Приказ министра обороны СССР № 0035 от 1954 года содержал семь страниц. На странице четвёртой был абзац о порядке принуждения к посадке. В ночь на 1 сентября 1983 года этот абзац пытались исполнить. Не получилось.
Читатель, скорее всего, помнит общую канву: над Сахалином сбили южнокорейский Boeing 747 рейса KAL 007, 269 человек погибли. Дальше начинаются версии. Я хочу разобрать не версии, а документ. Тот самый, по которому действовал лётчик Геннадий Осипович и его наземные начальники.
Откуда взялась инструкция и зачем
Система перехвата нарушителей воздушной границы оформлялась в СССР долго. Первые правила появились ещё в 1930-е, но они касались малых самолётов и работали в условиях, когда у противовоздушной обороны не было ни радиолокации в нынешнем виде, ни реактивных перехватчиков.
После войны ситуацию переписали. С 1950 по 1953 год американские разведчики RB-29 и RB-50 регулярно входили в советское воздушное пространство в районе Балтики, Чукотки и Дальнего Востока. Часть из них была сбита. Часть ушла. Каждый случай разбирали отдельно, и каждый раз выяснялось, что у командиров на земле нет единого алгоритма.
В 1954 году алгоритм наконец появился. Это и был приказ № 0035, утверждавший «Инструкцию по применению Войск противовоздушной обороны страны при нарушении государственной границы СССР иностранными летательными аппаратами». Документ переиздавался в 1961, 1966 и 1976 годах. К 1983-му действовала редакция 1976 года, но логика осталась той же, что и в 1954-м.
Что было в тексте
Инструкция различала три типа нарушителей. Первый: явный военный самолёт противника, идущий курсом на охраняемый объект. Второй: самолёт, чьё назначение не установлено, но поведение признано враждебным. Третий: самолёт, который мог оказаться гражданским, заблудившимся или терпящим бедствие.
Для каждого типа был свой порядок действий. Для первого: уничтожение без предупреждения, если нарушитель приближается к стратегическому объекту. Для второго: попытка идентификации, затем принуждение к посадке, затем огонь. Для третьего: обязательное принуждение к посадке, огонь только если экипаж нарушителя сознательно уклоняется от выполнения команд.
Принуждение к посадке расписывалось пошагово. Перехватчик должен был выйти в визуальный контакт. Подать сигнал покачиванием крыльев. Включить аэронавигационные огни. При необходимости произвести предупредительную очередь трассирующими снарядами вдоль курса нарушителя. Если экипаж нарушителя реагирует: сопровождать его на ближайший аэродром.
Вот это слово «реагирует» и стало главной точкой разрыва.
Ночь над Сахалином
KAL 007 вылетел из Анкориджа на Сеул 31 августа 1983 года. По неустановленным причинам автопилот вёл его севернее запланированного маршрута. К моменту входа в советское воздушное пространство над Камчаткой отклонение составляло около 500 километров.
Это известно из расшифровки бортового самописца, поднятого позже. В 1983 году ни советская, ни американская стороны полной картины не имели. Советская ПВО видела отметку на радаре, не отвечающую на запросы системы опознавания «свой-чужой». Над Камчаткой её вели до выхода в нейтральные воды. Над Сахалином ситуация повторилась.
Геннадия Осиповича подняли в воздух на Су-15 в 5 часов 42 минуты по местному времени. Он вышел в визуальный контакт примерно через двадцать минут. Дал предупредительную очередь. По его собственным словам, данным много позже в интервью «Известиям» в 1991 году, реакции с борта Boeing он не увидел.
Дальше начинается разрыв между приказом и его исполнением.
Что говорит документ и что произошло
Инструкция предписывала: предупредительная очередь даётся трассирующими снарядами. Это важно. Трассеры видны ночью на большом расстоянии. Экипаж нарушителя их замечает.
На Су-15 Осиповича трассирующих снарядов не было. Машина была заряжена обычными бронебойно-фугасными снарядами для пушки ГШ-23. Трассеры в боекомплекте перехватчиков ПВО к 1983 году встречались редко: их вытеснили в пользу боевых снарядов. Это зафиксировано в материалах расследования ИКАО, которое опубликовало доклад в 1993 году после передачи Россией бортовых самописцев.
