Начало. Глава 7
Спал я плохо, то и дело просыпаясь. Настя тоже ворочалась во сне и стонала. Она периодически кого-то звала, но кого я не мог разобрать. Несколько раз я вставал и выходил на улицу покурить. Какое же здесь бездонное звёздное небо! С порога дома был виден млечный путь. Даже голова закружилась. Я слегка покачнулся и коснулся перил на крыльце. Я увидел Степана Фёдоровича. Он сидел на стуле в кабинете и мужчина в мятом костюме допрашивал его, хотел узнать где нахожусь я и куда он увёз Настю. Да, подставил я его, а сам спрятался. Нужно предупредить Фёдоровича.
Я вернулся в дом и посмотрел на экран телефона. Три часа ночи. Для звонка либо слишком рано, либо слишком поздно. Я написал ему смс. Он перезвонил мне рано утром. Ещё не было шести.
— Да не боись, Серёга, не выдам. Прикинусь шлангом. А там пусть хоть запроверяются! Ничего не знаю. Был заказ, увёз, привёз. Кто, чего, знать не знаю, ведать не ведаю. В деревню я вас отвозил даже навигатор не включал. Вы главное телефонами своими не пользуйтесь.
— У Насти нет с собой телефона, а мой краденый лет десять назад. Сим карта там тоже не моя.
— То есть краденный?
— Парень в детдоме его где-то стырил, а я у него выменял.
— Ясно. Ещё лучше. Ну и не звони мне больше пока. Лучше к соседке сбегай и от неё набери.
— Хорошо.
Значит меня уже ищут. Я зашёл в дом, посмотрел на Настю, она спала, и лёг на диванчик в этой же комнате. В сон провалился тут же. Мы снова на качелях. Вокруг молнии, но над нами солнце. Мы как будто под невидимой защитой. И Настя смеётся. Вдруг она мне начала кричать:
— Сергей, проснись!
Я открыл глаза. Мой телефон разливался трелью. Рядом сидела Настя и будила меня.
— Сергей, проснись! Твой телефон уже третий раз трезвонит.
Я взял трубку и посмотрел кто. Елизавета Павловна.
— Алло. — ответил я.
— Сергей, ты где? — спросила она грозным голосом. Я знал этот тон, за ним всегда следовало наказание.
— Что случилось?
— Это я у тебя хотела узнать, что случилось? Ко мне из полиции приходили, тебя искали! Сказали, что ты человека похитил!
— Что за бред? ! — нервно засмеялся я. Как они быстро на меня вышли!
— Да вот не бред! Мне показали видео с камер видеонаблюдения! Прости, но тебя я узнаю всегда!
— Мама Лиза, я никого не похищал!
Я слышал как она тяжело вздохнула в трубке. Мы её называли мамой в детстве, когда она ругалась. И после этого она смягчалась.
— Рассказывай! — приказала она уже более мягким голосом. И я ей всё рассказал с самого начала. И как познакомился с Настей, и как она оказалась в больнице.
— Понятно. Почему ты ко мне сразу не пришёл?
— Не хотел впутывать.
— Не хотел он! Сразу надо было! Так вот, слушай. Есть среди моих бывших воспитанников очень хороший адвокат. Я ему позвоню и попрошу помочь тебе. Но больше НИЧЕГО не предпринимай! Понял?
— Да. Елизавета Павловна.
— Ну вот и славно. А ты сейчас с ней?
— Да.
— Помощь ещё какая-нибудь нужна?
— Нет, Елизавета Павловна. Спасибо.
— А с работой у тебя что?
— Я отпросился. Сказал, что нужно уехать на недельку по важному делу.
— Ну хорошо. Ты только не теряйся, Серёж. Я же за тебя переживаю.
— Хорошо, мама Лиза, не буду.
Она отключилась. Весь разговор Настя сидела рядом.
— Она знает о твоих способностях?
— В детском доме все знают. Ты как себя чувствуешь?
— Лучше. Есть очень хочется.
