Таня продиктовала адрес, и они принялись ждать. Примерно через полчаса в дверь позвонили. Таня, по своему обыкновению, встретила гостя очень радушно и сразу стала предлагать чай. Но следователь вежливо отказался.
— Давайте сразу к делу, — сказал он. — Вы же говорили, что каждая минута на счету.
Саша рассказала всё, что узнала от мужа — и про долг, и про условия возврата квартиры.
Андрей Анатольевич, который в штатской одежде выглядел намного симпатичнее и даже моложе, чем в форме, высказал то же предположение, что и Таня:
— Похоже, преступник действовал по наводке. Свидетельница чётко указала, что вас подкарауливали. Ваш муж знал о том, как и куда вы пойдёте утром?
— Нет, я ему не докладываю о своих адресах, — покачала головой Саша. — И вообще, на это утро у меня был запланирован частный визит для оценки объёма работ. Так что, по сути, о том, куда и когда я пойду, знали только я и та женщина, с которой я договаривалась по телефону. Кстати, она оказалась единственной, до кого я сегодня не смогла дозвониться. Может, обиделась, что я не пришла, и внесла мой номер в чёрный список.
— Очень интересно, — протянул следователь. — Продиктуйте-ка мне этот номер. Я сам попробую ей позвонить.
Однако результат его звонка оказался таким же, как и у Саши — никто не ответил.
— Очень интересно, — повторил Сазонов. — Сообщите мне адрес этой особы.
Саша погрустнела:
— Я точно не помню. Адрес был записан в заметках телефона, а он разбился. Помню только, что улица Батайская, а номер дома — то ли шестьдесят семь, то ли шестьдесят один. Квартира точно девяносто девять. Это я запомнила.
— Ладно, и то хорошо, — кивнул следователь. — Ваш телефон я заберу, отдам своим ребятам — может, смогут восстановить информацию. А теперь постарайтесь рассказать мне дословно всё, что предложил вам муж.
— И я считаю, что Олег какую-то мутную схему придумал, — не выдержав, высказалась Татьяна. — Ему было бы куда выгоднее и быстрее продать Сашину квартиру или, если уж жильём жертвовать не хочется, загнать побыстрее дачу своей мамаши. И ещё, товарищ... Ой, простите, Андрей Анатольевич, мне подозрительно, что Олег и его мамаша давно крутили Сашу на продажу её имущества, а потом неожиданно затихли. Странно это всё. И откуда у мужа Саши такой огромный долг? Он или преувеличивает, или он совсем дурак — брать деньги под космические проценты, или ведёт с Сашей какую-то нечестную игру. Ему было бы намного проще по банкам пробежаться. Потребительских кредитов набрал бы легко — уж явно безопаснее, чем связываться с братками. А то, что бандиты согласились на сильно уменьшенную сумму, — и вовсе фантастика какая-то.
Слушая Таню, следователь только кивал, а потом — к огромному удивлению подруг — неожиданно похвалил её:
— Всё чётко разложили, молодец, Татьяна. А вообще, известно, на что он взятые деньги потратил? Александра Николаевна, у вашего мужа в последнее время были какие-то крупные приобретения?
— Нет, — задумалась Саша. — Мы делали небольшой ремонт на кухне, но материалы я сама покупала и работу тоже сама делала. Ума не приложу, куда Олег мог потратить такие деньги. Маме крупных подарков не делал, мне — тоже. Долгов до этого у него вроде бы не было. Хотя теперь я уже ни в чём не уверена.
— О, как, — протянул Сазонов. — Тогда звоните своему супругу прямо сейчас. Поговорите о том, о сём, а потом, как бы невзначай, уточните этот момент. Если он начнёт увиливать, скажите, что согласны оформить дарственную, но хотите знать, за что именно вы лишаетесь квартиры.
Для Олега звонок жены стал полной неожиданностью. На вопрос о цели кредита он и вовсе растерялся.
— Саша, ну разве это сейчас имеет какое-то значение? — спросил он с явной обидой в голосе.
— Слушай, Олег, разве я не имею права знать, ради чего завтра буду подписывать дарственную на свою квартиру? — строгим голосом произнесла Саша, заслужив одобрительные жесты подруги и следователя, которые с завидной синхронностью подняли большие пальцы вверх.
— Я хотел открыть собственный бизнес, — нехотя ответил муж. — Рискнул, вложился и прогорел.
Сазонов покрутил рукой, показывая, чтобы Саша выведала подробности, но Олег замкнулся.
— Ты главное скажи, милая, — перевёл он тему, — ты готова меня спасти?