Получается, Осипович исполнил предписанную процедуру формально: дал очередь. Но фактически он дал очередь, которую с земли никто бы не увидел. Экипаж Boeing 747, идущий на эшелоне 10 600 метров, ночью, не имел физической возможности заметить, что мимо прошли снаряды без светового следа.
Дальше по инструкции: если нарушитель не реагирует, перехватчик переходит к следующему этапу. Этот переход санкционирует не лётчик. Его санкционирует командующий силами ПВО района.
Кто принимал решение
Командующий 40-й истребительной авиационной дивизией генерал-майор Анатолий Корнуков отдал приказ на уничтожение в 6 часов 24 минуты. Решение принималось в условиях, которые инструкция 1954 года не описывала.
Проблема была вот в чём. Документ предполагал, что у командующего есть время на идентификацию. Минут двадцать, иногда больше. В случае с KAL 007 этого времени не было: самолёт приближался к границе нейтральных вод, после которой по правилам его уже нельзя было атаковать. Корнуков имел около шести минут на решение.
В инструкции не было пункта «если время на принятие решения меньше нормативного». Командующий действовал по второй категории: самолёт с неустановленным назначением и враждебным поведением. Враждебным он считался потому, что не отвечал на запросы и шёл устойчивым курсом, не реагируя на перехватчик.
С точки зрения текста приказа всё было исполнено. С точки зрения сути приказа: нет.
Где именно разрыв
Суть документа 1954 года была в другом. Инструкция выстраивалась как фильтр, отсеивающий случайные нарушения от преднамеренных. Каждая ступень: запрос опознавания, визуальный контакт, сигналы крыльями, огни, предупредительная очередь: была проверкой, понимает ли экипаж нарушителя, что его перехватывают.
Если понимает и не подчиняется: значит, нарушение преднамеренное. Тогда огонь оправдан.
В ночь на 1 сентября ни одна ступень фильтра не сработала так, как задумывалось. Радиозапросы шли на военных частотах, гражданский Boeing их не слышал. Сигналы крыльями ночью на эшелоне 10 600 метров неразличимы из кабины широкофюзеляжного лайнера. Аэронавигационные огни Су-15 экипаж Boeing мог принять за встречный или попутный самолёт. Предупредительная очередь без трассеров была невидимой.
Фильтр, рассчитанный на военного нарушителя дневного времени с радиосвязью на стандартных частотах, не отфильтровал гражданского нарушителя ночного времени с другой системой связи.
Это и есть документальный разрыв. Инструкция 1954 года предполагала ситуацию, в которой каждое предупреждение доходит до адресата. Инцидент 1983 года произошёл в ситуации, где ни одно предупреждение не дошло. Но в тексте инструкции не было процедуры «убедиться, что предупреждение получено». Была только процедура «подать предупреждение».
Что изменили после
После 1 сентября 1983 года международная организация гражданской авиации приняла поправку к Чикагской конвенции: статья 3 bis. Она прямо запрещает применение оружия против гражданских воздушных судов. СССР ратифицировал поправку в 1990 году.
Внутренние документы ПВО тоже переписали. С 1984 года в боекомплект перехватчиков, заступающих на дежурство по системе ПВО страны, вернулись трассирующие снаряды. Появилась обязательная процедура запроса нарушителя на международной частоте 121,5 МГц до открытия огня. Был введён минимальный временной интервал между предупредительной очередью и пуском ракет.
Эти изменения: косвенное признание того, что в 1983 году инструкция работала не так, как должна была.
Я остановился на самом документе и не разбираю здесь политическую сторону: была ли это разведывательная операция США, было ли отклонение случайным, что именно знал и не знал советский командный пункт. Эти вопросы по открытым источникам разрешить нельзя, и каждая из сторон по-прежнему держится своей версии. Документальный разрыв между текстом приказа 1954 года и его применением в 1983-м: вещь более узкая и более проверяемая.