Север. Восьмидесятые.
Наталья ввалилась в коридор барака, отряхивая с валенок колючий иней. На улице – терпимо, под тридцать, но туман стоял плотный, кислый, пробирающий до костей. Весь день на двух работах – ноги гудели, поясница ныла тупой, знакомой болью. В те годы часто возникали пожары на местных складах, Наташа нанялась обрабатывать здания противопожарной жидкостью. Работать приходилось с 40-литровыми флягами. На основной работе она была страховым агентом.
В её барачной комнате царила тишина, нарушаемая лишь шуршанием карандаша по бумаге. Дочь Саша, склонившись над столом, выводила в альбоме бесконечные узоры. На диване, укрывшись пледом, недвижно лежала квартирантка Люся, уткнувшись в книгу – старалась быть начитанной, видимо.
– Сашенька, – голос Натальи прозвучал устало, но мягко, – а рыбы мне чуточку не оставила? Так есть хочется…
Дочь резко подняла голову. Большие, как незабудки, глаза глядели на мать прямо, без утайки.
– Мам, да я б и оставила, – выпалила она, – кабы мне самой хоть кусочек с той сковородки перепал! Папа сегодня на обед приходил! Всё, наверное, и съел!
Новость ударила Наталью неожиданностью. Виктор? Днем? Обычно он трапезничал в профилактории… Взгляд скользнул в угол – там пустовала бутылка из-под дорогого вина, «Солнцедара» или чего-то подобного. Колючая мысль: «Один-то он ее не осушил?»
– Саша, папа один был? – спросила Наталья, уже чувствуя ледяную тяжесть в груди.
– Нет, с ним тетя Люся. Она потом… из-за занавески вышла. Вся красная, волосы растрепанные. Как я пришла.
Наталья медленно повернулась к дивану. Люся притворялась, что читает, но страницы давно не перелистывались.
– Люсь, а ты на работу не ходила, что ли? – Голос Натальи был ровным, но в нем зазвучала сталь.
Квартирантка вздрогнула, отложила книгу.
– Да я… я новую работу искала! Отгул брала! – оправдывалась она, избегая взгляда.
– Оленина же в холодильнике лежит, – продолжила Наталья, наступая. Каждое слово падало, как камень. – Неужели приготовить ничего не догадалась? Ребенок а меня голодный остался!
– Я ж не могу в чужой семье хозяйничать! – парировала Люся, в голосе – фальшивое возмущение.
– Это тебе полгода жить тут не мешало! – сорвалось у Натальи. Усталость, холод, голод – терпение лопнуло.
Люся вскочила, лицо перекосилось.
– Ага! Уже попрекаешь! Да я от вас скоро уйду! Молодой человек у меня появился, с квартирой! Тем более… – она бросила ядовитый взгляд, – ты с Виктором-то вместе не спишь! Я заметила! Надеюсь, не из-за меня?!
Наталья смерила ее взглядом. «Молодой человек? У этой мешковатой, рыхлой, как мешок с отрубями? Брешет, наверняка…» Но, к изумлению Натальи, Люся вскоре действительно съехала к некому Павлику. Тоненькому, юркому пареньку с симпатичным лицом и черным кудрявым чубом. Люся быстро уволилась с работы и долгие годы жила припеваючи на его содержании. Они даже расписались.
Виктор же в лютые морозы предпочитал ночевать у приятеля-врача в теплом профилактории. Дома, в промерзшем бараке, спасались только «козлом» – самодельной печуркой с открытой раскаленной спиралью, зловеще светившейся в ночи алым глазом. Без него к утру можно было превратиться в ледышку. Но однажды ночью именно «козел» стал причиной беды. Искра, тлеющая пыль, сухая древесина стен…
***
Огонь. Он пожирал все с жадной скоростью. Наталья и Саша выскочили на трескучий мороз в чем были – в тонких ночных рубашках. Стояли, обнявшись, глядя, как гибнет их и без того скудный мирок. Соседи не дали замерзнуть – приютили, согрели. Наутро принесли кто что мог: одежду, посуду, постель – погорельцам.
Наталья, всегда осторожная, в свое время застраховала скарб. Теперь по страховке выдали сумму, по тем временам весьма приличную. На эти деньги она купила все необходимое заново. И тогда, несмотря на шепотки и откровенные возражения знакомых («Да возьми, Наташ, люди от души!», «Не гордись!»), Наталья аккуратно, вещь за вещью, раздала все пожертвованное обратно. Без пафоса, без упреков. Просто, с тихим достоинством. Ее дом сгорел, но покупать милостыней новую жизнь она не собиралась. Длинный рубль страховки дал ей эту возможность – начать с чистого листа. На своих условиях. Через несколько лет они уехали в свой город на Урал. Потом и Люся с мужем подтянулись. Но это уже другая история.
***