Глава 4. Он полчаса пытался сделать выговор, а Зинаида Марковна сказала всего три слова и отчет был готов
Начало ЗДЕСЬ.
Ранее в Главе 3: Мухин купил курс «Командирский голос за 30 дней», тренировался дома, пока сосед-военный не взялся помочь по-армейски. Результат: полная потеря голоса, но пока Мухин общался записками, отдел впервые заработал как часы. Скоро голос вернулся, а вместе с ним вернулись старые проблемы…
Записки были хороши, но … человеческий фактор никто не отменял… Кое- кто очень быстро адаптировался и … следующий отчёт Аркадия Семёновича Пряхина не был сдан в понедельник, не был сдан во вторник и к среде тоже сдан не был. Записку, которую Мухин положил ему на стол ещё на прошлой неделе, Аркадий, конечно же, прочитал, потому что записка исчезла, но отчёт от этого не появился, а вместо него в одно прекрасное утро на столе Мухина появилась встречная записка: «Евгений Палыч, всё будет, работаю над этим. А.С.П.» - и инициалы были выведены так красиво, так округло, с таким каллиграфическим достоинством, что казалось, Аркадий потратил на них больше времени, чем на сам отчёт.
Мухин понимал, что нужно поговорить. Не написать, не намекнуть, не положить ещё одну записку, а придется поговорить, голосом, глядя в глаза, как это делают нормальные начальники, когда подчинённый не сдаёт то, что должен был сдать в прошлую пятницу.
Слово «выговор» пугало Мухина примерно так же, как недавно назад пугало слово «совещание». Может, даже сильнее, потому что совещание - это хотя бы много людей, можно спрятаться за повесткой, за цифрами, за общим шумом, а выговор - это ты и он, один на один, и никаких цифр, за которыми можно укрыться.
Мухин решил подготовиться.
________________________________________
В мужском туалете на втором этаже перед зеркалом над раковиной Мухин репетировал. Он выпрямился (насколько мог, сутулость - дело привычки, а привычка - дело двадцати лет за компьютером), нахмурил брови и сказал зеркалу:
- Аркадий Семёнович, ваш отчёт...
Пауза. В зеркале на него смотрел человек, который скорее просит прощения, чем делает выговор. Тогда Мухин попробовал ещё раз, строже:
- Аркадий Семёнович, я вынужден обратить ваше внимание...
Нет, слишком длинно. Пока дойдёшь до конца фразы, Аркадий успеет налить чай, обсудить погоду и перевести разговор на смысл жизни.
- Аркадий Семёнович, где отчёт?
Коротко, прямо, даже почти жёстко. Мухин попробовал добавить указательный палец - вытянул руку и ткнул пальцем в зеркало. Получилось не грозно, а как будто он показывает зеркалу, что на нём пятно.
В этот момент дверь туалета открылась, и вошла уборщица Тамара Васильевна с ведром и шваброй. Она увидела Мухина, который стоял перед зеркалом с вытянутым пальцем, строгим лицом и фразой, застывшей на губах. Мухин увидел Тамару Васильевну и застыл в ступоре, осознавая нелепость своей позы и краснея. Несколько секунд они смотрели друг на друга.
- Я... тут... репетирую, - сказал Мухин.
Тамара Васильевна молча развернулась и вышла. Мухин слышал, как в коридоре она сказала кому-то: «Новый начальник в туалете сам с собой разговаривает», и этот кто-то ответил: « Мухин что ли? Ну, бывает».
------
Аркадий пришёл по первому зову, что удивительно. Сел в кресло напротив Мухина, устроился удобно, закинул ногу на ногу и посмотрел с выражением спокойной доброжелательности, как человек, который пришёл не на выговор, а в гости.
- Аркадий Семёнович, - начал Мухин и даже сам удивился, что голос не дрогнул, - ваш отчёт...
- Евгений Палыч, - перебил Аркадий мягко, с искренней заботой, - а как ваше горло? Прошло? Вы на прошлой неделе совсем без голоса ходили, я переживал, честное слово.
- Спасибо, прошло, но отчёт...
- Нет, ну правда, ларингит - это серьёзно, у меня племянник в том году так же: говорить не мог, две недели шёпотом, врачи сказали - связки, покой, молчание. Вы, кстати, к врачу-то ходили или так, сами?
- Ходил, - Мухин кивнул. - Но я хотел про отчёт...
