - моя женщина. Она станет моей женой! Теперь уж точно никуда отпускать ее не собираюсь. Может даже не пытаться уйти, не дам.
Моя и точка!
– Ну? – давлю.
Мне нужно услышать ответ. Немедленно!
Люда бросает на меня полный мольбы взгляд и печально вздыхает. Стою напротив нее и жду, но терпение уже истекает.
Я, конечно, знаю, что моя мать никогда не приходила в восторг от приведенных мною девушек для знакомства, но она никогда не смела это высказывать кому-либо помимо меня самого.
Мы уже неоднократно обсуждали, что это моя жизнь и только я сам буду решать с кем именно ее проведу. С кем мне будет КОМФОРТНО жить вместе, просыпаться по утрам и засыпать вечерами.
Ни она, ни отец не вправе диктовать мне свои принципы или пожелания касаемо будущей супруги. Спутницу жизни я выберу САМ.
– Твоя мама была очень расстроена из-за отца и призналась, что никогда не любила меня, – говорит то, что я и так знаю.
Мои родители никогда не понимали, что такого я нашел в Барсуковой, чего нет в других. Но даже в самые тяжелые для меня времена, после нашего с Людой расставания, они не приставали с расспросами. Потому что знали, этого делать не стоит.
Моя личная жизнь на то и моя, чтобы я сам решал как поступать и я им четко это дал понять. С тех пор ни один из них подобной темой меня не беспокоил.
– И? – пытливо смотрю на нее. – Из-за этого ты решила, что мы не пара?
Люда вздыхает.
– Сереж, прости, – говорит, немного успокоившись, но по-прежнему шмыгает носом. – Я не должна была тебе об этом говорить.
Барсукова избегает смотреть мне в глаза и это очень напрягает. Цепляет.
Задевает так сильно, аж я сам не ожидал, и эмоции вырываются из-под контроля. От горечи, что затопила душу, появляется горечь на языке и мне безумно хочется выплеснуть ее наружу.
В памяти что-то щелкает и я вдруг вспоминаю наш последний перед расставанием разговор. Тогда она так же морозилась и не торопилась с ответом.
От воспоминаний и дикой боли, что окольцовывает душу и тело, сносит башню.
– На этот раз тоже просто возьмешь и уйдешь? – не могу удержаться от едкого замечания. – Без объяснений? – говорю, а у самого сердцу становится больно.
Вот тебе и счастье, которое разрушилось за один миг.
– Сереж… – вздыхает. Кусает губы.
Ах, как же мне хочется эти самые губы взять и поцеловать. Впиться в них крепким, глубоким поцелуем…
Выбить всю дурь из головы любимой женщины. Чтобы даже не смела думать в подобном ключе. Она нужна мне! И точка.
Только вот я этого не делаю, потому что бесполезно. С тараканами в голове нужно разбираться вместе и вместе их вытравливать, иначе ни о какой дальнейшей жизни и речи не может идти.
Плавали, проходили.
– Все слишком быстро, – озвучивает свои мысли. Поднимает на меня полные слез глаза. – Сереженька, милый, я не хочу торопиться, – шепчет с жаром, а я прямо чувствую кожей ее страх. – Не хочу еще раз не понять друг друга, на пустом месте разругаться, – тяжело выдыхает. – Как вышло сейчас.
Все мои надежды рассыпаются в прах. Намерения и стремления тоже.
– Это так слова матери на тебя повлияли? – недобро щурюсь. – Или твое решение изменило что-то еще? – продолжаю с нажимом.
Меня дико бесит сложившаяся ситуация и я не собираюсь этого скрывать. Раз уж слова постороннего для Люды человека значат гораздо больше, чем наши чувства, то что ж поделать.
Значит, такие чувства.
– Сережа! – вспыхивает. Щеки горят, взгляд пылает.
– Ну что Сережа? – напираю на нее, завожусь. – Буквально час назад все было отлично! А стоило моей матери сказать, что она против наших с тобой отношений, так ты решила дать заднюю? – эмоции вырываются из-под контроля.
На мгновение закрываю глаза, делаю глубокий вдох и заставляю себя успокоиться. Нужно немедленно снизить градус общения, иначе ничего хорошего не произойдет.
