В палату мгновенно заглянула Таня. Быстро сообразив, что случилось, она жизнерадостным вихрем подлетела к кровати, подняла кнопку вызова персонала — ту самую, которую Саша нечаянно сбросила, — и бодро поприветствовала подругу:
— Ура! Наконец-то ты очнулась. Знаешь, как ты нас всех напугала? Я сейчас пойду, найду врача или хотя бы медсестру, пусть тебя посмотрят.
Олег, который вошёл вслед за Таней, молча кивнул жене, а затем остановил её подругу:
— Не надо, я сам схожу. Кажется, я видел недавно: дежурный врач прошёл в сторону лифта.
Татьяна между тем притащила к Сашиной кровати табуретку — ту, что, видимо, стояла где-то возле раковины и не попадала в отражение на экране телевизора. Она уселась и с неподдельной заботой поинтересовалась:
— Ну как ты себя чувствуешь? Голова как? Ноги что? Сильно болят?
Саша внимательно вглядывалась в лицо подруги, пытаясь уловить хоть тень смущения или вины. Но в полумраке палаты на Танином лице не читалось ничего, кроме искренней тревоги и желания помочь. То, что Таня переживает за неё, было понятно без лишних слов. На голове подруги, которая никогда не выходила из дома без макияжа, даже чтобы просто выбросить мусор, сейчас красовалась растрёпанная причёска, а косметики не было видно ни на ресницах, ни на губах.
— Чего же ты молчишь? Ох, я и дура! — спохватилась Таня. — Ты же пить, наверное, хочешь. Обожди секунду.
Ждать действительно пришлось недолго. Вскоре Саша смогла сделать несколько глотков воды из удобного поильника, который поднесла к её губам подруга.
— Не торопись так, всё сразу не пей, — посоветовала Таня. — Сейчас Олег кого-нибудь из медиков приведёт, и мы узнаем, что тебе можно, а что нельзя. Ну как ты, в самом деле?
— Голова соображает с трудом, — призналась Саша. — Но меня больше пугает, что ноги совсем не слушаются. О том, что они вообще у меня есть, я догадываюсь только по боли в них.
Таня, словно почувствовав тот ужас, который Саша не решалась озвучить, поспешила её успокоить:
— Ты не переживай раньше времени. С ногами у тебя всё в порядке. Просто врачи, видимо, перестарались с обезболивающими препаратами и анестезией. Это нормально: отходняк пройдёт, подлечишься немного и снова будешь бегать, как раньше.
Саша боялась услышать правду — ту, что могла разрушить её привычный, выстроенный с таким трудом мир. Но и оставаться в роли наивной дурочки с развесистыми рогами ей тоже не хотелось. Тревога о собственном здоровье сейчас почти не тревожила её по сравнению с мыслями о возможном заговоре самых близких людей. Даже мысленно она не решалась произнести слово «предательство». Она понимала, что должна срочно всё выяснить. Подругу Саша знала почти тридцать лет, Олега — всего два, из которых в браке они прожили чуть больше года. Выбор казался очевидным.
— Скажи мне честно, Тань, — спросила она, пристально глядя на подругу, — что у тебя с Олегом происходит? О чём вы шептались за дверью? — Саша понимала, что подруга могла слышать её разговор с Олегом, который состоялся до того, как Таня вошла в палату. — Ты слышала, о чём мы говорили?
— Да, я кое-что слышала, но не с самого начала и не всё до конца, — ответила Таня, отводя взгляд.
— Мне необходимо знать правду, — голос Саши был твёрдым, несмотря на слабость.
Она внимательно следила за выражением лица подруги, пытаясь уловить малейшие отблески её внутреннего состояния. Но сейчас Таня выглядела не смущённой, а скорее разозлённой.
— Да как тебе только в голову могла прийти такая дикая мысль? — вспыхнула она. — Я твоего инфантильного мужа-переростка вообще за мужчину не считаю!
— А как тогда объяснить ваше перешёптывание? — Саша старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Вот что я должна была подумать, Тань, когда услышала, как ты требуешь от Олега решительности? Самая банальная мысль, что у вас с ним романтические отношения, первой в голову и пришла. Тем более, он в последнее время прямо лебезит перед тобой.
— Ну и голова у тебя, конечно, сильно пострадала в этой аварии, — фыркнула Татьяна, но беззлобно. — Как только ты могла предположить, что у меня с Олегом могут быть какие-то отношения? Он же маменькин сынок, который чудом вырвался из-под её крыла, а потом ещё одним чудом отстоял своё право жениться на тебе. Нет, Саш, я не обижаюсь на твои подозрения. Я могу их объяснить разве что твоей травмой. Во-первых, он твой муж, какой уж есть, и для меня это табу. Во-вторых, даже если бы я забыла о морали, я Олега органически не перевариваю. Ты же сама знаешь: с первого взгляда у меня к нему возникла резкая антипатия.
