Тот же день, вечер. Ольга вернулась из школы с Петей. Мальчика переодели, накормили, уложили спать пораньше — у него поднялась температура. Даша сидит в своей комнате, закрылась. В квартире тихо. Слишком тихо.
Алексей сидит на кухне. Не пьёт. Смотрит в стену. Ольга проходит мимо, не глядя на него. Ставит чайник.
— Ты не спросишь, как я сходил? — голос у него чужой, сдавленный.
— А ты сходил?
— Был я там. Был на заводе.
— Я знаю.
— Ты знала, что я приду?
— Мне Лена сказала. Посетитель.
— И ты не сказала ни слова. Сидела там, за столом, как чужая.
Ольга молчит. Наливает воду в кружку. Бросает пакетик чая.
— Ты сказала Лене «проводите Соболева». Как будто я клиент какой-то. Как будто мы не муж и жена.
— Мы муж и жена, Саша. Но на работе я начальник отдела кадров. А ты — соискатель.
— Зачем ты так?
— Как?
— Холодно. Официально.
Ольга поворачивается. Смотрит на него устало, без огня.
— А ты хотел, чтобы я заплакала? Чтобы обняла тебя прямо в кабинете, при секретаре? Ты полгода лежал на диване. Ты ни разу не пришёл на завод. И вдруг — являешься. Небритый. В майке. Как ты вообще прошёл через проходную?
— Сказал, что к жене.
— И тебя пустили? — она усмехается. — На заводе сто человек знают, кто я. Тебя пропустили, потому что ты Соболев. Потому что фамилия как у меня.
— Ну и что.
— А то, что стыдно, Саша. Стыдно перед людьми.
Он встаёт. Подходит к ней ближе.
— А мне не стыдно? Мне, по-твоему, не стыдно?
— Я не знаю, что у тебя внутри. Ты не говоришь. Ты молчишь и лежишь.
— Я пытаюсь.
— Что ты пытаешься? Полгода попыток. У меня больше нет сил.
Алексей сжимает кулаки.
— Ты меня унижаешь.
— Я тебе правду говорю.
— Зачем ты скрывала, кто ты?
— Ты не спрашивал.
— Я должен был догадаться?
— Ты должен был видеть. Видеть, что я прихожу в костюме. Что у меня пропуск. Что в телефоне — звонки от директора. Ты никогда не смотрел на меня, Саша. Ты смотрел в потолок, в телевизор, в пивную бутылку. На меня — нет.
Он бьёт кулаком по столу. Кружка подпрыгивает, чай расплёскивается.
— Не кричи на меня, — говорит Ольга спокойно, но внутри всё сжимается.
— Я не кричу.
— Ты ударил по столу.
— Я ударил по столу. Не по тебе.
— Пока.
— Что значит «пока»?
Она не отвечает. Берёт тряпку, вытирает чай.
— Не вытирай. Смотри на меня.
— Я на тебя смотрела десять лет. Хватит.
— Ольга.
— Что?
— Я люблю тебя.
Она замирает. Смотрит на него. Глаза у него красные, как будто он плакал или не спал. Или и то и другое.
— Ты говоришь это, когда тебе страшно, Саша. Ты не любишь меня. Ты боишься остаться один.
— Неправда.
— Правда. Когда у тебя была работа, ты меня не замечал. Ты пил с друзьями, возвращался в два ночи, а я ждала. Когда тебя уволили — ты начал меня видеть. Потому что я — единственное, что у тебя осталось.
— Хватит.
— Я не хочу ссориться. Я хочу, чтобы ты пошёл в душ, лёг спать, а завтра…
— Что завтра?
— Завтра попробуешь ещё раз. На другой завод.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты не веришь в меня.
— Я верила. Долго верила. Вера кончается, когда человек не делает ни шага.
Алексей садится на стул. Закрывает лицо руками.
— Не бросай меня.
Ольга молчит.
— Не бросай, — повторяет он. — Я без тебя пропаду.
— А я с тобой пропадаю.
Она забирает кружку, идёт к раковине. Моет посуду.
***
Час спустя. Ольга проверяет Петю — температура спала. Она идёт в ванну, хочет умыться перед сном. Алексей стоит в коридоре, преграждает путь.
— Отойди, Саша. Я устала.
— Поговори со мной.
— Мы уже говорили.