– Я не даю заднюю! – вспыхивает Барсукова.
– А что ты делаешь? – впиваюсь взглядом в нее. – Твои слова и поступки говорят об обратном, – отрезаю сурово. – Столкнувшись с первой трудностью, ты тут же собираешься сбежать, поджав хвост.
– Нет! – глаза Люды блестят от гнева и от плохо сдерживаемых слез.
– Нет? Ну тогда объясни, – давлю на нее, поддаваясь бушующей в груди злости.
Ситуация настолько абсурдна, что кажется бредом. Высосанный из пальца конфликт набирает обороты и его уже не остановить.
Мы стоим у подножья горы и ожидаем схода лавины.
Барсукова смотрит на меня, но отвечать не спешит, и это меня еще сильнее заводит. Так хочется взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть несколько раз! Бесит!
– Или ты опять хочешь разойтись? – произношу, тщательно следя за каждым произнесенным мною словом.
Ни на секунду не свожу с Люды взгляд.
Мне нужно видеть ее лицо, ее глаза, ее реакцию. Иначе я просто сойду с ума.
– Не хочу, – шепчет в ответ. Слеза из глаза стекает.
– А по твоим словам не похоже, – отвечаю.
Отхожу в сторону, хмурюсь, смотрю на Люду, молчу. И принимаю окончательное решение.
– Знаешь, давай определимся прямо сейчас, – в открытую ей говорю. – Ты согласна выйти за меня замуж? Жить вместе, вместе воспитывать наших сыновей? Быть семьей? М? – не свожу с нее пристального взгляда.
Молчит. Кусает губы и плачет.
Сердце пропускает удар.
– Ну что ж, – холодно произношу. Внутри душа от боли рвется на части. – Твое решение мне понятно без слов. Пусть будет так, – отхожу к двери. – Где вещи знаешь, можешь собирать. Как будешь готова, дай знать, такси вызову. Держать не стану, – выхожу за дверь. – Мальчишек привезу через несколько дней. Я с ними еще здесь побуду.
– Нет! – глаза Люды блестят от гнева и от плохо сдерживаемых слез.
– Нет? Ну тогда объясни, – давлю на нее, поддаваясь бушующей в груди злости.
Ситуация настолько абсурдна, что кажется бредом. Высосанный из пальца конфликт набирает обороты и его уже не остановить.
Мы стоим у подножья горы и ожидаем схода лавины.
Барсукова смотрит на меня, но отвечать не спешит, и это меня еще сильнее заводит. Так хочется взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть несколько раз! Бесит!
– Или ты опять хочешь разойтись? – произношу, тщательно следя за каждым произнесенным мною словом.
Ни на секунду не свожу с Люды взгляд.
Мне нужно видеть ее лицо, ее глаза, ее реакцию. Иначе я просто сойду с ума.
– Не хочу, – шепчет в ответ. Слеза из глаза стекает.
– А по твоим словам не похоже, – отвечаю.
Отхожу в сторону, хмурюсь, смотрю на Люду, молчу. И принимаю окончательное решение.
– Знаешь, давай определимся прямо сейчас, – в открытую ей говорю. – Ты согласна выйти за меня замуж? Жить вместе, вместе воспитывать наших сыновей? Быть семьей? М? – не свожу с нее пристального взгляда.
Молчит. Кусает губы и плачет.
Сердце пропускает удар.
– Ну что ж, – холодно произношу. Внутри душа от боли рвется на части. – Твое решение мне понятно без слов. Пусть будет так, – отхожу к двери. – Где вещи знаешь, можешь собирать. Как будешь готова, дай знать, такси вызову. Держать не стану, – выхожу за дверь. – Мальчишек привезу через несколько дней. Я с ними еще здесь побуду.
Выхожу на улицу и делаю глубокий вдох. В груди пульсирует от плохо сдерживаемой ярости и я ничего не могу с этим поделать.
Присаживаюсь на корточки, беру пригоршню снега и растираю им лицо, пытаясь унять бушующий гнев. Я зол. Дико и непомерно.
Лицо горит, пальцы начинает щипать, но я не собираюсь отступать от своего. Успокоиться просто необходимо.