Я посмотрел на время. Был уже полдень.
— Ох, ничего себе мы спать! Ну пошли, чего-нибудь приготовим. Я тут вчера кое-что покупал.
Мы приготовили яичницу и бутерброды и пили горячий чай.
— Эх, сейчас бы молочка деревенского! А ещё лучше парного! — сказала Настя, откинувшись на спинку стула.
— Давай, схожу к соседям, узнаю, где можно купить?
Настя кивнула и начала убирать со стола. Я же пошёл к соседям. Во дворе на цепи сидел огромный, лохматый пёс неведомой породы. Он лениво вылез из будки, два раза гавкнул, но почему-то передумал, подошёл ко мне, виляя хвостом. На крыльцо вышла женщина в возрасте, вытирая руки полотенцем. Такая типичная деревенская. Я таких в кино видел. Полная, с платком повязанным на голове и розовыми руками.
— Полкан, ты чего это? — она застыла с удивлённым взглядом, — Впервые вижу, чтобы он ластился к постороннему.
— Здравствуйте. Меня все собаки любят. Подскажите, у кого можно купить молока?
— Так у меня и можно. Проходи. Тётя Лена я.
Она развернулась и вошла обратно. Я за ней. На веранде было прохладно. Пахло чем-то вкусным. На столе возле большого окна, занавешенного тюлевыми шторками стоял стол, на нём штук пять трёхлитровых банок молока.
— А ты в дом Степаниды приехал? Видела, как ты вчерась траву там косил.
— Степан Фёдорович пустил пожить у него в доме. Мы всего на несколько дней.
— А, Степан. Это внук Степаниды. Она-то, грешная, почитай уже как лет пятнадцать покоится. Раньше Степан со своим выводком часто сюда приезжал. А вот в последние год или два редко наведывается. Некогда, говорит, работа. Сыну ипотеку платит. А вам парного или холодненького?
Тётя Лена открыла холодильник, в котором на полках стояли такие же банки с молоком.
— Это вечернее осталось, а на столе утрешнее остывает.
— Нам бы парного.
Тётя Лена закрыла дверку. И едва дверка захлопнулась, как заискрила розетка и щёлкнул автомат в щитке.
— Вот несчастье! Теперь придётся удлинитель их комнаты тянуть! Будь неладна эта розетка! Вот третий раз чиню, а она, зараза снова искрит! И Лёшка, как назло, в запое!
— Давайте, я починю.
— А ты умеешь?
— Я электриком в городе работаю.
Она как-то недоверчиво на меня взглянула.
— Ну давай. Сейчас принесу инструмент.
Она зашла в кладовку и вынесла мне ящик со всевозможными инструментами. Хотя мне нужна была только отвёртка. Я выкрутил розетку и пришёл в ужас от того, как там было всё сделано. Поэтому и искрило. Пришлось повозиться, чтобы исправить. Через час всё заработало.
— Вот спасибо! Вот спасибо огромное! — обрадовалась Тётя Лена и начала меня обнимать, — Погодь, я сейчас!
Она ушла вновь в комнату и вышла с бутылкой.
— Накось, первачок! Забористый! Сама делаю!
— Спасибо, но не надо. Я не пью.
Она озадаченно застыла с этой бутылкой в руках. В её программу, видимо, не входило, что электрик может не пить.
— А что же тогда? — она была озадаченна и не понимала чем меня отблагодарить.
— Молока-то продадите? — спросил я.
Она наконец отвисла, загрузка завершилась и обрадованно кинулась к банкам.
— Ой, что это я? Конечно! Сейчас! Молочко у меня хорошее, жирненькое! Коровки клевер едят, а вечером я им на ночь свеженькой травушки рву. Сейчас, мой хороший! У меня все дачники покупают, в очереди стоят! А тебе я бесплатно дам. Что значит, куплю? Так дам! Ты меня так выручил! Куда я без холодильника? — трещала она, протирая банку тряпочкой и укладывая в чёрный пакет. Когда я случайно коснулся её пальцев, забирая этот несчастный пакет, то увидел как какой-то парень едет пьяный на мотоцикле на огромной скорости. Не вписался в ширину моста, потому что сильно вилял и полетел в реку.