— Нет. Ты говорила. Я молчал.
— Ты всегда молчишь.
— Сейчас хочу сказать.
— Говори.
Он мнётся. Переминается с ноги на ногу.
— Я боюсь.
— Чего?
— Что ты уйдёшь.
— Я пока здесь.
— Но ты думаешь об этом.
Ольга смотрит на него. Не отводит взгляд.
— Думаю, Саша. Каждый день думаю. Каждую ночь, когда ты храпишь, а я не сплю. Каждое утро, когда встаю в шесть и вижу, что посуда немытая.
— Я помою.
— Обещаешь?
— Да.
— Сколько раз ты обещал?
— В этот раз — правда.
— В этот раз? А в прошлый раз было неправда?
Он отводит глаза.
— Ты не хочешь меня понять.
— Я хочу. Очень хочу. Я хочу понять, почему здоровый мужчина боится работать. Почему он сидит на шее у женщины и говорит, что ему страшно.
— Ты не знаешь, что у меня в голове.
— Расскажи.
— Не могу.
— Не хочешь.
— Не умею.
Ольга вздыхает. Пытается обойти его. Он хватает её за руку.
— Отпусти.
— Сначала скажи, что не уйдёшь.
— Пусти, Саша.
— Скажи.
— Больно.
Он не отпускает. Пальцы сжимаются сильнее.
— Отпусти сейчас же.
— Ты моя жена.
— Это не даёт тебе права делать мне больно.
— Я не делаю.
— Ты сжимаешь мою руку так, что у меня синяк будет. Это больно.
Он отпускает. Ольга трёт запястье. Кожа покраснела, начинает синеть.
— Видишь?
— Я не хотел.
— Ты никогда не хочешь. Но делаешь.
Она идёт в спальню. Он за ней.
— Не ходи за мной.
— Это моя спальня тоже.
— Тогда иди спать. Молча.
Она ложится на свой край. Отворачивается к стене. Он ложится рядом. Тишина.
— Оль.
— Я сплю.
— Не спишь.
— Сплю.
Пять минут молчания.
— Оль. Я схожу на завод завтра. Подам заявление.
Молчание.
— Правда. Устроюсь сварщиком. Будут деньги. Мы поедем в отпуск.
Молчание.
— Ты слышишь?
— Слышу. Не верю.
— А зря.
— Саша. Хватит. Дай мне поспать.
Он замолкает.
***
Утро. Ольга встаёт в шесть. Как всегда. Но сегодня что-то не так. Болит голова. Болит запястье. И внутри — тяжёлый холод.
Она заходит на кухню. Видит раковину — посуда не мытая. Алексей обещал. Не помыл.
«Конечно. Он всегда говорит вечером, а утром забывает. Или делает вид, что забывает».
Она открывает кран. Начинает мыть. Чашки, тарелки, кастрюля, сковорода.
Гремит посудой громче, чем нужно. Алексей выходит из спальни — разбуженный, злой.
— Ты чего гремишь? Спать не даёшь.
— Я мою посуду. Которую ты обещал помыть вчера.
— Я помыл бы утром.
— Утром ты спишь.
— Не ори.
— Я не ору. Я говорю. Ты обещал. Не сделал. Стандартная схема.
— Отстань.
— Я не могу отстать. У нас дети. У нас долги. У нас Петя с температурой.
— Что я могу сделать?
— Посуду помыть. Но ты даже это не сделал.
Алексей подходит к ней. Она чувствует его дыхание — перегар, даже с утра.
— Я кому сказал — отстань?
— А я кому сказала — помой посуду?
Он замахивается.
Ольга не успевает закрыться. Удар приходится в плечо. Не в лицо. В плечо. Но сильный, жёсткий. Она отлетает к стене, задевает лопаткой угол.
В кухне тишина. Только капает вода из крана.
Ольга смотрит на него. Не плачет. Не кричит. Смотрит. Так, как смотрят на чужого. На опасного.
— Ты меня ударил, — говорит она. Голос ровный, чужой.
Алексей смотрит на свою руку. Как будто не верит, что это он.
— Я… я не хотел.
— Ты ударил меня.
— Ты довела.
— Я довела? Я попросила помыть посуду?
— Ты орала.
— Я не орала. Я говорила спокойно.
— Ты меня унижала.
— Я сказала, что ты не помыл посуду. Это факт. Не унижение.