Сейчас решается наша дальнейшая жизнь с Людой и нужно срочно придумать, как выйти из сложившейся ситуации.
Понимаю, что наговорил лишнего и только сильнее обидел ее, но ведь Барсукова видела в каком я состоянии. Неужели не могла начать предъявлять свои претензии позже?
Я едва не похоронил в своих мыслях отца, не успел успокоиться и прийти хоть немного в себя, как Люда начала высказывать свои дурные мысли.
Мама, конечно, тоже молодец. Нашла, когда признаваться в своей нелюбви к будущей невестке…
Она в прошлый раз приложила достаточно усилий, чтобы мы разошлись, но на этот раз я ей вмешаться в свои отношения с Людой не позволю.
Я люблю ее и буду бороться за нашу семью. Сейчас, когда у нас есть дети, иного пути я даже искать не собираюсь.
Только вот успокоиться надо. Пренепременно!
Понимаю, что веду себя как юнец. Действую на эмоциях и никак не могу послушать здравый смысл, который требует не принимать поспешных решений и разобраться в ситуации.
А ведь, действительно, надо.
Я взрослый мужик. Глава семьи! А веду себя, как глупая истеричная баба.
Не дело это.
От одной мысли, что мне придется отпустить Люду, в груди все горит. Душу рвет на части от боли, в горле образуется ком и я понимаю, что ни за что этого не допущу.
Открывается дверь и на порог выходит отец. Он хмуро косится на меня, но не спешит с выводами.
– Надеюсь, ты осознаешь, что поругался с матерью своих сыновей? – спрашивает с осторожностью.
–Да, – отвечаю коротко.
Вдаваться в подробности не собираюсь, незачем. Да и я больше чем уверен, он в курсе.
– Мы разберемся, не переживай, – добавляю чуть позже.
Отец смотрит на меня. Молчит. Хмурится.
– Серег, я, конечно, не люблю лезть не в свое дело, но и промолчать не могу, – начинает говорить, спустя некоторое время.
Он не сводит с меня пристальный взгляд, словно размышляет, продолжать или нет. А я же на глубине его глаз вижу непомерную вину за все произошедшее в доме несколько минут назад.
– Твоя мать распереживалась и на эмоциях наговорила Люде много лишнего, – сводит вместе брови. Он недоволен, но кроме как мимикой ничем себя не выдает. – Объясни как-то своей женщине, что она это все сказала не подумавши. Ладно?
Но я не отвечаю. Теперь наступает моя очередь промолчать.
Мне нужно понять, что конкретно произошло между Людой и мамой. Одно дело, если действительно одна на эмоциях что-то сказала, а другая не так восприняла эти слова. И совсем другое, если мама, не подумавши, вывалила на Люду все недовольство, которое копила годами. Ведь она так и не смогла смириться с отсутствием в моей жизни других женщин. Я не мог забыть Барсукову и не собирался этого скрывать.
Мне б разобраться…
– Пойми, если я с подобным разговором пойду к Люде, то сделаю еще хуже, – добавляет. – А ведь девчонка, действительно, любит тебя, сын.
– Надеюсь, – говорю с печалью в голосе. – Потому что я не собираюсь просто так от нее отказываться. Я буду бороться за Люду и даже если ты, мама и весь мир будет против нас, я не откажусь от своей женщины. Она мать моих детей. Единственная, кто способен сделать меня счастливым и вы либо принимаете нашу семью целиком и полностью, либо лишаетесь ее. Другого не дано.
Отец смотрит на меня и слегка улыбается.
– Наконец-то, ты до этого дозрел, – похлопывает по плечу. – Я уж и не рассчитывал, если честно. Думал, что и дальше будешь тянуть.
– В смысле? – не понимаю. Что он имеет ввиду?
– Твоя Люда - хорошая, светлая девушка. И я не понимаю, почему Лена не разглядела этого всего в ней раньше, – произносит отец. – Сейчас ей придется это сделать и я непомерно рад, что мой сын готов бороться за свою любимую до конца.
– Ради семьи стоит драться до последнего, – озвучиваю сказанные им когда-то давно слова.
– Это точно, – ухмыляясь, соглашается со мной.
– Что мама хоть сказала-то? – пытливо спрашиваю.
