То майское утро выдалось на удивление щедрым на тепло. Александра, которую все давно и прочно звали просто Сашей, вышла из своей квартиры с непривычной лёгкостью на душе: впереди её ждал интересный заказ, и она предвкушала работу. Она направилась через городской парк, ещё не подозревая, что этот самый обычный день станет рубежом, за которым всё окажется иным, навсегда изменив её жизнь.
В парке яблони дружно надели свои весенние наряды — такие пышные и бело-розовые, что за этой кипенью лепестков почти не было видно молодой зелени. Густой, пьянящий аромат цветущих деревьев кружил голову молодой брюнетке. Она шагала по прогретой мягким майским солнцем аллее. Ей приходилось очень внимательно смотреть себе под ноги, чтобы случайно не споткнуться.
Внезапно раздался голос, от которого Саша вздрогнула, словно от мощного разряда, и принялась испуганно озираться по сторонам в поисках источника. Когда же она увидела того, кто её окликнул, лицо её озарилось радостью. С тихим облегчённым выдохом она почти бегом бросилась к мужчине. Однако, не добежав до него каких-то нескольких шагов, она резко затормозила, словно наткнулась на незримую стену, и замерла на месте, как вкопанная. Мысль, обжигающая похлеще крапивы, пронзила сознание: — Ведь Дениса уже много лет нет в живых.
В памяти тотчас всплыло суеверие: будто бы во снах нельзя приближаться к покойникам — к беде. Но Саша, словно стряхнув с себя липкий страх, рванула с места. Она преодолела разделявшее их расстояние в несколько быстрых шагов и крепко обняла того, по ком её душа тосковала долгие, бесконечные годы. Глубоко внутри она никогда по-настоящему не верила в его гибель. Она твердила себе, что в мире случаются ошибки, правда ведь? И что чудеса возможны, особенно если в них искренне верить.
Саша прижалась к любимому так сильно, как только могла, и ощущение невероятной, абсолютной реальности происходящего развеяло в прах и осторожность, и все суеверия, и даже застарелую кору её многолетней боли. Она слышала, как часто и сильно бьётся сердце Дениса у её уха, а потом принялась торопливо засыпать его вопросами: — Денис, милый, где же ты пропадал столько времени? Как вышло, что ты сейчас здесь, со мной?
Но он, казалось, не слышал её. Вместо ответа он мягко спросил своё: — Расскажи лучше о себе, Саша. Как ты сама? Чем дышишь? Как живёшь?
Повинуясь его просьбе, женщина глубоко вздохнула и начала с того, что считала самым главным: — Ты только не сердись на меня, любимый. Я позволила себя убедить, что тебя больше нет. И вышла замуж… почти уже год назад.
— Ты имела полное право на своё счастье, Саша. Лишь бы оно у тебя было, — тихо отозвался мужчина.
А она продолжила, выдавая то, о чём знали только двое самых близких — мама и Таня: — Нет у меня без тебя никакого счастья. Когда мне Таня рассказала… я металась по комнате, как безумная, швыряла вещи, кричала проклятия. Запустила в телевизор кружкой с чаем, хотя он-то в чём был виноват? А когда промахнулась, просто завыла в голос. Как будто этот чёртов ящик был причиной того, что я осталась одна. Мама вызвала скорую. Ума не приложу, как ей удалось, но меня не увезли в психушку, а просто вкололи успокоительное и оставили дома. После того срыва я бросила университет. Мне все вокруг только и твердили: жизнь продолжается, надо идти дальше. А я не могла притворяться, что всё в порядке. Пошла по сокращённой программе, выучилась на маляра-штукатура, потому что рисовать больше не могла. Но работать с красками, знаешь, всё равно до сих пор доставляет мне удовольствие. Мои родители, конечно, были в шоке. Ты же помнишь, какие они. Со временем, правда, смирились с тем, что дочь не проектирует здания, а занимается, как они выражаются, отделочными работами. И знаешь, клиенты меня теперь наперебой приглашают. А когда до мамы через общих знакомых дошли хвалебные отзывы о моей аккуратности и тщательности, она даже начала мной гордиться и сама рекомендовала меня своим закадычным подружкам.
