Она позвонила в пятницу вечером, когда я уже открыла бутылку красного и собиралась наконец посмотреть тот сериал, который лежал в закладках три месяца.
— Лен, ты же дома в эти выходные? Можешь с Максимкой и Дашей побыть? Ну, до воскресенья. Я тебя прошу, больше некому.
Голос у Риты был такой — чуть виноватый, чуть нарочито усталый. Я этот голос знала наизусть за восемь лет замужества. Он всегда означал одно: она уже всё решила, а я нужна только как деталь в её схеме.
— До воскресенья? — уточнила я.
— Ну, я завезу их в субботу утром, а заберу в воскресенье вечером. Может, часов в девять.
Максимке шесть. Даше три с половиной. Воскресенье в девять вечера — это фактически ещё одна ночь.
Я сказала «хорошо» и выключила телефон.
Мой муж Серёжа — Ритин брат — в тот момент был в командировке. Я была одна, и это, видимо, по Ритиной логике означало, что я совершенно свободна и безмерно счастлива принять двух чужих детей на выходные.
«Они едят только определённые макароны. Я положила в пакет»
Рита приехала в субботу в половине девятого утра. Я ещё не успела выпить кофе.
Дети ввалились в прихожую с рюкзаками, пакетами и планшетом. Рита зашла следом — в дорожной одежде, с чемоданом на колёсиках. Небольшим таким чемоданом. Ярко-бирюзовым.
— Погоди, — говорю. — Ты куда едешь?
— В аэропорт, — ответила она и начала быстро объяснять про макароны.
— В аэропорт — это куда?
Она чуть замялась. Буквально на секунду.
— В Турцию. Там горящий тур вышел, грех было не взять. Ты же понимаешь.
Я не понимала. Я стояла в своей прихожей в халате, с нерасчёсанными волосами, и смотрела на бирюзовый чемодан.
— Рита, ты говорила — до воскресенья.
— Лен, ну я же объясняю — тур горящий. Неделя. Всё включено. Такое раз в жизни бывает.
Максимка уже пробрался на кухню и открыл холодильник. Даша тихонько плакала в углу прихожей, держась за лямки рюкзака. Она явно не хотела оставаться.
— А Даша что плачет?
— Она всегда так. Привыкнет, — Рита уже тянула чемодан к двери. — Там в пакете инструкция. Даша пьёт лекарство от аллергии, я написала дозировку. И они едят только определённые макароны. Я положила в пакет. Три пачки.
Дверь закрылась.
Я посмотрела на Дашу. Даша посмотрела на меня. Из кухни донёсся грохот — Максимка уронил что-то стеклянное.
Серёжа ответил через четыре часа
Я написала мужу сразу, как только накормила детей завтраком и включила им мультики.
«Твоя сестра оставила мне детей на неделю и улетела в Турцию. Ты знал?»
Он ответил через четыре часа. Видимо, был занят или не хотел отвечать сразу — я так и не поняла, что из этого правда.
«Она говорила что-то про поездку. Я думал, ты согласилась.»
Я перечитала это сообщение раза три. Я думал, ты согласилась. То есть он знал. Не весь план, может быть, но знал — и не счёл нужным меня предупредить. Не спросил: «Лен, ты нормально к этому относишься?» Не позвонил и не сказал: «Рита просит, но ты вправе отказать».
Просто думал, что я согласилась.
Я убрала телефон и пошла вытирать Даше нос.
К вечеру субботы я знала про этих детей всё
Максимка оказался неплохим мальчиком — шумным, любопытным, немного нервным. Он задавал вопросы без остановки. Почему у тебя нет кошки? А почему на балконе цветы? А ты умеешь играть в майнкрафт? А почему нет?
Даша к обеду перестала плакать. Она ходила за мной по квартире тихой тенью и смотрела, как я готовлю. Когда я дала ей кусочек теста — слепить что-нибудь, пока я раскатывала пирог — она так серьёзно взялась за дело, что у меня что-то сдвинулось где-то внутри.
— Что лепишь? — спросила я.
— Маму, — сказала она. — Чтобы вернулась.
Я промолчала.
К вечеру я знала: Максимка боится темноты, но не признаётся. Даша не может засыпать без определённой песни — не колыбельной, а почему-то песни из старого советского мультика про крокодила Гену и Чебурашку. Откуда она её знала — загадка. Максимка не ест лук в любом виде и умеет его чувствовать даже в котлете. Даша, наоборот, ела всё и просила добавки.