Мне становится любопытно, что же такого между женщинами произошло.
– Ой, ты словно женщин не знаешь, – отмахивается отец. – Сами сначала ерунду скажут, затем домыслят и обидятся. А ревность поможет. Ты близко к сердцу-то не принимай.
– Но все же, – не отступаю от своего. – Я хочу понять, что произошло. И что в принципе напало на маму, раз она перестала свой язык держать за зубами.
– Серег, твоя мама переволновалась и наговорила лишнего, – примирительным тоном произносит отец. – Не нужно было воспринимать ее слова всерьез.
– Ты это Люде скажи, – горько ухмыляясь, качаю головой.
– Там мама с ней, – кивает в сторону дома. – Пытается объясниться.
От слов отца по позвоночнику выступает холодный пот.
– Что ж ты сразу не сказал! – произношу громче, чем нужно, и впопыхах открываю дверь.
Залетаю в дом и со всех ног спешу в спальню. В голове ворох мыслей, одна хлеще другой. Подхожу к комнате и… застываю на пороге.
Женщины сидят на кровати и обнимаются.
Это совершенно и абсолютно не то, что я ожидал.
– Сережа, – мягко обращается ко мне мама. – Вам с Людой нужно поговорить. Я была слишком резка и неправильно выразилась, – виновато поджимает губы. – Надеюсь, вы оба простите меня.
– Все в порядке, – говорит Люда, кидая в мою сторону беглый взгляд. На глубине глаз плещется нежность. – Я не держу на вас зла. Спасибо, что поговорили со мной, – ласково улыбается и от этой улыбки тяжелый камень падает с плеч.
Как можно злиться, когда глаза твоей любимой женщины наполнены виной и нежностью? Она осознала, что была не права и это бесценно.
Да и я тоже хорош! На эмоциях столько наговорил... Ух просто.
Стыдно вспоминать.
– Мам, выйди, пожалуйста, – прошу женщину, подарившую жизнь. – Нам с Людой нужно поговорить, а тебя уже внуки заждались.
Она еще раз обнимает Люду, ласково гладит ее по руке, что-то шепчет на ухо и направляется к выходу.
– Будь нежнее с ней, сынок, – останавливаясь напротив, обращается ко мне. Выходит. Закрывает за собой дверь.
Мы с Людой остаемся одни.
– Можно? – киваю в сторону кровати.
– Конечно, – отвечает Люда, отодвигаясь чуть в сторону, чтобы мне хватило места. – Присаживайся.
Сажусь рядом, беру любимую за руку, она кладет голову мне на плечо. Вокруг нас царит умиротворение и это бесценно. Даже не хочется его разрушать словами.
Вот только поговорить надо. Без разговора по душам ничего не получится.
Все будет зря.
– Ну мы и дураки, – подвожу итог. – Чуть не разругались в пух и прах на пустом месте.
– И не говори, – ласково улыбаясь, смотрит на меня.
Злости нет. Раздражения тоже.
Сейчас нас обоих окутывает в яркий кокон чистая и непомерная любовь.
– Карпатов, ты порой бываешь такой, что прям так и хочется покусать, – произносит, сдаваясь, и слегка ударяет меня кулачком по плечу.
– Я тоже тебя люблю, – отвечаю с ухмылкой. Ловлю кулачок, раскрываю и оставляю поцелуй на тыльной стороне ладони.
Люда ахает. Внутри меня в очередной раз что-то ломается и я понимаю, что мы едва не совершили чудовищную ошибку.
– Как хорошо, что мы нашли дорогу друг к другу сейчас, – произношу с надрывом.
Прижимаю Барсукову к себе. Выдыхаю.
Слов нет. Они излишни.
Сейчас есть только она и я, наше единство и это бесценно. Нам еще работать и работать над отношениями, но если мы будем держаться друг друга, то все обязательно получится.
Я верю в это.
Чуть отстраняюсь и заглядываю девушке в глаза.
– Люд, давай раз и навсегда договоримся, – прошу любимую женщину. – Никогда не принимать серьезных решений на эмоциях. Даже если очень обидно, даже если неприятно, и тебе кажется, что иного пути уже нет, никогда, – особенно выделяю последнее слово. – Слышишь, никогда не принимай решение за нас двоих!
