«Записка»
Боже, что мне этот бармен лил в стакан? Бензин, что ли? Голова раскалывалась так, будто в ней играла группа «Коррозия металла» на полную мощность. Я протянул руку к телефону, щурясь от света. На часах — 12. Странно. Дали до двенадцати поспать. Необычно. Но ничего. Значит, чем-то занята была. А почему Алиса не скачет? Тишина. Ладно, отдохну ещё часок, пока есть возможность. Не часто такая возможность выпадает. Нам же вечно в выходные с утра куда-то надо. Постоянно. Каждые выходные. А если не надо, то надо пылесосить в десять утра, бесячие шторы менять или намывать стекла. Короче, нам по любому нужно себя задолбать в выходные. Определённо.
Конечно, она же сидит дома — ничего не делает. Вот и скучно. Вот и надо придумывать себе занятия. По крайней мере, я так раньше думал. Раньше.
Ладно. Ютуб весь посмотрел. Минералка заблаговременно подготовленная выпита. Пора на разведку.
— Лена! — крикнул я. Тишина. — Лена! — громче. Никого.
Может, в магазин за продуктами ушли? Да нет, они же давно заказывают на дом. Доставка, приложения, курьеры. Лена ненавидела толпу в супермаркетах. Я, кстати, тоже. Но мне приходилось таскаться туда за пивом. Тоже, блин, традиция.
— Алиса! Малявка! — тишина.
Ладно. Я направился в душ. По пути решил заскочить на кухню — выпить молока. Прямо из пачки. Ох, как это бесит Лену. Но моё похмелье было сильнее её ярости.
Открыл дверцу холодильника. Стою в трусах посреди кухни. С опухшим лицом и причёской, как у Мэрилина Мэнсона в лучшие годы. Допиваю молоко. Оно растеклось по бороде, капнуло на пол. Я закрыл холодильник, растёр пятно ногой. Мысль: «Да ладно... всё равно потом чисто как-то всё становится».
И только я собрался уходить в душ — увидел записку. На магните. На холодильнике.
«Опа, че за прикол?» — подумал я.
Взял листок. Ленин почерк. Но строчки прыгали. Злые строчки.
«ИЛЬЯ!!! Как ты меня задолбал! Я ухожу от тебя! Меня задолбал ты, задолбали все твои пьянки, задолбал мои подруги, меня задолбала уборка, меня задолбали детские площадки, меня задолбали мамочки в саду! Меня всё задолбало, и никто не хочет это замечать. Я выгорела в ноль! Я ухожу от тебя, а точнее уезжаю. На Бали. Надолго. Искать себя! Алиса теперь на тебе. Ты большой мальчик, справишься. Документы в спальне. Алиса сейчас у соседки. Забери и накорми. Прости, но я так больше не могу».
Ха-ха. Подумал я. Смешно. Очень. Я даже в какой-то момент поверил.
Пошёл в душ, не напрягаясь. Стою под горячей водой, в голове мысли: «Да куда она уедет? На Бали? Надолго? Деньги-то откуда? А блин... бабушкин дом же продали. Несколько миллионов у неё есть. Для Бали этого прям не на один год хватит. Ладно, бред какой-то».
Но странное чувство закралось. В душе стало как-то свободней. Воздуха больше. Я выключил воду, начал вытираться и только тогда заметил: а где все её вещи?
Косметики на полке нет. Халата нет. Её тапок нет.
Я начал понимать, что именно я вчера перед сном почувствовал. Эту пустоту. Эту неправильную тишину. Многих вещей нет на своих местах.
Я выбежал из душа. Промчался по коридору. Влетел в спальню. Аккуратная папка с документами дочки лежала на тумбочке. Постель была аккуратно застелена. Вещей Лены уже не было.
«Вот же с., — первым делом подумал я. — Хоть кровать заправила. Молодец какая».
Иронично, блин.
Но всё же до конца не поверил. Звонок на мобильный — отключён. Вот зараза. Интересно, если это правда, как долго она готовила этот побег? Как Том Хэнкс в «Побеге из Шоушенка»? Туннель в подвале долбила годами? Или всё спонтанно решилось после разговора с очередной счастливой разведённой подругой? Подругой, которая уже на втором бокале вина объяснила ей, что «ты достойна большего, дорогая».
Я сел на диван. Голый, мокрый, с капающей с бороды водой. Посмотрел на папку с документами. На пустые полки в шкафу. На букет ромашек, который я поставил в вазу несколько часов назад. Они ещё не завяли. А моя семья — уже.
И где-то глубоко внутри, под слоем похмелья, страха и неверия, зашевелилась одна единственная мысль: «А я ведь цветы купил. В последний раз. Или нет?»
А что, если это правда? Что, если она реально уехала? На Бали. Без меня. Без Алисы. Надолго. Искать себя. А я остался. С дочкой. С ипотекой. С этой грёбаной жизнью, которую мы строили 10 лет, а она взяла и сложила в чемодан за один вечер?»
В голове смешались злость, страх, обида и какое-то дикое, нелепое облегчение. «Может, это сон? — подумал я. — Может, я сейчас проснусь, а Лена будет на кухне, жарить яичницу, и спросит: "Что ты орёшь? Приснилось чего?"»
Я ущипнул себя за ногу. Больно. Не сон.
Тогда в голову полезли другие мысли. Противные. «А если она права? Если я реально задолбал? Если я не замечал, как она уставала, как молчала, как плакала в ванной, пока я смотрел футбол и пил пиво? Что, если я — тот самый идиот? Который думал, что таскает деньги в дом, а сам просто прятался за работой?»
Я хотел закричать. Или ударить стену. Или позвонить ей и сказать: «Ты дура, возвращайся, мы всё решим». Но телефон молчал. А в спальне было пусто. Так пусто, что звон в ушах стоял. Как в тот раз, когда я прыгнул с вышки на речке и наглотался воды. Только тогда меня вытащили друзья. А сейчас — кто вытащит?
Я посмотрел на дверь. На ромашки. На тапки Лены, которые почему-то остались стоять в углу. И вдруг понял: она их специально не взяла. Чтобы я не поверил до конца. Чтобы мучился. Или чтобы было куда возвращаться. Я не знал. И это «не знал» было страшнее, чем если бы она написала «я тебя ненавижу».
Я встал. Нашёл сухое полотенце. Вытер лицо. Посмотрел в зеркало. На меня смотрел мужик с опухшей рожей, седыми висками и расширенными зрачками. «Ну что, Илья, — сказал я своему отражению. — Поздравляю. Ты — папа и мама в одном флаконе. И, кажется, никто не спросил, готов ли ты».
Зеркало промолчало.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Знаешь, когда вижу лайки и подписки — понимаю, что пишу не в пустоту. Что это кому-то нужно. Не только мне. Спасибо, что вы здесь. Давайте дальше.