— Да, помню, — Саша слабо улыбнулась и тут же поморщилась от резкой боли в потрескавшихся губах. — Ты мне тогда, вроде тихонько, но так, чтобы Олег точно услышал, сказала, что он похож на слезняка. И даже в день свадьбы намекала, что невесты от таких сбегают, пока не поздно. Но это сейчас не важно. Так что же всё-таки стряслось с моим мужем, если вам теперь приходится обсуждать это за моей спиной тайком?
Таня потупилась, что было на неё совершенно не похоже. Она всегда смотрела правде в глаза.
— Извини, Саша, — тихо сказала она. — Знаю, прозвучит как банальная отмазка, но это не моя тайна. Я вообще узнала про неё совершенно случайно. Ну, примерно как ты сейчас услышала то, что говорил твой муж, — совсем не для моих ушей. Он просто не заметил, что я сижу за соседним столиком в кафе. Я хотела тебе сразу рассказать, но Олег меня перехватил и взял слово, что я ничего не скажу, пока он сам не найдёт способ выпутаться. Дура я была, что согласилась. Но я твёрдо убеждена: Олег сам должен тебе во всём признаться. И ему бы лучше не затягивать с этим. Но ты же знаешь своего мужа: он будет до последнего цепляться за иллюзию, что держит всё под контролем, даже когда понимает, что ситуация давно катится в тартарары.
Саша кивнула, и это простое движение снова вызвало приступ боли. Подруги замолчали. Тайна Олега теперь стояла между ними незримой стеной. Но было кое-что ещё, чем Саше хотелось поделиться.
— Знаешь, Тань, я сегодня во сне видела Дениса, — призналась она. — Но он меня оттолкнул.
— Это очень хороший знак, — с уверенностью заявила Татьяна. — Значит, ты скоро пойдёшь на поправку. А что ещё тебе снилось? Если хочешь, я могу для развлечения сонник посмотреть, растолковать символы.
В этот момент дверь палаты открылась, и на пороге появился дежурный врач в белом халате. Саша не успела ответить, потому что пришлось отвечать на стандартные вопросы о самочувствии.
— Ну, в целом, всё идёт даже лучше, чем можно было предположить, — бодро, но с лёгкой усталостью заявил медработник, уверенным жестом прикрывая зевок. — Теперь я бы рекомендовал вам хорошенько отдохнуть. Кстати, время для посещений уже давно закончилось, — обратился он к подруге и мужу пациентки.
Таня немедленно принялась вдохновенно благодарить врача, рассыпаясь в комплиментах и восторгаясь его нелёгким трудом. Тот буквально растаял от её слов.
— Так и быть, — смягчился он. — Останьтесь ещё на пятнадцать минут. Можете помочь Александре Николаевне с гигиеной. А потом — по домам. Нет никакой необходимости здесь ночевать. Я зайду проверю позже.
Таня, ловко выпроводив Олега из палаты, помогла Саше добраться до крошечного санузла. Саша с облегчением заметила, что тело начинает понемногу слушаться. Некоторая скованность в движениях сохранялась, но это было уже не то полное бессилие, когда она лежала как бревно.
— Тань? — осторожно позвала Саша из-за двери.
— М?
— Ты моим родителям, надеюсь, не сообщила, что я в больнице?
— Что я, ненормальная, что ли? Конечно, нет.
— Спасибо тебе, Танюш.
— Да брось, пустяки. Ладно, я побежала. Надо купить курицу, пока магазины не закрылись. Буду тебе бульон варить, чтобы ты быстрее на ноги встала.
Таня вернулась к кровати, положила кнопку вызова персонала на табурет — так, чтобы Саша легко могла до неё дотянуться, — помахала подруге рукой, пообещала прийти следующим вечером с чем-нибудь вкусненьким, вышла из палаты, кивнула Олегу и быстро ушла по коридору.
Олег заглянул к жене:
— Ну, мне тоже пора домой, Саш. Отдыхай.
— Нет, постой, — Саша строго остановила его. — Присядь-ка рядом. Только на кнопку не нажимай, не надо лишний раз медперсонал беспокоить.
Мужчина подчинился, понимая, что, скорее всего, предстоит не самый приятный разговор. Он не ошибся.
— Олег, расскажи мне, пожалуйста, в какую историю ты вляпался на этот раз? — спросила Саша, глядя ему прямо в глаза.
