Часть 1. Звонок по телефону. Или как я провёл последний спокойный вечер в своей жизни, даже не подозревая об этом
— Алё, Колян, здорово, салют, мужик! Ну че ты там делаешь этим томным вечером в среду?
— Да ниче, Илюха. Пивка решил попить. Заскочил тут во дворе — разливушка новая открылась. Представляешь, крафт какой-то, но по цене как обычное. И к тому же наши сегодня играют, со сборной Египта. Да футбол, конечно, уже не тот. Раньше хоть драки были, а теперь — одни подкаты.
На фоне — Ленин голос из комнаты. Спокойный пока, но с той ноткой, которая у нормальных мужиков вызывает желание спрятаться за диван.
— Алиса, ты зубы чистила?
— Ну, ма-а-ам, я ещё пять минуточек мультик посмотрю! Ну пожалуйста!
— Пять минут. И не спорь.
— Илюха, — говорит Колян, — а у тебя там шумно. Скучно ты живёшь, брат. Ни тебе в клуб сходить, ни по пиву посидеть в тишине.
— Да не знаю, Колян, — говорю я, доливая себе вторую кружку (или третью, я уже сбился со счёта). — По мне так у нас всё ништяк. Правда, начальник зае@@л. Мы там накосячили с отгрузкой. Доски отправили во Владивосток, а двери в Краснодар. А должны были наоборот, конечно. Чей косяк — хер знает. Но вы@@ут всех точно. У нас так: если кто-то прое@@ся — виноваты все. Демократия, бл@@ь.
— Алиса! — голос Лены уже громче. — Опять все игрушки раскидала по комнате! Быстро убирать и спать!
— Ну, ма-а-ам!
— Я сказала!
— Ладно, Илюха, — Колян вздыхает в трубку. — Давай до завтра. Не кисни там с рутиной семейной. Может, в пятницу рванём куда?
— Давай, увидим.
Я кладу трубку. Отпиваю пиво. Смотрю на мигающий телевизор, где наши с Египтом возятся на поле с таким видом, будто им заплатили за ничью.
Это был вечер. Спокойный. Обычный. Ржавый такой, с привкусом разливного пива и детских капризов. Я тогда ещё не знал, что этот вечер станет последним спокойным на мой ближайший год. Что уже завтра утром я проснусь, а Лены не будет. Что «НИШТЯК» для меня и для неё — это две параллельные вселенные, которые даже не пересекаются. Что рутина, которая меня сейчас бесит — это, оказывается, и есть счастье. Тупое, но счастье. Потому что когда она уйдёт — этой рутины не станет. Будет пустота. И гречка. Но об этом позже.
Вы когда-нибудь вообще пытались понять женщин? Да-да, тех самых, которые сидят в декрете. С одним, с двумя, с тремя? Мужики работают — и всё. Все функции сняты. Ты пришёл, поел, лёг. «Устал». А они? Они — не спят, не едят, не ссут спокойно. Они — в этом аду 24/7 без выходных и без зарплаты. И когда ценить начинаем? Когда они уходят. Или когда мы остаёмся с этим всем сами. Вот как я сейчас. Но пока — я просто сижу, пью пиво, слышу, как Алиса сопит, засыпая, и думаю: «Всё нормально». Нет, Илья. Всё не нормально. Ты просто ещё не знаешь.
«Предчувствие»
Пятница. Вечер. Колян. Как обычно.
Ну, вы знаете эту историю. Мужик неделю пашет — с утра до ночи, с совещаниями, с отгрузками, с начальником, который, су@а, считает, что «задержиться на час — это проявление лояльности». А в пятницу вечером у него есть законное право. Право выдохнуть. Право забыть про «надо», «сделать», «отчитаться». Право просто сидеть в баре, пить виски с колой (ну или без колы, кто как) и смотреть на Коляна, который в сотый раз рассказывает, как он мог бы жениться на той, из параллельного, но не сложилось, потому что «она, бл@дь, хотела детей, а я хотел свободу».
Свобода, Колян, — это когда у тебя нет жены, дочки и ипотеки. А есть только ты, такси в три ночи и чувство, что завтра можно проспать до обеда. Но у меня-то ипотека есть. И дочка. И жена, которой я, кстати, цветы купил. Совсем забыл.
Суббота. Утро. Такси.
— Шеф! Тормозни у цветочного!
Я сказал это. Серьёзно. Я сказал «шеф». Кто вообще сейчас так говорит? Бабушки на рынке? Водители маршруток 90-х? Я, бл@дь. Видимо, виски с колой ударили не только в голову, но и в словарный запас.
— Чего? — переспросил таксист, смотря на меня в зеркало заднего вида. — Цветы, что ли, бабе решил купить с утра пораньше? Дома не застал?
— Не твоё дело, шеф. Тормози.
Он тормознул. Я вышел. Купил букет. Готовый. В слюнявке. С ромашками (потому что розы — это для любовниц, а для жены — ромашки, она их любит). И поплёлся домой.
На улице уже было светло. Совсем. В шесть утра, бл@дь. Я ненавижу это чувство, когда выходишь из клуба или бара, а уже светло. Как будто ты прое@@л не только ночь, но и часть дня. Как будто жизнь прошла мимо, пока ты пил виски и слушал Коляна про его «свободу».
Мысли лезли в голову. Пьяные, рваные, как старые джинсы.
«Завтра суббота. Сто пудов Лена поднимет меня в какой-нибудь ТЦ. Надо купить туфли дочке. Надо купить землю в горшочке для фикуса, который, бл@@ь, не растёт уже три года. Надо заехать к тёте Маше, тёте Глаше и, возможно, покормить единорога возле радуги. Очень важное дело — кормление единорога. Без меня там никто не справится».
Меня подташнивало. То ли от виски, то ли от этих мыслей. Но, знаете, в ТЦ есть один плюс. Я хотя бы поем на фудкорте. Крылышки? Бургер? А может, сразу два? Серьёзно? Меня сейчас эти мысли беспокоят? В шесть утра, с похмелья, с букетом ромашек в руке?
Да. Беспокоят.
Дом.
Я открыл дверь. Тишина. Странная такая. Не та тишина, когда все спят, а какая-то неправильная.
Я разделся, бросил ключи на тумбочку. Поставил цветы в вазу. Достал из холодильника колу, плеснул туда остатки виски — ритуал. Выпил. Зачем-то вымыл кружку — не помню, когда в последний раз мыл посуду в такое время.
В квартире было темно. Лена и Алиса спали. Я заглянул в комнату дочки — она лежала, раскинувшись, одеяло сбилось в комок. Поправил. Поцеловал в макушку. Пахло детским шампунем и чем-то родным.
В спальню заходить не стал. Побоялся разбудить Лену. Или просто не хотел с ней говорить. Или боялся, что она проснётся и начнётся: «Опять пьяный, опять поздно, опять ты...»
Я рухнул на диван в зале. Укрылся пледом. Закрыл глаза.
В голове гудело. Тело ломило. Но что-то было не так. Я не мог понять — что. Вроде всё как обычно. Вроде те же стены, тот же запах, та же тяжесть в ногах. Но внутри — холодок. Как будто кто-то открыл форточку, и сквозняк пробрал до костей.
— Сплю, — сказал я себе. — Просто устал. Завтра будет лучше.
Я вырубился.
Это был последний сон, в котором я думал, что у меня есть семья.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Знаешь, когда вижу лайки и подписки — понимаю, что пишу не в пустоту. Что это кому-то нужно. Не только мне. Спасибо, что вы здесь. Давайте дальше.
