1907 год, Нью-Йорк. Санитарный инженер Джордж Сопер расследует вспышку брюшного тифа в одной из богатых семей города. Перебрав все возможные источники — воду, молоко, сточные трубы, — он приходит к неожиданному выводу.
Заразу разносит кухарка.
Мэри Маллон. 37 лет. Иммигрантка из Ирландии. Выглядит совершенно здоровой. Никогда не жаловалась на живот, не имела температуры, не чувствовала слабости.
Но в её желчном пузыре живут миллиарды бактерий брюшного тифа.
Так Америка узнала о первом бессимптомном носителе опасной инфекции. А Мэри Маллон вошла в историю как «Тифозная Мэри».
Ирландка на заработках
Мэри родилась в 1869 году в Ирландии, в графстве Тирон. В 15 лет эмигрировала в США. Жила с дядей и тётей, потом устроилась кухаркой в богатые семьи.
Готовила она хорошо. Особенно славилась персиковым мороженым.
Проблема была в том, что Мэри не мыла руки. Совсем. «Не понимаю цели мытья рук», — признавалась она позже. Бактерии из её организма попадали на продукты, особенно на те, что не проходили термическую обработку. Мороженое, например.
Где она работала — там болели
С 1900 по 1907 год Мэри сменила восемь мест работы. В семи из них вспыхивал тиф.
В Мамаронеке, где она проработала две недели, появились заболевшие. В Манхэттене, куда она переехала в 1901 году, у членов семьи открылись лихорадка и диарея. Прачка, работавшая в том же доме, умерла.
В семье адвоката, куда Мэри перешла следом, заразились семь из восьми человек. Женщина несколько месяцев ухаживала за больными, чем только способствовала распространению болезни.
В 1904 году она нанялась в семью адвоката Генри Джилси. 1 июня вышла на работу, а 8-го числа прачка в том же доме заболела тифом. Семья не пострадала, но четверо из семи слуг слегли.
В 1906 году — семья банкира Чарльза Уоррена на Лонг-Айленде. 27 августа заболела дочь. К 3 сентября шестеро из 11 домочадцев лежали с тифом.
Владелец особняка нанял экспертов. Те две недели исследовали воду, трубы, канализацию. Ничего не нашли.
Перешли к персоналу.
Охота на кухарку
Экспертом был Джордж Сопер — санитарный инженер, специалист по тифу. Он вычислил Мэри: там, где она работала, люди болели.
Сопер пришёл к ней на кухню и сказал, что она распространяет заразу. Предложил сдать анализы. Мэри схватила вилку для разделки мяса и бросилась на него.
Инженер ретировался.
Он выследил её любовника, договорился о встрече на их квартире. Пришёл с доктором. Мэри пришла в ярость. Снова отказалась.
Сопер обратился в Департамент здравоохранения Нью-Йорка. Описал Мэри как «ходячую пробирку для размножения бацилл», способную вызвать эпидемию.
Департамент отправил к ней доктора Сару Бейкер. Мэри была убеждена, что её преследуют.
Через несколько дней Бейкер вернулась с полицией. Увидев стражей порядка, Мэри убежала. Её нашли в шкафу.
Поездку в больницу Бейкер вспоминала как «дикую». Мэри вела себя «как разъярённая кошка в клетке».
Первый карантин
Мэри доставили в инфекционную больницу на острове Норт-Бразер. Привязали ремнями к койке. Взяли анализы. В туалет не выпускали — использовали медицинское судно.
Анализы показали: в организме Мэри живут бактерии брюшного тифа. Сама она здорова.
Ей предложили удалить желчный пузырь — главный резервуар инфекции. Мэри отказалась. Операция в те годы была рискованной, от неё умирали.
19 марта 1907 года её отправили на трёхлетний карантин. Всё тот же остров Норт-Бразер.
Мэри не верила, что распространяет болезнь. Четверть из 163 анализов, взятых за два года, были отрицательными. Она передавала образцы в независимую лабораторию — ни один не показал бацилл тифа.
В 1909 году она написала письмо, в котором жаловалась, что к ней относятся как к «подопытному кролику». Ей выписывали экспериментальное лечение, которое грозило отказом почек.
В 1910 году Мэри отпустили. При условии, что она никогда больше не будет работать поваром.
Возвращение к плите
Мэри попыталась стать прачкой, управляла небольшим пансионом. Но заработки были мизерными. Повредила руку, рана инфицировалась, несколько месяцев не работала.
Она вернулась к тому, что умела лучше всего, — готовить. Под псевдонимом Мэри Браун. Она работала в гостиницах, ресторане на Бродвее, даже в санатории в Нью-Джерси.
Вспышки тифа случались, но связать их с Мэри не удавалось.
До 1915 года.
Второй, пожизненный
В женской больнице Слоун заболели 20 человек. Один умер. Главный врач пригласил Сопера — того самого инженера, который выследил Мэри в 1907 году.
Сопер опознал её по описанию сотрудников. И по почерку в письмах.
Мэри арестовали на кухне друга в Уэстчестере. 27 марта 1915 года её отправили на пожизненный карантин.
Она оставалась на Норт-Бразере 23 года. Работала санитаркой, потом лаборанткой — мыла пробирки, вела учётные записи, готовила образцы для патологоанатомов.
В 1932 году перенесла инсульт, осталась наполовину парализована. Умерла 11 ноября 1938 года от пневмонии. Похороны посетили девять человек.
Случай Мэри Маллон разделил американское общество. Одни считали её безответственной убийцей, вернувшейся к плите после предупреждения. Другие — жертвой государственного произвола.
Мэри дважды арестовывали без ордера, держали в карантине 26 лет, хотя она ни разу никому не причинила вреда умышленно.
В 1909 году она попыталась судиться с министерством здравоохранения. Дело дошло до Верховного суда. Тот постановил: общественное здоровье важнее прав отдельной личности. Иск отклонили.
Пресса создала негативный образ. Акцент делали на её ирландском происхождении и низком социальном статусе. Демонизировали. После второго ареста её называли умышленной убийцей.
Сама Мэри до конца жизни не верила в свою вину. Она знала: тиф передаётся через грязную воду и продукты. Но она мыла овощи, варила супы, жарила мясо. Как бациллы попадают в еду, если пища проходит термическую обработку?
Концепция бессимптомного носителя была неясна даже многим врачам. Что уж говорить о простой ирландской кухарке.
А вы знали, что Мэри Маллон не мыла руки, потому что «не понимала цели мытья рук», и её любимым блюдом было персиковое мороженое, которое она готовила без термической обработки?
Как думаете, пожизненный карантин Мэри — справедливая мера или нарушение прав человека?
Делитесь мнением в комментариях.