- Правильно, что ходили, а то некоторые запускают, а потом годами хрипят. А вы чай с мёдом пьёте? Мёд, главное, не в кипяток, а в тёплое, иначе все свойства теряются, это научно доказано. Вот, давайте я вам налью.
И Аркадий встал, подошёл к чайнику, который стоял на подоконнике в кабинете Мухина, налил чай в мухинскую кружку и поставил перед ним.
- Вот. Пейте. Здоровье важнее любого отчёта.
Мухин взял кружку просто потому, что руки нужно было куда-то деть, и кружка подходила лучше, чем вытянутый палец.
Дальше всё пошло как-то само: Аркадий спросил, тяжело ли быть начальником (Мухин сказал, что да), и как семья относится (Мухин сказал, что семьи нет, только кот), и Аркадий сказал, что кот - это тоже семья, у него самого дома собака, лабрадор, Чапа, которая тоже не любит, когда на неё кричат, и вообще, Евгений Палыч, вы знаете, что я давно хотел вам сказать, вы слишком много на себя берёте, начальник - это же не тот, кто всё делает сам, а тот, кто делегирует, вот Сан Саныч, помните, он же вообще ничего не делал и все его любили.
Через полчаса Мухин обнаружил, что это он рассказывает Аркадию про провальное совещание, про курс за три тысячи четыреста рублей, про соседа Михаила Иваныча, который чуть не сорвал ему голос окончательно, и про кота, который теперь прячется каждый раз, когда Мухин открывает рот шире обычного. Аркадий слушал, кивал, подливал чай.
Отчёта по-прежнему не было.
Мухин осознал это, когда Аркадий уже стоял в дверях и говорил:
- Спасибо за разговор, Евгений Палыч, прям по душам поговорили, давно так не общались.
И ушёл. С чистой совестью и пустыми руками.
Мухин остался за столом, с пустой кружкой, которую ему налил человек, пришедший на выговор. Он посидел, посмотрел на кружку, потом на дверь и медленно до него дошло, что произошло: он вызвал подчинённого, чтобы потребовать отчёт, а вместо этого рассказал ему про своего кота. И подчинённый ушёл довольный, а начальник остался без отчёта и без малейшего понимания, что дальше делать с этим подчиненным.
-----
К Зинаиде Марковне он пришёл не за помощью. Он пришёл за кофе, потому что свой неожиданно закончился, а идти к кофемашине, где вечно толпились сотрудники, Мухин по-прежнему избегал. Зинаида Марковна молча налила ему из своего термоса и спросила:
- Что с лицом?
- В смысле?
- В прямом. У вас лицо «как в воду опущенного».
Мухин и рассказал от души всё по-честному. Коротко, потому что с Зинаидой Марковной длинно не бывает - она слушает так, будто каждое лишнее слово стоит ей денег.
Зинаида Марковна выслушала, поджала губы и сказала:
- Евгений Палыч, отчёт будет через час.
- Как это?
- Так.
Она встала и вышла. Мухин остался с кофе из термоса и ощущением, что присутствовал при чуде, но не понял механизма.
Через сорок минут отчёт лежал у него на столе и даже с правильными цифрами. Всего сорок минут. Мухин полчаса разговаривал - и ноль, а Зинаида Марковна сказала три слова - и результат.
Он дождался, пока Зинаида Марковна вернётся на своё место, подошёл и спросил тихо:
- Зинаида Марковна, как?
Она посмотрела на него поверх очков.
- Я сказала, что если отчёта не будет через час, я перестану покрывать его опоздания. Он каждый вторник приходит на двадцать минут позже, а я не отмечаю в журнале. Теперь отметила бы.
- И всё?
- И всё.
Она вернулась к работе, тк разговор был окончен.
------
Мухин, осененный догадкой, вернулся в кабинет, сел за стол и достал свой блокнот в клеточку, тот самый, из которого вырывались записки, открыл чистую страницу и написал одно слово, подчеркнув его дважды:
«Рычаг»
И ниже, помельче: «Найти рычаг. У каждого свой. Узнать какой».
Потом подумал и приписал:
«Не путать с шантажом, хотя похоже».
------
Мухин уже тогда начал понимать, что быть начальником - это не про голос и не про строгое лицо перед зеркалом, а про что-то другое, но пока не знал, про что именно. И уж точно не знал, что ответ придёт оттуда, откуда он меньше всего ждал: из телефонной трубки, в которой будет орать незнакомый снабженец с завода, а Мухин будет молчать… и что это молчание окажется сильнее любого крика.
Продолжение следует…