Мужчина слушал, не перебивая, и так крепко держал любимую в кольце своих рук, словно боялся вновь её потерять. А потом с теплотой произнёс: — Ты у меня молодец, Малинка. Ты всегда такой была. Ты самая лучшая девчонка на свете, это я тебе точно говорю.
Саша, которая до этого момента держалась, услышав ласковое прозвище, которое при жизни дал ей только Денис, разрыдалась. Мужчина молча обнимал её, успокаивая, потом поцеловал в макушку и, мягко отстранив от себя, заглянул прямо в её покрасневшие от слёз глаза. Совершенно серьёзно он сообщил: — Всё у тебя образуется, Саша. Хотя придётся немного потерпеть. Не верь тому, что люди говорят. В конце концов всё тайное станет явным. Все счёты будут сведены. Только медлить нельзя. Пора.
С этими словами Денис толкнул Сашу в плечо. Толчок не казался сильным, но женщина от неожиданной, острой боли зажмурилась. А когда открыла глаза, то обнаружила себя вовсе не в весеннем парке. И тут до неё дошло: парк, яблони, Денис — всё это было лишь сном, ярким и мучительно реальным.
Она лежала в унылой казённой обстановке. Помещение, где она очутилась, было ей незнакомым, но больше всего напоминало больничную палату. Сквозь туман в голове начали проступать смутные обрывки воспоминаний: как утром, спеша на очередной объект, она свернула с проспекта во дворы, чтобы срезать путь. Там на неё и напал неизвестный на мотоцикле или мопеде — она толком не разобрала. Саша слышала шелест шин по асфальту, покрытому тонкой ледяной коркой, и нудный, надрывный вой мотора, похожий на жалобу уставшего работяги. Стараясь освободить дорогу, она прижалась почти вплотную к низенькому, покосившемуся штакетнику унылого палисадника, что тянулся перед мрачной четырёхэтажкой, которую, по слухам, уже давно собирались расселить из-за аварийного состояния, но никак не могли договориться с жильцами. Водитель, похоже, действовал намеренно и жестоко. Вскоре Саша ощутила, как что-то с силой ударило её по ногам, а потом почему-то заболел затылок. Падая, она успела увидеть, как подлый гонщик, одетый во всё чёрное с блестящим тёмным шлемом, ловко балансирует, размахивая предметом, похожим на бейсбольную биту. Удержав равновесие, он одним лёгким движением убрал вероятное орудие и, аккуратно набрав скорость на скользкой дороге, скрылся с места происшествия. Номеров мотоцикла Саша не рассмотрела — они были густо заляпаны грязью. В голове зашумело, перед глазами всё закружилось, и она решила просто закрыть глаза и немного отдохнуть.
Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы из той самой злополучной подворотни не вышла пожилая дама с овчаркой. Собачница не стала кривить душой и проходить мимо. Она подошла к упавшей женщине и немедленно вызвала скорую. Выныривая из беспамятства, Саша увидела склонившуюся над ней старушку, которая ласково повторяла: — Ничего-ничего, девонька, не бойся. Потерпи, всё будет хорошо.
Потом были и поездка в машине с воющей сиреной, и усатый врач в приёмном покое, который, толком не расспросив, передал Сашу в натруженные руки местного рентгенолога. Женщина понимала, что на объект она сегодня уже не попадёт. Но даже предупредить об этом заказчика не было никакой возможности: смартфон после аварии превратился в бесполезный кусок пластика и стекла.