Он отступает на шаг. Смотрит на её руку — она держится за плечо.
— Тебе больно?
— А ты как думаешь?
— Я не хотел.
— Ты уже говорил.
— Прости.
— Простить?
— Ну пожалуйста.
Ольга молчит. Отворачивается. Проверяет плечо — рука поднимается, но больно. Будет синяк. Большой, тёмный.
— Оль.
— Выйди.
— Не выйду, пока ты не скажешь, что прощаешь.
— Не дождёшься.
Он смотрит на неё. Потом делает шаг. Опускается на колени.
— Ты что делаешь?
— Прошу прощения.
— Встань.
— Не встану.
— Встань, Саша. Не позорься.
— Я тебя ударил. Я виноват. Прости.
Она смотрит на него сверху вниз. Мужчина на коленях. Ещё вчера она хотела этого — не унижения, нет. Хотела, чтобы он понял. Чтобы почувствовал.
Но сейчас ей не легче.
— Я сказала — встань.
— Прости меня. Прости, пожалуйста. Я больше никогда. Я клянусь.
— Ты клялся не пить. Не помогало.
— В этот раз — правда.
— Ты уже говорил «в этот раз».
Он хватает её за ноги. Обнимает. Она вздрагивает — от страха, от отвращения.
— Не трогай меня.
— Оль, ну пожалуйста. Я исправлюсь.
— Как? Как ты исправишься?
— Пойду на работу. Завяжу с пивом. Будем жить нормально.
— Ты обещаешь это каждый раз.
— Сейчас — правда.
Она отстраняется. Он не отпускает.
— Пусти.
— Скажи, что прощаешь.
— Пусти, я сказала.
Он отпускает. Остаётся на коленях.
— Ты не веришь мне.
— Нет, Саша. Не верю.
Она идёт в ванную. Смотрит на себя в зеркало. Лицо бледное, губы сжаты. Она расстёгивает ворот блузки, смотрит на плечо — уже проступает фиолетовое пятно.
«Он ударил меня. Впервые. Раньше только орал, хлопал дверями, бил посуду. Но не меня. А теперь — меня».
Она закрывает лицо руками. Стоит так минуту.
Потом приводит себя в порядок. Наносит тональный крем на плечо — вдруг блузка сползёт. Застёгивает пуговицы.
Когда выходит, Алексей стоит в коридоре. Глаза красные, опухшие.
— Ты уходишь? — спрашивает он.
— На работу.
— А мы? Не договорили.
— Всё мы договорили. Ты меня ударил. Я на работу. Ты идёшь на завод подавать заявление.
— А ты?
— А я буду ждать.
В её голосе — пустота. Он это чувствует. Хочет что-то сказать, но не знает что.
— Оль. Я правда…
— Не надо, Саша.
Она открывает дверь. Уходит.
На работе. Ольга сидит в своём кабинете. Смотрит на телефон. Ждёт звонка из отдела кадров — придёт Алексей или нет.
Проходит час. Два. Три.
Лена стучит.
— Ольга Сергеевна, тут ваш муж. Снова. Говорит, что хочет подать заявление.
— Пусть заполняет бланк. Как все.
— Он спрашивает вас.
— Скажите, что я на совещании.
Лена уходит. Ольга закрывает глаза.
«Он пришёл. Потому что испугался. Потому что ударил. Теперь будет ходить, пока я не скажу "всё хорошо"».
Через десять минут приходит сообщение от Алексея: «Я заполнил. Жду ответа».
Она не отвечает.
Ещё через час — другое сообщение: «Оль, прости меня, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло. Ты главный человек в моей жизни».
Она читает. Убирает телефон.
***
Вечер. Ольга возвращается домой поздно — специально задержалась. Когда заходит, Алексей стоит на кухне с тряпкой. Моет пол. Чисто выбритый. В другой футболке.
Она останавливается. Не верит своим глазам.
— Я убрал, — говорит он. — Всю квартиру. И посуду помыл. И бельё постирал.
— Зачем?
— Хочу всё исправить.
— Саша.
— Что?
— Одного дня недостаточно.
— Я знаю. Я буду стараться каждый день.
Она снимает пальто. Идёт в спальню. Он за ней.
— Оль.
— Что?
— Посмотри на меня.
Она смотрит. Он стоит в дверях. Лицо умоляющее, руки трясутся.