– Угу, – кивает. Слезы стоят в глазах.
– Я очень тебя люблю, – признаюсь. Говорю искренне, но с надрывом. Уж слишком много эмоций в груди. – У нас растут замечательные дети. Так давай подарим нам всем счастье, – мягко улыбаюсь. Обнимаю Люду.
– Я тоже тебя люблю, – шепчет сквозь слезы. Сдается.
А я чувствую, как между нами ломается тщательно выстроенная Барсуковой стена, созданная из непонимания и обиды и вскармливаемая ей все эти годы.
Наконец-то Люда открылась передо мной.
– Сереж, прости меня, – произносит чуть позже. – Я не должна была поддаваться эмоциям. Столько лет прошло, а наступаю на одни и те же грабли, – вздыхает печально.
– Люд, поверь, я никогда не хотел намеренно причинить тебе боль и запомни это, пожалуйста раз и навсегда, – чуть ли не заклинаю.
– Запомнила, – улыбается и от этой улыбки сердце начинает чаще биться. – Прости, если я тебя обидела. Сам знаешь, что поддавшись эмоциям я сама не своя.
– Значит, будем с этим работать, – заключаю.
– Если честно, то подобная реакция у меня только на тебя, – признается, смущаясь. – Наверное, я до сих пор не могу понять, что ты нашел тогда во мне, ведь я ничем не выделяюсь, а вокруг тебя такие женщины…
– Не неси ерунды, – окончательно понимаю причину ее подобного поведения. – Ни одна из них никогда не сможет подарить мне то, что я испытываю рядом с тобой.
Делаю паузу. Мы с Людой безотрывно смотрим друг другу в глаза. Улыбаемся.
Она ласково касается моего лица. Проходит пальчиками по профилю, очерчивает подбородок и кладет раскрытую ладонь на щеку.
Кладу свою руку поверх.
– Никуда и никогда тебя не отпущу, – заявляю с жаром. – Выходи за меня. Пожалуйста.
Пауза. Люда улыбается.
– Ты согласна? – не свожу с нее взгляд.
– Да.
Люда
За окном снова идет снег, но на этот раз мы не думаем, как выбираться из дома на трассу или кто будет расчищать тропинки, ведь в городе все бытовые мелочи делают за нас.
Мы с Сережей сидим на кухне в моей квартире, мальчики спят.
– Завтра едем подавать заявление в ЗАГС, – напоминает как бы между делом и игриво подмигивает.
– Помню, – ласково улыбаюсь, смотря на него. Сердце переполнено нежностью и любовью.
Все-таки Карпатов невероятный мужчина. Он даже не дал мне ни единого шанса отказаться. Сказал, что мы будем вместе и все тут.
Если честно, то я и не особо пыталась.
После той ссоры, которая возникла между нами на даче после пропажи его отца, я поняла одну очень важную вещь. Разрушить отношения очень легко, а восстановить их невероятно сложно. И нужно дорожить каждым мигом, каждым мгновением, который ты провел вместе со своим человеком. Ведь никому не известно, что вам дальше приготовила жизнь.
Если нашел половину, то нужно беречь ее, идти навстречу, а не отталкивать от обиды или на эмоциях.
Потерять человека легко, а вот найти… Практически нереально! И так везет далеко не всем и не всегда.
Нам с Сережей повезло. Дважды. И поэтому нужно особенно ценить то, что имеем. Ведь нам еще на ноги поднимать сыновей.
И дочку… Уж очень мне хочется девочку… Уверена, Сережа будет самым лучшим папочкой для нее.
– О чем задумалась? – спрашивает, а сам вырисовывает на моей руке замысловатый узор, от которого по коже пробегают толпы мурашек.
– Мы с тобой два везунчика, – делюсь мыслями. Льну к нему.
Ах, как же хорошо!
– Почему? – удивляется искренне.
– Потому что дважды друг друга нашли, – чуть поворачиваюсь и смотрю любимому в глаза. Они наполнены счастьем и любовью.