— К Вам внук должен приехать?
— Да. Откель знаешь?
— Не пускайте его на дедовом мотоцикле покататься. Разобьётся. — сказал я и быстро ушёл.
Женщина снова зависла. Не знаю, поверила она мне или нет. Я же спокойно дошёл до нашего дома. Настя сидела на крыльце.
— Ты долго.
— Помог соседке розетку починить. Зато молока тебе добыл.
— О!
Настя подскочила, забрала у меня банку, забежала в дом и сразу же налила себе в кружку. Она с жадностью пила это молоко, а оно оставило след у неё на губах. Допив одну кружку, Настя налила снова. И снова жадно выпила.
— Уффф, как хорошо! Спасибо тебе, Серёжа! — Настя чмокнула меня в губы. У меня во рту остался вкус молока с её губ.
— Ой, прости, я тебя замарала. — Настя засмеялась, вытирая с губ усы из молока. Я следом за ней. Но в какой-то момент обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал по настоящему. Сердце забилось очень часто. Я снова увидел нас с ней на солнечных качелях. И в животе запорхали бабочки, как пишут девочки в своих романтических историях. Настя не оттолкнула меня, не стала сопротивляться, она обняла меня за шею и ответила на поцелуй. Теперь мне не хотелось выпускать её из рук.
Нас прервала соседка, которая стукнув об косяк вошла в дом.
— Слышь, Сергей, а ты мне люстру в комнате не починишь? Из трёх рожков только один работает. Темно, хоть глаз выколи!
Мне пришлось отпустить Настю. Я вытер губы и обернулся к соседке.
— Да, пойдёмте, посмотрим. Настя, я скоро.
Настя отвернулась и тоже вытерла губы.
— Да, я пока приберусь.
Старая, ещё советская люстра. Добротная, сделанная на совесть. Таких уже не делают. А встал на табурет и снял её.
— Ну чё скажешь? Отремонтируешь?
— Попробую. — ответил я, не поднимая головы от люстры.
— Ага. Слышь, Серёжа, а ты откуда про моего внука узнал? Он в аккурат сегодня должен вечером приехать.
Я молчал.
— И от деда мотоцикл остался. Женька гоняет на нём, когда приезжает. И выпить не дурак. Весь в деда.
Я себя ругал, что рассказал ей о своём видении. Вот как мне быть сейчас? Признаться, что я ясновидец?
— Он как-то напился, да мотоцикл сел, в кювет тогда слетел. Так даже царапины не было. Только на мотоцикле крыло помял. Фельдшер тогда сказал, что был бы трезвым, насмерть бы разбился, так полетел.
— Я иногда будущее вижу. — сказал я тихо в надежде, что она не расслышит. Но слух у тёти Лены хоть куда. Она плюхнулась на диван, который стоял позади неё.
— Вот те раз!
Она сидела на диване и хлопала глазами. А я тем временем закончил с люстрой и встал на табурет, чтобы вернуть её обратно. Тётя Лена молчала. Она пребывала в шоке. Я закончил, слез с табурета, поставил его на место.
— Тётя Лена, я Вас очень попрошу никому обо мне не рассказывать. Настя замужем и её муж нас ищет. Он у неё абьюзер.
— Кто? — очнулась она наконец.
— Бил её, в психушку упёк. Я её оттуда выкрал и увёз сюда. Если о нас кто-нибудь узнает, то её муж сразу её заберёт и Бог знает что с ней сделает. Нам нужно время, пока наш адвокат решит вопрос с разводом. Поэтому я Вас очень прошу, не выдавайте нас!
— Ой, бедная девочка! Ой-ой-ой! И достаются же такие всяким извергам! Да ты не волнуйся! Ни единой душе не скажу! Не переживай.
Если бы я тогда знал, чем обернётся для меня эта откровенность.