К счастью, Саша помнила наизусть несколько номеров. Она попросила у медсестры телефон и, когда муж не ответил, набрала лучшую подругу. Сообщив Тане о случившемся, она только после этого согласилась на операцию. Дальнейшее запомнилось ей обрывками сквозь туман анестезии, а вот боль разлилась по всему телу, став постоянным, нудным фоном. Да, день, начавшийся так обычно, вскоре после выхода из дома превратился в суровое испытание. Но женщину сейчас огорчало вовсе не то, что она стала жертвой мотоциклиста, потеряла выгодный заказ и оказалась на больничной койке. Саше было невыносимо горько совсем от другого: от осознания, что встреча с любимым Денисом в парке была всего лишь причудой её подсознания. И цветущие яблони, и его объятия, и разговор — всё это просто приснилось. Какая уж тут весна, если тем утром, когда она выходила из дома, она ёжилась от промозглого ноябрьского холода? Только в сновидении она могла принять эту встречу за чистую монету.
И всё же на душе была не только горечь. Её переполняла тихая, светлая грусть. Ведь она наконец-то увиделась с Денисом. Пусть даже и на той самой грани, что разделяет мир сновидений и реальность. Саша попыталась вспомнить, сколько же дней — она подсчитывала их с тайным упрямством от всех — прошло в разлуке с любимым. Но собственный мозг будто взбунтовался и отказывался повиноваться. Попытка подсчёта провалилась окончательно. Впрочем, цифры сейчас утратили всякую важность. Главное, что они увиделись. Сколько раз, засыпая, Саша мысленно просила Дениса прийти к ней во сне. И вот он пришёл. Пусть всего на несколько коротких мгновений, но она ощутила себя абсолютно счастливой. Даже несмотря на то, что любимый озадачил её каким-то тревожным предупреждением.
Женщина вздохнула, и это простое движение отозвалось во всём теле острой болью. Казалось, от макушки до пят в неё вонзились тысячи мельчайших иголок. Пытаясь хоть как-то отвлечься от неприятных ощущений, Саша принялась внимательно изучать помещение. Кровать, на которой она лежала, стояла вплотную к стене — абсолютно пустой и какой-то серой в полумраке. Прямо перед глазами находилось окно, неплотно прикрытое вертикальными жалюзи. Осторожно, чтобы не спровоцировать очередной приступ боли, Саша повернула голову и увидела телевизор на противоположной стене. В смутном отражении на тёмном экране она разглядела, что её голова перемотана чем-то белым. Похоже, после наезда она ударилась не только отчаянно болевшим коленом. Под телевизором стоял небольшой, почти бесшумно работающий холодильник. Извернуться так, чтобы рассмотреть, что находится за изголовьем, Саша не могла, но по фрагменту в отражении догадалась: там была раковина. Дверь рядом с телевизором тоже намекала, что площадь помещения совсем невелика, а Саша, похоже, единственная пациентка. Этим, видимо, и объяснялись и странная планировка, и почти люксовая комплектация палаты. Однако здесь не было пищащих мониторов, как в фильмах, и, несмотря на явную заявку на элитарность, она не заметила никаких приспособлений, чтобы связаться с персоналом.
В горле у Саши пересохло, губы потрескались. Ужасно, до лёгкого головокружения, хотелось пить. Слабость отступала крайне медленно. Встать и вообще хоть как-то сдвинуться с места не получалось — ноги отказывались слушаться. Превозмогая боль, женщина активнее закрутила головой, пытаясь отыскать хоть глазами кнопку вызова персонала, потом придумать, как до неё дотянуться и попросить воды. Судя по густой темноте за окном, был либо поздний вечер, либо раннее утро, и Саше стало неловко громко кричать. Ей не хотелось беспокоить других пациентов. К тому же, несмотря на час, больница жила обычной жизнью: где-то шумела вода, гудел лифт, и даже, кажется, тихо играла музыка. Значит, рано или поздно кто-то пройдёт по коридору мимо её палаты, и тогда можно будет попросить о помощи.