– Просто когда мы встретились, еще не были готовы ценить отношения и чувства, – спокойно, но уверенно заключает Карпатов. – Ты была слишком молода. У тебя жизнь, считай, только начиналась. И любые попытки надеть на твой пальчик кольцо принимались в штыки.
– Было такое, – вспоминаю себя прежнюю. От нее уже практически ничего не осталось. С возрастом и с появлением сыновей я стала гораздо мудрее. – Я боялась, что ты сейчас сделаешь мне предложение, мы поженимся, а потом ты потеряешь ко мне интерес и начнешь гулять направо и налево. Ведь мужчина не может всю жизнь прожить с единственной женщиной. Ваш вид - это завоеватели. Вам просто необходимо каждый раз покорять новые вершины.
– Почему? – искренне удивляется. – Кто тебе вбил эту беспросветную чушь?
Смущаюсь. Отвожу в сторону глаза.
– Говори, давай, – настаивает, но делает это настолько мягко, что я смущаюсь еще сильнее.
– Анька, – выдаю правду.
– Анька? – хмурится. – Это которая бывшая Вовчика?
– Угу, – киваю, стыдливо поджимая губы.
Анька столько кровушки из него попила, что нет ничего удивительного в расставании. Вовка любил ее, а она…
Ну она просто весьма своеобразная девушка, вот и все.
– Ну нашла кому верить! – ухмыляясь, качает головой. – Куравлев тот еще изменщик! Он же не успокоится, пока всех баб не перепробует на земле.
Сережка тихонько смеется и своим смехом разряжает обстановку.
– Ну ты дурында… Ну дурында, – произносит беззлобно и прижимает меня к себе.
– Ну тебя, – отмахиваюсь. Начинаю раздражаться на себя за откровение, но это быстро проходит.
Раз решила не таить в себе мысли, то просто нужно меняться и принимать себя такой, какая я есть. Карпатов же принимает. Как-то.
И я его.
Пытаюсь увернуться от объятий, но у меня ничего не получается. Хоть злости нет, но его слова все же цепляют.
Сережа не позволяет отстраниться. Он слишком крепко держит.
Разворачивает и серьезно смотрит в глаза.
– Никогда не слушай ничьи советы, – говорит так, словно вдалбливает каждое слово. – Они даны другими людьми, прошедшими свой путь, наделавшими своих ошибок и сделавших свои выводы. Каждая ситуация индивидуальна, каждые отношения неповторимы и влезать в них никоим образом нельзя.
Сережа говорит так убедительно, что я с ним соглашаюсь. А ведь он действительно прав. Во всем.
– Не впускай никого к себе в голову, – продолжает. – Не позволяй руководить твоими мыслями. Все решения, которые принимаются, должны быть тщательно продуманы ТОБОЙ.
– Угу, – киваю. – Я это уже поняла, Сереж, – шепчу.
– Только для этого нам с тобой нужно было расстаться и тебе в одиночку пришлось поднимать наших сыновей, – добавляет, не скрывая горечи.
– За знания пришлось заплатить такую большую цену, – печально сжимаю губы. – Прости меня, пожалуйста. Я, честно, не хотела.
Карпатов смотрит на меня, не скрывая своих чувств, и от его взгляда на сердце сразу становится только теплее.
– Главное, что ты это поняла, Люд, – отвечает, не пряча боли.
Мы некоторое время сидим в объятиях в тишине. Каждый думает о чем-то своем, но я уверена, что мысли движутся у нас в одном направлении.
– Слушай, а ты больше с Анькой не общалась? – вдруг ни с того ни с сего интересуется Сережа.
– А как же, – мягко улыбаюсь. – Она до сих пор одна.
– О как, – качает головой мой будущий муж. – Одна? Прям удивительно.
– Ну а чему удивляться? – спокойно отвечаю ему. – Она разрывается между работой, домом и спортом девчонок.
– Каких девчонок? – не понимая, спрашивает. На лице застывает нечитаемая маска.
– Своих, – пожимаю плечами. – У нее ж две дочки, возрастом, как наши мальчишки.
Сережа резко меняется в лице и отстраняется от меня.
– Погоди, – хмурится. – Она… родила? – смотрит на меня в шоке.
– Ну да.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Двойняшки под елку для папы Мороза", Кара Мель ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10
Часть 11 - финал ❤️