Глава 6(2)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
— Спроси у него сам, когда очнётся.
— Ещё чего!
Ангар «Жемчуга» встретил нас гулом голосов и суетой. Первая партия так называемых мятежников — около сорока человек — уже прибыла и была размещена вдоль дальней стены под охраной «морпехов» крейсера. Рабочие сидели на полу или на ящиках, растерянные, измотанные, но живые. Некоторые были перевязаны — лёгкие ранения, полученные в ходе штурма или при взрыве дверей.
Я прошёлся вдоль рядов, вглядываясь в лица. Люди смотрели на меня настороженно — кто со страхом, кто с надеждой, кто с откровенной враждебностью. Они не знали, чего ждать. Для них я был Васильковым — представителем, а вернее, главой той самой корпорации, которая бросила их на этом астероиде и довела до отчаяния. Тем, против кого они восстали.
— Всё будет хорошо, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь, но достаточно громко, чтобы слышали все. — Я позабочусь о том, чтобы с вами обращались справедливо. Вы — не преступники, а жертвы.
Кто-то хмыкнул. Кто-то отвернулся. Но некоторые — я видел — чуть расслабились, услышав эти слова.
— Александр Иванович!
Знакомый голос заставил меня обернуться. Зина протискивалась сквозь толпу, волоча за собой упирающегося деда Батю.
— Как там, Дмитрий Сергеевич? — она всплеснула руками. — Мы места себя не находим, как он...
— Жив, — улыбнулся я. — Благодаря в том числе и вашей первой помощи.
Дед Батя, всё ещё помятый после удара по голове, подозрительно прищурился:
— А чего это ты за нас тут распинаешься? Совесть мучает?
— Батя! — шикнула на него Зина. — Человек нам помочь пытается!
— Ага, помочь. Сначала в могилу загонят, а потом помогают вылезать.
Я не стал спорить. Старик имел право на злость — он многое потерял и чуть не погиб сам. И всё это — из-за того, что корпорация моей семьи относилась к рабочим как к расходному материалу.
— Ты прав старик, — сказал я спокойно. — Совесть мучает. И я намерен сделать всё, чтобы её успокоить.
Дед Батя открыл рот, явно готовя очередную колкость, но тут в ангаре произошло движение. Второй шаттл причалил к стыковочному узлу, и створка шлюза опустилась на пол.
Новая партия рабочих потянулась внутрь — такие же измотанные, растерянные, но живые. А за ними, в сопровождении четырёх морпехов с винтовками наперевес, шли трое в магнитных наручниках.
Среди них был старый знакомый Гнус.
Я сразу узнал его тощую фигуру, крысиное лицо, бегающие глаза. Тот самый ублюдок, который предложил Ледогорову выдать меня в обмен на своё спасение. Рядом с ним шагали двое подельников — такие же крысы, такие же готовые продать кого угодно за собственную шкуру.
— Эти добровольно решили не сдаваться, — пояснил один из «морпехов, заметив мой взгляд. — Пытались захватить шаттл и улететь. Пришлось... убеждать.
Гнус поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах мелькнул страх — быстрый, животный — но тут же сменился наглой ухмылкой.
— О, барин! — протянул он. — Выжил, значит. А я-то надеялся...
— В карцер его, — сказал я, отворачиваясь. — И этих двоих тоже.
— Эй! — Гнус рванулся вперёд, но космопехи крепко держали его за плечи. — Я с тобой ещё недоговорил! Ты обещал о нас позаботиться!
— Я обещал позаботиться о жертвах. Не об ублюдках.
Его уволокли прочь, и я позволил себе глубокий выдох. Одной проблемой меньше.
— Красиво ты его срезал, — хмыкнул Толик. — Прям как в кино. «Не об ублюдках!» — он попытался изобразить мой голос, но вышло скорее пародийно.
— Заткнись, Толян, — беззлобно бросил я.
В этот момент атмосфера в ангаре изменилась. Словно температура упала на несколько градусов. Я почувствовал это раньше, чем увидел причину — по тому, как напряглись мои друзья и как находящиеся в отсеке «морпехи» вытянулись по стойке смирно.
Князь Никита Львович Трубецкой, командир крейсера «Жемчуг», вошёл в ангар с видом человека, который только что проглотил что-то крайне неприятное.
Он был безупречно затянут в парадный мундир с золотым шитьём. Его лицо — породистое, с тонкими чертами и надменным изгибом губ — выражало такое отвращение, словно он ступил в выгребную яму. Светлые волосы идеально уложены, ни единого волоска не выбивается из причёски. Но на скуле красовался свежий синяк — багровый, с желтоватыми краями, явно полученный не так давно.
— Господин Васильков, — произнёс он, и одно это слово было пропитано таким презрением, что хватило бы на целую обвинительную речь.
— Господин Трубецкой, — ответил я в тон. — Какая неожиданная встреча.
— Вижу, ты в своём репертуаре, — Трубецкой окинул взглядом моих друзей, не скрывая отвращения. — Окружил себя отбросами и наслаждаешься происходящим.
Папа шагнул вперёд, но я остановил его жестом.
— Эти «отбросы» только что спасли несколько сотен жизней, князь. В том числе, возможно, и вашу карьеру.
Трубецкой дёрнул щекой.
— О моей карьере не беспокойся. Она в полном порядке.
— Правда? — я позволил себе лёгкую улыбку. — А я слышал, что вы чуть не отдали приказ на бомбардировку гражданского объекта. Это, знаете ли, не очень хорошо будет смотреться в послужном списке.
Тишина. Морпехи, рабочие, даже мои друзья — все замерли, наблюдая за нашей словесной дуэлью.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.