Женщина приготовилась ждать и вскоре действительно уловила за неплотно прикрытой дверью негромкий шёпот. Она уже хотела крикнуть, привлечь к себе внимание, но осеклась, не успев издать ни звука. Сквозь узкую щель не было видно говоривших, но у Саши не осталось ни тени сомнения. Шелестели голоса людей, которых она знала прекрасно: её мужа Олега и лучшей подруги Тани. Радость от того, что близкие рядом и, конечно, готовы ей помочь, почти мгновенно сменилась тревогой. Обычно Олег и Таня общались вежливо, но отстранённо и сухо: поздороваются, перебросятся парой фраз о погоде или других пустяках и сухо попрощаются. Сейчас же всё было иначе. Напряжённые нотки в голосах мужа и подруги наводили на мысль, что разговор у них серьёзный и очень важный для обоих. Саша разволновалась не на шутку. Сердце заколотилось где-то у горла, по спине пробежал холодок. «О чём это они? — подумала она. — Зачем тихонько договариваются её близкие люди, пока она лежит на больничной койке? И вообще, хорошо бы выяснить, сколько времени она уже провела в руках медиков».
Внезапно в памяти Саши всплыло недавнее событие. Несколько дней назад она месила фарш для домашних хинкали, когда позвонила Таня. Ответить пришлось Олегу. И он, вопреки своему обыкновению, не сразу включил громкую связь, чтобы жена пообщалась с подругой, а прежде всего с какой-то странной угодливостью уточнил: «Чем могу помочь?» А через секунду Олег засмеялся — судя по всему, Таня отпустила какую-то шутку в своей привычной манере. Это было необычно. Обычно он только кривился, показывая, что считает юмор подруги жены грубым, циничным и неприятным. Тогда Саша даже обрадовалась, решив, что ледяная корка в общении между людьми, которых связывает только она одна, наконец треснула и сквозь неё пробились живые эмоции. Поведение мужа было странным, но Саша не успела тогда задуматься об этом, тем более что в самом разговоре подруга вела себя как обычно.
Сейчас же, за дверью её больничной палаты, Олег и Таня общались так, словно забыли обо всех правилах этикета. Саше приходилось буквально напрягать слух, чтобы уловить каждое слово и понять суть разговора, и чем больше она вслушивалась, тем сильнее росло её изумление.
— И что ты, собственно, предлагаешь? — в голосе Татьяны прозвучал явный упрёк.
В ответ Олег принялся невнятно бубнить: — Нужно выждать. Поспешность сейчас может только навредить. Время ещё есть.
Татьяна, от природы вспыльчивая и громогласная, вообще не привыкшая стесняться в выражениях, заговорила самым ядовитым тоном из всех, что имелись в её арсенале.
— Что ты мямлишь, как несмышлёныш? Прямо детский сад «Колокольчик», ясельная группа, штанишки на лямках. Олег, тебе уже за сорок, а ты всё никак не повзрослеешь. Пора бы уже. Саша — твоя законная жена, и она имеет полное право знать правду, как бы та ни была горька.
— Таня, ну зачем ты нападаешь? — голос Олега звучал затравленно и глухо. — Я же тебе уже всё объяснял. Повторяю: надо подождать. И сейчас, тем более, не время и не место для таких разговоров.
Сердце Саши колотилось где-то у горла так громко, что ей казалось, его стук вот-вот услышат муж и подруга, стоящие за дверью. В голове одна за другой роились самые разные догадки, но ни одна не приносила облегчения. Напротив, каждая новая мысль была хуже предыдущей. Почему это Таня упрекает Олега в нерешительности? С какой стати он вообще перед ней оправдывается? И что, наконец, за тайна их связывает?
К огромному сожалению Саши, часть слов, доносившихся из-за двери, разобрать было совершенно невозможно. Женщина понимала: она должна попытаться узнать правду любой ценой. Но как это сделать, не выдав при этом, что она уже очнулась и подслушивает этот странный разговор? Ухватившись одной рукой за край кровати, Саша попыталась подтянуться повыше, но нечаянно задела какой-то предмет, лежавший поверх одеяла. Тот с глухим стуком упал на пол, и этот звук привлёк нежелательное внимание.
Продолжение: