Денис и Кристина прожили вместе три года. Он — музыкант, она — художница. Их связывало не только взаимное притяжение, но и родство творческих душ. Жили они в обычном областном центре, где каждый второй мечтал вырваться в столицу, а каждый третий уже смирился.
Полгода назад Денис с приятелями по группе решили: пора покорять Москву. Там, рассуждали они, больше шансов быть услышанными, иначе так и сгинешь в безвестности. Кристина выслушала его спокойно, не стала спорить, только напутствовала с блеском в глазах:
— Окей. Конечно, поезжай. Может, повезёт. Удачи.
Но слёзы всё равно блестели в её светло-карих глазах. Когда перрон вместе с вокзалом поплыл назад, Денис разглядел в окне её худенькую фигурку в толпе провожающих. Внутри шевельнулась жалость, потом закралось сомнение: а правильный ли выбор он сделал?
В Москве всё завертелось быстро. Сняли вскладчину квартиру за восемьдесят две тысячи в месяц, заселились, принялись искать работу, выступали в окраинных клубах, мечтая о большем.
Денис приезжал к любимой часто — почти каждые выходные. Ему казалось, что всё по-прежнему. Но сомнения доконали его окончательно, и он решил вернуться. Выступать с группой больше не хотелось. Он собрался сказать Кристине, что возвращается навсегда.
Однако в субботу она приехала сама.
— Денис, нам надо расстаться. Я влюбилась в другого. У нас с ним отношения давно, но до твоего отъезда они были платоническими, а теперь стали настоящими. Я решила с тобой порвать.
Она не дала ему сказать ни слова, выскочила за дверь — только мелькнула растрёпанная причёска из длинных пепельных волос.
Денис не побежал догонять. Он без сил упал на кровать, разбитый и уничтоженный. Ему казалось, что он потерял единственную любовь. Он много думал о своей вине, не понимал, почему всё идёт наперекосяк, и вдруг осознал: у него ничего не ладится уже целый год, а он лишь делает вид, что всё в порядке. На их отношения он смотрел по-детски, как мальчишка.
Он лежал и думал:
«Я возвращаюсь в родной город. Больше всего на свете я хочу снова завоевать любовь Кристины. Именно завоевать, а не заставить жить со мной в одной квартире. Пусть она поймёт: можно начать всё сначала. Я многое осознал. Я наконец-то стал взрослым».
Денис собрал пожитки и рванул на вокзал. В кармане он крепко сжимал бархатную коробочку с кольцом.
***
До родного города он доехал на рассвете. Знобило от нервов, но в груди горела решимость: он объяснит всё, упадет на колени, докажет, что изменился. Он представлял, как Кристина плачет и бросается ему на шею, а он достаёт коробочку, и слёзы эти становятся счастливыми.
Старая обшарпанная пятиэтажка встретила его запахом жареных семечек и бродячих кошек. Денис взбежал на третий этаж, перевёл дыхание, поправил ворот и нажал на звонок.
За дверью послышались тяжёлые шаги. Не Кристинины — она ступала легко, почти бесшумно. Шаги были грузные, уверенные, собственнические.
Дверь открыл амбал. Широкий в плечах, с бритой головой, короткой шеей и взглядом, который не обещал ничего хорошего. Гриша — так, кажется, назвала его Кристина. Денис его раньше никогда не видел, но узнал сразу, потому что больше узнавать было некого.
— Ты кто? — спросил Гриша. Голос низкий, с хрипотцой.
— Денис. Я к Кристине.
— А, тот самый бывший, — протянул Гриша без злорадства, скорее с утомлённой констатацией факта. — Слушай, бывший. Она не хочет тебя видеть. Сказала передать, чтобы ты не приходил больше. Всё понял?
— Мне нужно с ней поговорить, — выдавил Денис, чувствуя, как пальцы в кармане судорожно сжимают коробочку. — Хотя бы минуту.
Гриша вздохнул так, словно его оторвали от важного дела — может быть, от просмотра футбола или поедания пельменей. И сделал шаг вперёд.
Дальше Денис запомнил только отдельные кадры: как захрустели под спиной перила лестничного пролёта, как мир перевернулся вместе с лестницей, как правое плечо встретилось с бетонным углом. Гриша не бил. Он просто взял Дениса за грудки, вынес на площадку и спустил — аккуратно, деловито, будто выносил мусор. Две ступеньки, поворот, ещё три. Денис попытался ухватиться за стену, но Гриша разжал пальцы, и музыкант покатился кубарем до самого первого этажа, больно ударившись копчиком о последнюю ступеньку.
— Не приходи больше, — сказал Гриша сверху. Дверь захлопнулась.
Денис лежал в подъезде, смотрел на грязный потолок и чувствовал, как в кармане под ним хрустнула бархатная коробочка. Он вытащил её — та была смята, но не раскрылась. Кольцо, наверное, уцелело.
Он поднялся, отряхнулся, прихрамывая вышел во двор. И остался там.
Денис ходил под окнами. Сначала час. Потом два. Потом весь день. Туда-сюда, туда-сюда, как маятник, который кто-то завёл, а выключить забыл. Он смотрел на третье окно на третьем этаже — там, где Кристина раньше выращивала герань. Герань стояла на месте, но шторы были задёрнуты. Иногда они раздвигались на секунду — Денис различал женский силуэт, — и тут же снова смыкались.
На вторые сутки пошёл дождь. Денис стоял под козырьком соседнего подъезда, сжимая в руке коробочку, и смотрел на тускло светящееся окно. Он попытался позвонить — трубку не брали. Написал сообщение: «Я тебя люблю. Я всё понял. Дай один шанс». Прочитано — молчание.
На третьи сутки он уже не ждал чуда. Он просто ходил, потому что не знал, куда себя деть. Домой — в пустую квартиру — возвращаться не хотелось. В Москву — тем более. Он словно завис между двух жизней, ни одна из которых его больше не принимала.
На четвёртый день из подъезда вышли Кристина и Гриша. Она не взглянула в его сторону. Амбал на секунду задержал взгляд, но ничего не сказал. Они сели в старую тёмную иномарку и уехали.
Денис смотрел вслед, и только тогда понял окончательно, что проиграл. Не потому что Гриша сильнее. А потому что Кристина приняла решение ещё до того, как он приехал. И никакое кольцо, никакое «я стал взрослым» не могло это изменить.
Он разжал пальцы. Коробочка упала в мокрую листву у подъезда.
Недаром говорят: хорошо тот грибы собирает, кто вовремя их рвёт. Запоздалый гриб уже червив, а засохший рассыпается в прах. Так и любовь — её нельзя отложить на потом, нельзя уехать в Москву, наиграться в свободу и вернуться за наградой. Пока ты ищешь лучшую поляну, твоё место уже занято другим.
Денис поднял коробочку, вытер с лица дождь и побрёл на вокзал. На этот раз — в Москву. Без группы, без девушки, без иллюзий. Взрослым, как он и хотел. Только почему-то взрослая жизнь оказалась вовсе не такой, какой он её себе представлял.
***