— Ты простишь меня когда-нибудь?
— Не знаю.
— Я больше никогда. Клянусь детьми.
— Не надо клясться детьми.
— Кем хочешь. Я больше не подниму руку.
— Поверю, когда увижу.
Он подходит. Осторожно берёт её за руку, ту, которую вчера сжал.
— Прости.
Ольга молчит. Смотрит на его руку, которая сегодня моет пол, а вчера ударила.
— Ложись спать, — говорит она. — Завтра первый день на новой работе. Если возьмут.
— Возьмут?
— Ты подал заявление. Я посмотрю. Но без поблажек.
— Я не прошу поблажек.
— Хорошо.
Она ложится. Он ложится рядом. Тянется обнять. Она отодвигается.
— Не сейчас.
— Ты всё ещё злишься?
— Я не злюсь, Саша. Я просто не могу. Ещё нет.
Он убирает руку. Лежит на спине, смотрит в потолок.
— Спокойной ночи, — говорит он.
Она не отвечает.
Ночь. Три часа. Ольга не спит. Плечо болит, синяк расползся по всей дельтовидной мышце.
Она смотрит в потолок.
«Он ударил меня. Сегодня. Рука ещё помнит. Сердце — тоже».
Она поворачивается. Смотрит на его лицо — во сне, как всегда, беззащитное.
— Саша, — шепчет она. — Если ты сделаешь это ещё раз, я уйду. В ту же ночь. С детьми. С одной сумкой.
Храп.
— Я не шучу.
Он не слышит.
Она закрывает глаза.
***
Три дня спустя. Вечер. Ольга вернулась с работы уставшая, но спокойная. Алексей пьян с обеда. Дети в своей комнате.
— Ты опять пил.
— А ты опять с работы пришла.
— Я каждый день с работы прихожу.
— А я каждый день без работы сижу. Спасибо тебе.
— Себе спасибо скажи.
— Заткнись.
— Не затыкай меня. Ты подал заявление. Тебя взяли. Ты вышел на работу. Три дня отработал. Сегодня сорвался. Почему?
— Устал.
— Ты три дня работал.
— Тяжело.
— Всю жизнь было тяжело. Раньше ты справлялся.
— Раньше я не знал, что моя жена — мой начальник.
— Какая разница?
— Ты меня контролируешь.
— Я тебя не контролирую.
— Ты сидишь в кабинете и решаешь, уволят меня или нет.
— Твоя судьба на заводе зависит от твоей работы. Не от меня.
— Я тебе не верю.
— Это твоё право.
Она идёт на кухню. Он идёт за ней.
— Я не закончил.
— А я закончила.
— Сядь.
— Нет.
— Я сказал — сядь.
Ольга садится. Не от страха. От усталости.
— Что ты хочешь?
— Чтобы ты сказала, что не уволишь меня.
— Не уволю. Ты нормально работал. Три дня.
— Но ты думала об этом.
— Я думала о том, чтобы ты не пил. Не о том, чтобы уволить.
— Врёшь.
— Не вру.
Он бьёт кулаком по столу. Кружка падает.
— Не смей на меня так смотреть.
— Как?
— Как на больного.
— Ты ведёшь себя странно, Саша. Не первый месяц.
— Я нормальный.
— Я не говорю, что нет. Но ты злой. Ты забываешь вещи. Ты не можешь заснуть. А когда засыпаешь — кричишь во сне.
— Мне снятся кошмары.
— О чём?
— Не помню.
Она встаёт. Подходит к нему.
— Может, сходить к врачу?
— Я не псих.
— Я не говорю, что псих. Говорю — провериться.
— Не надо меня лечить.
— Хорошо. Не буду.
Она уходит в детскую.
Детская. Даша делает уроки за столом. Петя уже спит.
— Мам, а папа пьяный?
— Немного.
— Он опять кричал.
— Даша, иди на кухню, поешь.
— Не хочу.
— Иди, пожалуйста.
Даша нехотя идёт. Входит на кухню. Алексей сидит за столом, голову опустил.
— Папа, мама сказала, что ты пьяный.
— Не пьяный.
— А почему от тебя пахнет?
— От всех пахнет.
— От меня не пахнет.
— Ты маленькая.
— Мне двенадцать.
— Всё равно маленькая.
Он смотрит на неё. Взгляд мутный, тяжёлый.
