Без Прикрас

Я стояла на кухне, нарезая овощи для салата, и поглядывала на часы. Стрелки приближались к трем. Гости должны были подойти с минуты на минуту. Мой пятьдесят пятый день рождения мы решили отметить в узком кругу. Только свои. Моя старшая сестра Люба с мужем Борисом, пара старых подруг и, конечно, моя дочь Алина со своим мужем Ильей. Алина сидела тут же, на кухне, задвинувшись в самый угол мягкого уголка. Она не помогала мне готовить и не расставляла тарелки. Она была занята делом государственной важности — листала ленту в телефоне, периодически цокая языком и громко вздыхая...

Наш брак умирал не в скандалах с битьем посуды, не в громких изменах и не в драматичных уходах с чемоданом в ночь. Наш брак, продлившийся сорок лет, умирал в абсолютной тишине. Мы с Колей стали соседями. Идеальными сожителями, которые выучили привычки друг друга настолько, что могли перемещаться по двухкомнатной квартире с закрытыми глазами, ни разу не столкнувшись. Мы знали, кто во сколько идет в душ. Знали, что он пьет чай с двумя ложками сахара, а я вообще без него. Знали, что по вечерам он смотрит новости в зале, а я включаю сериалы на планшете на кухне...

Виктор вернулся со своей недельной рыбалки на три дня раньше срока. Я даже обрадоваться толком не успела, потому что вслед за ним в прихожую вплыл чемодан. Не наш, не из тех, что мы покупали к отпускам. Да и не ездят на рыбалку с чемоданами. А старый, кожаный, с потрескавшимися боками и медными застёжками, покрытыми зеленью. — Витя, это что за древность? — спросила я, разглядывая эту штуковину, от которой пахло пылью и чем-то ещё, старым, чужим. — Ты только не сердись, но я его выкупил, — сказал он и почему-то виновато прищурился...

Запах ударил в нос, как только я провернул тяжелый, покрытый патиной ключ в скважине дубовой двери. Это был не запах старости, а запах застывшего времени. Густой аромат пыли, сушеных трав и чего-то неуловимо металлического, как от старой печки, которую не топили долгие годы. Мы вошли в просторную гостиную. Свет с трудом пробивался через панорамные окна, затянутые многолетней паутиной. Высокий кирпичный дом, основательный, с полуметровым фундаментом, способным выдержать землетрясение, стоял заброшенным несколько лет...

Я наливала себе чай, когда мой сын, взрослый тридцатидвухлетний мужик, задал этот вопрос так буднично, будто спросил, где лежит зарядка от телефона. — В смысле — сколько? — я поставила заварник и посмотрела на него. — Мне пятьдесят семь, Дим. До пенсии ещё три года. — Ну да, до пенсии. А потом? — он даже глаз не поднял, продолжал возить вилкой по тарелке. — Потом-то ты дома будешь? Его жена Оксана сидела рядом и очень внимательно изучала узор на скатерти. Слишком внимательно для человека, которому этот узор знаком уже пять лет, я им эту скатерть купила на их третью годовщину свадьбы...