— Да всё в порядке, нормально, — он старался не встречаться с ней взглядом. — Так, мелочи жизни. Я сам разберусь. Ты не переживай и не загружайся.
Саша сразу поняла: это ложь. Олег и сам осознавал, что его слова звучат неубедительно, и, пытаясь придать им весомости, взял жену за руку. Наконец он поднял голову и повторил:
— Мелкие неприятности на работе. Твоё дело сейчас — лечиться и набираться сил.
— Олег, я хочу знать правду, а не выслушивать, как ты снова мямлишь, — в голосе Саши зазвенел металл. — Рассказывай, что случилось, и мы вместе подумаем, как решить эту проблему.
Повисла томительная пауза. Олег колебался, но долго тянуть не стал.
— В общем, я задолжал очень серьёзным и недобрым людям крупную сумму, — выпалил он. — Вовремя вернуть не смог, и теперь они с меня ещё и проценты требуют. Огромные проценты, Саша.
Саша решила не выяснять, на какие именно цели муж брал взаймы и почему он обратился за деньгами не в банк, не к родственникам или друзьям, а к каким-то, судя по всему, очень опасным людям. Она просто тяжело вздохнула.
— И что же ты раньше молчал? Почему не рассказал до того, как тебя поставили на счётчик? Вместе мы бы что-нибудь придумали, пока не стало так поздно.
— Ты у меня просто золото, — Олег виновато, но с облегчением улыбнулся. — Что бы я без тебя делал?
Саша, чувствуя, как разговор отнял последние силы, перешла к насущным бытовым вопросам.
— В морозилке, в контейнерах, лежат домашние полуфабрикаты. Думаю, тебе на неделю хватит. А там, глядишь, меня уже и выпишут, — сказала она.
— Не волнуйся за меня, — отмахнулся Олег. — С голоду не помру. В кулинарии рядом с домом можно нормально питаться, почти как дома. И вообще, я думал, пока ты в больнице, немного у родителей поживу. Мне без тебя в пустой квартире оставаться небезопасно. К тому же, так я смогу быть ближе к работе.
Рассказывая о своих планах, Олег выглядел совершенно искренним, и тревога в душе Саши немного отпустила. Потом она спохватилась:
— Сообщи моей начальнице, что я в больнице. И ещё: на кухонном подоконнике должна лежать бумажка. Там записан номер клиентки, к которой я должна была прийти утром. Пожалуйста, Олег, позвони ей или отправь сообщение, что я попала в аварию и очень извиняюсь за сорванный заказ. И завтра принеси мне какой-нибудь телефон, самый простенький, но работающий. Я переставлю сим-карту и всех обзвоню, с кем договаривалась на ближайшие дни. И, пожалуйста, моим не говори, что я в больнице. Незачем маму с папой раньше времени волновать. Если вдруг позвонят — придумай что-нибудь. Ну, скажи, что я сплю, или в душе, или ещё что. В общем, сообразишь что-нибудь.
Олег пообещал выполнить всё в точности и ушёл. А Саша принялась прикидывать, где бы побыстрее взять нужную сумму, но потом разозлилась на себя и тихо проворчала:
— Вот я дура. Даже не спросила у Олега, какова сумма его долга. Видно, травма и правда сильно на меня повлияла — совсем ничего не соображаю.
Она хотела немедленно позвонить мужу и снова мысленно обругала себя. Надо же, почти забыла про разбитый смартфон. Значит, придётся ждать, пока Олег сам придёт. Не беспокоить же медперсонал по таким пустякам, которые не касаются её здоровья. Однако, даже не зная точной суммы, она всё равно могла мысленно прикинуть свои активы. Если досрочно закрыть банковский вклад, можно получить около трёхсот тысяч рублей. Проценты, конечно, потеряются, но это не так важно. Дома, под шкафом, в железной коробке, хранится ещё около пятидесяти тысяч наличными. Немного, но для начала сойдёт. К тому же, свёкор со свекровью, узнав, что сын попал в беду, непременно подкинут ему денег. Однако если долг исчисляется миллионами... Саша даже вздрогнула от такого предположения, но продолжила рассуждать. Тогда придётся серьёзно задуматься. Квартиру, которую ей по дарственной оформила мама Дениса, трогать совершенно не хотелось. Во-первых, в той скромной однушке с крохотной кухонькой уже много лет проживала пожилая дальняя родственница бывшей хозяйки, и тревожить пожилого человека не было никакого желания. Во-вторых, эта квартира стала для Саши своего рода святыней — ведь именно в этих стенах вырос её первый и единственный настоящий любимый.
Продолжение :