Следователь кивнул и, показав Тане, что ему нужна ручка, быстро написал на салфетке: «Скажи: завтра в двенадцать. Адрес нотариуса уточни у Олега. Я согласна».
— Скажи, куда мне завтра подъехать, — сказала Саша, следуя инструкциям. — С утра я пойду в поликлинику, а к двенадцати должна освободиться. Плюс время на дорогу нужно будет учесть.
— Саша, солнышко, ты меня просто спасаешь! — голос Олега буквально лучился счастьем. — Ты — чудо. Спасибо тебе за всё.
— Пожалуйста, Олег. А сейчас прости, я пойду спать — завтра трудный день.
Саша завершила разговор, и следователь немедленно поделился своим планом:
— Завтра первым делом я пробью номер этой загадочной заказчицы и предполагаемые адреса. Возможно, это ложный след, но, возможно, и нет. Затем я жду от вас сообщения с адресом нотариуса и временем приёма. Мы попробуем задержать всех участников этой схемы прямо на месте. И, разумеется, это всё должно оставаться в строжайшей тайне.
На следующий день в нотариальной конторе, когда Олег и женщина по имени Марина уже готовились подписать документы, в дверь постучали сотрудники полиции. Сазонов вошёл первым, и Олег, увидев его, побелел как полотно. Результат задержания и последующего расследования оказался для Саши настоящим потрясением, заставившим её иначе взглянуть на близких.
Как выяснилось, на вымышленный адрес Сашу заманила Марина — любовница Олега. Марина давно устала ждать, пока Олег уговорит жену продать квартиру. Ведь после развода они могли бы поживиться Сашиным имуществом. План был прост, но коварен: Марина рассчитывала физически убрать законную супругу с дороги. Тогда Олег, как наследник первой очереди, получил бы наравне с родителями Саши и часть её квартиры, и долю в банковском вкладе. А личные вещи и вовсе отошли бы ему единолично. За рулём мотоцикла находилась сама любовница — она не решилась доверить такое щекотливое дело постороннему человеку. Но ей просто не повезло: удар битой пришёлся вскользь, и Саша выжила.
В отчаянии оттого, что всё пошло не по плану, Марина во всём созналась Олегу. А он, после того как Таня в больнице случайно подслушала его взволнованный разговор по телефону, был вынужден срочно импровизировать. Так и родилась история про невероятно огромный долг, в которую он попытался заманить жену.
— И что мне оставалось делать? — орал Олег, когда на его запястьях с металлическим лязгом защёлкнулись наручники. — Надо было как-то отвести подозрения от Марины! Пусть бы полицейские искали несуществующих ростовщиков! Твоя подружка слышала, как я говорил по телефону в кафе про долг, пришлось импровизировать. Да, я брал в долг, но у приятеля, и совсем не пятьдесят миллионов ему должен.
— И на что же тебе всё-таки понадобились деньги? — с горькой усмешкой спросила Саша, и сама же ответила на свой вопрос, глядя на любовницу: — На Марину, надо полагать?
— Да! — выкрикнул Олег с вызовом. — И я ни капли не стыжусь этого! Ты — скучная, серая мышь, зато хозяйственная. А она — огонь, страсть, женщина, ради которой хочется жить!
— Понятно, — коротко кивнула Саша, чувствуя, как внутри что-то безвозвратно рушится, но вместе с тем наступает странное, почти спокойное облегчение.
Следователь Сазонов спросил её, будет ли она писать заявление. Саша ответила утвердительно, даже не глядя в сторону Олега.
— И ещё я подам на развод, — добавила она тоном, не терпящим возражений. — Не хочу стоять на пути твоей любви к Марине. Живите счастливо. В тюрьме, если посадят. Или без меня — в любом случае.
Забрав из квартиры почти уже бывшего мужа свои личные вещи, Саша временно обосновалась у Тани. И тут произошло нечто, чего она совсем не ожидала: к ним каждый вечер стал приходить Андрей Анатольевич Сазонов. Сначала — якобы для того, чтобы информировать Сашу о ходе расследования. Потом — просто чтобы «проведать» и выпить чаю с Таниным фирменным печеньем. Саша видела, как загораются глаза подруги при каждом его приходе, как она начинает прихорашиваться даже вечером, и радовалась за Таню от всей души. Похоже, у той наконец-то начинался настоящий роман с настоящим мужчиной.
Однажды вечером, когда Андрей уже собирался уходить, в дверь Таниной квартиры громко и требовательно позвонили. Таня открыла — на пороге стояла разъярённая Ирина Константиновна. Не добившись от Саши встречи по телефону, она каким-то образом разузнала Танин адрес и явилась лично.