Рита не позвонила ни разу.
«Она всегда так делает», — сказала мне свекровь
В воскресенье вечером позвонила свекровь — Тамара Николаевна. Узнала каким-то образом, что дети у меня.
— Леночка, как ты там?
— Нормально, — говорю. — Справляемся.
— Она тебя предупредила хотя бы нормально?
Я помолчала секунду.
— Ну, в общем-то...
— Она всегда так делает, — сказала свекровь спокойно, без злости. Просто как факт. — Ещё девочкой была — уходила гулять и оставляла Серёжу смотреть за собакой, хотя собака была её. Он никогда не отказывался. Вот она и привыкла.
Я сидела на кухне, дети спали, за окном шёл дождь.
— Тамара Николаевна, а вы не могли бы...
— Завтра приеду, — сказала она. — С утра. Помогу.
Она приехала в восемь утра с пирогом и без лишних слов. Мы пили чай, пока дети спали, и она рассказывала мне про Риту — не со злобой, без осуждения, просто как человек, который устал удивляться.
— Она не плохая, — говорила свекровь. — Она просто привыкла, что всё устраивается само. Что кто-то всегда подхватит.
— А кто всегда подхватывал?
Тамара Николаевна посмотрела на меня поверх чашки.
— Ну вот мы с тобой и подхватываем, — сказала она.
На пятый день Рита прислала голосовое
Не позвонила. Голосовое сообщение на сорок секунд.
Я нажала play.
«Лен, привет! Тут такая красота, ты не представляешь! Море тёплое, всё включено, я уже три раза на экскурсии съездила. Как дети? Максимка ел нормально? Он бывает капризничает с едой. Даша не простудилась? Там у неё в рюкзаке запасная кофта, ты нашла? Ну всё, целую, скоро увидимся!»
Я прослушала ещё раз.
Ни «извини». Ни «спасибо». Ни «я понимаю, что так нельзя было».
Максимка в этот момент сидел рядом и смотрел в планшет. Он поднял голову.
— Это мама?
— Да.
— Она скоро приедет?
— Скоро.
Он кивнул и вернулся к планшету. Даша, которая играла на ковре, даже не подняла голову. Как будто этот вопрос её уже не особенно касался.
Вот это было страшнее всего остального.
Серёжа вернулся на шестой день
Он вернулся из командировки на шестой день и застал у нас дома двух детей, свою маму и жену с тёмными кругами под глазами.
— Лен, ну ты же могла отказать, — сказал он вечером, когда дети легли.
Я посмотрела на него.
— Могла, — говорю. — Но не отказала. И ты тоже мог ей что-то сказать, когда она тебе рассказывала про свою поездку. Но не сказал.
Он помолчал.
— Она всегда так...
— Да, я уже слышала эту фразу, — перебила я. — Слышала от твоей мамы. Она всегда так. И что с того?
Серёжа сел на диван и потёр лицо ладонями. Он выглядел усталым — командировка, перелёт, и тут такое. Мне даже стало его немного жалко. Совсем чуть-чуть.
— Что ты хочешь? — спросил он.
— Я хочу, чтобы в следующий раз ты был на моей стороне до того, как всё случилось. А не после.
Он ничего не ответил. Но я видела, что услышал.
Рита вернулась в пятницу вечером
Загорелая, в новых серьгах, с пакетом турецких сладостей.
— Лен, ну ты просто золото, — сказала она с порога. — Я так тебе благодарна!
Даша бросилась к ней и обняла крепко — так крепко, как обнимают, когда боялись, что не вернётся. Максимка подошёл спокойнее, дал себя обнять, отступил.
Рита раздавала сладости, рассказывала про Турцию, показывала фотографии на телефоне.
Я стояла у плиты и грела чай.
— Лен, ну правда, спасибо, — сказала Рита, подойдя ко мне. — Ты меня выручила. Я не знаю, что бы я без тебя делала.
— Не ездила бы в Турцию, — сказала я.
Она засмеялась. Решила, что я шучу.
Я не шутила, но уточнять не стала. Налила себе чай, взяла турецкую пахлаву из пакета и ушла в комнату.
Некоторые вещи не объяснишь словами. Особенно тем, кто не хочет понимать.
Благодарим за чтение и будем рады вашей подписке на наш канал! Новые истории каждый день — искренние, без прикрас!