И вновь Катина рука выводила на листке: "Сидорову Ю.В. от Панелопиной Е.З. Заявление…" Но опять не хватило духу завершить начатое. Теперь уже наверняка не от страха остаться без работы и, соответственно, без денег. Понимала, что Юра для нее потерян навсегда, что вот это чудовище в очках с громогласным голосом и жутким характером — не Юра, не ее Юра. Может, он и остался Сидоровым, но уже не тем, совершенно другим. Чужим, жестоким, несправедливым.
Впрочем, насчет справедливости можно было бы поспорить. Что с дисциплиной у Кати проблемы — это правда. Не только опаздывала частенько, но и сбежать хотя бы на пять минут пораньше тоже любила — старалась успеть сесть в троллейбус, пока народ из офисов не повалил. А что продажи у нее упали — тоже правда. Вот только как ему, бестолковому, объяснить, что в этом он сам же и виноват. Потому что невозможно думать о продажах в его присутствии. Потому что, видя его каждую секундочку через прозрачные до безобразия стены — кто их только придумал? — можно лишь мечтать о том, как бы вдруг жалюзи оказались опущенными, и тогда Катерину не нужно было бы вызывать "на ковер" — она бы сама побежала с радостью. Даже если бы Юра не желал ее видеть, она бы все равно пришла к нему, все равно бы открылась. Сказала бы ему все-все. Как ей было плохо без него, как она его любит, как пыталась его забыть, и что из этого ничего не получилось. Объяснила бы, раз он сам не понял, что Ковальский в ее жизни — чистая случайность и самая большая ошибка. Что она просто все неверно рассчитала, а на самом деле… Ох, как же сложно все объяснить. Но она бы все равно нашла слова, она бы сумела. Для этого нужна была такая малость — закрытые жалюзи…
На мониторе мигнул конвертик: "В вашем ящике одно новое сообщение". Щелкнула по нему машинально, прочитала: "И чего он к тебе прицепился? Катерина посмотрела на Светку, кивком поблагодарила за поддержку. Про себя подумала: "Знала бы ты, за что!" Никто из коллег даже не догадывался о том, что новый шеф и Панелопина — старые знакомые. И не просто знакомые…
Неожиданно для себя самой Кате стало ужасно жалко Юру. Ведь подчиненные решили, что он такой строгий, вредный начальник, а на самом деле он же совсем не такой. Он добрый, чуткий, ласковый… Был когда-то. Нет, наверняка он таким же и остался, но только для своих. А Катя, увы, уже не подходит под это определение. Своя у него теперь жена. И мальчонка тоже свой. Вот перед ними он и открывает душу. А на работе…
Наверное, она все-таки должна уйти. Сидоров, скорее всего, надеялся на ее понятливость. Каким бы жестким и деспотичным ни хотел казаться со стороны, но уволить кого бы то ни было не мог, не в его это было натуре, уж кто-кто, а Катя это прекрасно знала. Да, она определенно должна написать заявление. Вновь склонилась над бумагой, занесла ручку, написала "Прошу", и в очередной раз отступила. Бросила ручку на стол, припечатав ее ладонью. Вздохнула.
Что же делать? Уйти? И что? Она жила без него нескончаемо долгих шесть лет, даже не надеялась на встречу. Судьба сама подарила ей несказанное счастье вновь видеть любимого. А Катя должна отказаться от такого подарка? Нет, это выше ее сил. "Мой, никому не отдам!"
"Мой?" Да она его уже отдала, давно, в тот момент, когда решила отомстить ему столь безумным образом. И как ей только в голову могло взбрести выйти замуж за Ковальского? Хотя… учитывая, что на самом деле выходить за него она и не собиралась, это был не такой уж плохой план. Жаль только, не сработал. А теперь любимый принадлежал другой женщине. Может, с рыжей Катерина еще и могла бы поспорить, хотя не в ее характере было разбивать чужие семьи, но она никак не могла считать Юру чужим. Ровно до тех пор, пока на фотографии не увидела счастливую семью. Сложившуюся, сформировавшуюся. Полноценную.
Даже если Катерина и смогла бы увести мужа от жены, то никогда не решилась бы забрать отца у ребенка. Нет. Она должна признать поражение и отойти в сторону. Она сама виновата. Она сама отказалась от своего счастья, так разве имела право разрушать чужое?
Нерешительно, даже с некоторой опаской Катерина вновь взяла ручку, придвинула к себе лист бумаги. Перечитала написанное: "Сидорову Ю.В. от Панелопиной Е.З. Заявление. Прошу…" Дрожащей рукой продолжила: "… уволить меня по собственному желанию". Больше никаких "Люблю, целую", никаких сантиментов — они чужие друг другу, никакой фамильярности. Поставила число, подпись. Еще раз перечитала. Да, все правильно, никаких ошибок. Так должно быть. И так будет.
Рассказ "Катюшина любовь" 12 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