Она влетела в прихожую, не дожидаясь приглашения, и, увидев Сашу, принялась кричать с порога:
— Ты что же это делаешь, малярша недоделанная?! Ты моему сыну всю жизнь ломаешь! Это всё из-за тебя! Да ты должна была ноги ему мыть и воду, в которой он их мыл, пить! Марш немедленно к следователю! Делай что хочешь, кланяйся, в ногах валяйся, деньги предлагай, чтобы имени моего сына в уголовных делах даже не всплывало! Слышишь меня?
— Ирина Константиновна, — раздался спокойный голос из кухни, — следователь уже здесь. Не надо ему кланяться и ноги мыть.
Из кухни, неторливо вытирая руки полотенцем, вышел Андрей Анатольевич.
— Кстати, то, что вы сейчас предложили Александре Николаевне, можно квалифицировать как прямое подстрекательство к даче взятки должностному лицу, — продолжил он всё тем же ровным тоном. — Если вы не хотите составить компанию своему сыну в следственном изоляторе, немедленно извинитесь. И мы все постараемся забыть, что вы здесь выкрикивали и что я слышал.
Ирина Константиновна, мгновенно сдувшись и побледнев, принялась суетливо извиняться, бормотать что-то о «нервах» и «переживаниях матери», после чего поспешно ретировалась.
Саша проводила её взглядом, а потом вдруг расплакалась — навзрыд, по-настоящему, впервые за всё это время. Плечи её тряслись, по щекам текли слёзы. Всё накопившееся за эти годы — боль, обида, разочарование — выплеснулось наружу.
Таня немедленно кинулась утешать подругу:
— Да плюнь ты на всю эту семейку, Саша! Не стоят они твоих слёз, слышишь? Вот же хитрецы какие — нашли себе и прислугу, и мастера по ремонту в твоём лице. И хорошо, что жадность у Олега оказалась сильнее здравого смысла. А мог бы ещё долго водить тебя за нос, притворяться любящим мужем и потихоньку тянуть из тебя деньги.
Родители Саши, когда узнали правду о зяте, были в настоящем шоке. Они никак не могли верить, что так сильно ошибались в человеке, которого сами чуть ли не силком прочили дочери в мужья. Мама, краснея и запинаясь, извинилась перед Сашей:
— Прости нас, дочка. Мы все тогда на тебя так давили... А надо было тебя слушать, сердцу своему доверять. Выходит, правильно оно тебе подсказывало — не твой это человек.
— Ничего, мам, — Саша обняла мать. — Я не держу зла. К тому же, знаешь, в этой дурацкой истории есть один большой плюс. Огромный плюс.
— Какой же? — не поняла мать.
— Похоже, у Тани, наконец-то, начинается настоящий роман с настоящим мужчиной, — улыбнулась Саша сквозь слёзы. — Она скоро станет Сазоновой. Они меня уже на свадьбу пригласили.
— А как же ты сама, дочка? — с тревогой спросила мать.
— А у меня, мама, любовь уже была. Настоящая, один раз и на всю жизнь, — твёрдо ответила Саша. — И не надо мне никаких суррогатов и заменителей. Я буду помнить Дениса и беречь память о нём. Этого достаточно.
— Что же... — вздохнула мать. — Может, это и правильно. Лучше быть одной, чем с нелюбимым человеком. Лучше хранить верность памяти, чем притворяться всю жизнь.
МЫ В МАХ👇 ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ
МЫ В Telegram👇
✔РАССКАЗЫ И РЕАЛЬНЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ ЛЮДЕЙ
✔ИСТОРИИ, РАССКАЗЫ, ЛИЧНЫЕ ОТКРОВЕНИЯ
✔РАССКАЗЫ, ОТКРОВЕННЫЕ ИСТОРИИ
Саша долго не могла уснуть в ту ночь, прокручивая в голове всё, что случилось. А когда забылась, ей приснился Денис — будто в награду за её стойкость и верность. Во сне он стоял посреди залитого солнцем луга — молодой, красивый, с той самой улыбкой, от которой у неё когда-то подкашивались колени. Он помахал ей рукой, и Саша явственно услышала его голос, тёплый и ласковый:
— Я буду ждать нашей встречи, родная. Только пусть она случится как можно позже. У тебя впереди ещё долгая и счастливая жизнь, я знаю. Береги себя, моя хорошая. Береги.
Саша проснулась с мокрыми от слёз щеками, но на душе у неё было тепло и спокойно. Впервые за долгие годы она чувствовала, что жизнь продолжается. И что однажды, когда придёт время, они обязательно встретятся — там, где нет ни предательства, ни боли, ни разлук. А пока нужно просто жить. И помнить.