— Ты похожа на неё.
— На кого?
— На мать. На свою мать. Смотрит так же.
— Как?
— Как на больного.
— Ты болеешь?
— Я здоров. Я сильный. Я сварщик.
— Ты не работаешь.
— Ах ты…
Он встаёт. Заносит руку.
Даша пятится. Задевает ножку стола. Падает. Голова — об угол стола. Глухой удар. Девочка не плачет. Лежит, зажмурилась.
— Даша! — Ольга вбегает из коридора. — Дашенька, что с тобой?
— Голова, — шепчет девочка.
— Покажи.
Ольга приподнимает волосы. На виске — рассечение. Кровь течёт по щеке.
— Саша! Ты что наделал!
— Я не трогал. Она сама упала.
— Ты замахнулся на ребёнка!
— Я просто…
— Молчи. Вызываю скорую.
— Не надо скорую. Просто поцарапалась.
— Кровь, Саша. Она истекает кровью.
Ольга берёт телефон. Набирает 112.
— Алло, дочь ударилась головой, рассечение. В сознании, но крови много. Да, адрес…
Алексей стоит посреди кухни. Смотрит на свои руки.
— Я не хотел.
— Иди в спальню.
— Оль…
— Иди в спальню, я сказала.
Он уходит. Ольга садится на пол, берёт Дашу на руки.
— Всё будет хорошо, милая.
— Больно, мама.
— Знаю. Скорая скоро будет.
— Папа хотел меня ударить?
— Не знаю. Не знаю, доченька.
Скорая приехала через десять минут. Врач накладывает повязку, осматривает зрачки.
— Сотрясение? — спрашивает Ольга.
— Похоже. Лёгкое. Но лучше в больницу, на КТ.
— Поедем.
— Детей нельзя оставлять с ним, — врач кивает в сторону спальни.
— Я знаю.
Ольга берёт Петю на руки, Дашу за руку. Выходят из квартиры.
В лифте Петя просыпается.
— Мам, мы едем гулять?
— Едем, солнышко. Едем.
Она не плачет. Не может.
Больница. КТ показало лёгкое сотрясение, без внутренних гематом. Дашу оставляют на ночь под наблюдением. Петю забирает соседка — временно.
Ольга сидит в коридоре больницы. Телефон разрывается. Алексей звонит десять раз. Она не берёт.
Потом приходит сообщение: «Ты меня бросаешь?»
Она пишет: «Я сейчас не могу говорить».
Ответ: «Ты меня бросаешь из-за того, что она сама упала?»
Ольга закрывает телефон.
Садится на стул. Смотрит в белую стену.
***
На следующее утро Ольга приходит домой за вещами. Алексей сидит на кухне. Трезвый. Глаза красные.
— Как Даша?
— Жива.
— Я не хотел.
— Ты замахнулся на двенадцатилетнюю девочку.
— Я не замахнулся.
— Я видела.
— Ты видела, как она упала.
— Потому что ты замахнулся.
— Она испугалась. Я не бил.
— Саша. Хватит.
Она собирает сумку. Документы, деньги, лекарства, детские вещи.
— Ты уходишь?
— Да.
— Насовсем?
— Пока — к маме. Потом посмотрим.
— А я?
— А ты оставайся.
— Я не хочу оставаться один.
— Надо было думать раньше.
— Оль, прости меня. Пожалуйста. Ещё раз.
— Ты просил сто раз. Я прощала. В этот раз — нет.
Он закрывает лицо руками.
— Что со мной не так?
Ольга останавливается. Смотрит на него.
— Ты правда хочешь знать?
— Хочу.
— Тогда пойдёшь к психиатру.
— Я не псих.
— Я не говорю, что ты псих. Говорю — пойдёшь и проверишься.
— А если пойду, ты вернёшься?
— Не обещаю. Но сначала — врач. Потом — разговор.
Он молчит. Долго.
— Хорошо, — говорит он тихо. — Запиши меня.
***
Психиатр — Ирина Викторовна, опытная, жёсткая, спокойная. Час беседы с Алексеем. Потом — с Ольгой.
— Я не буду сейчас ставить окончательный диагноз без полного обследования, — говорит врач. — Но у вашего мужа, Ольга, выраженные признаки параноидного расстройства личности с элементами бредовой настроенности.
— Что это значит?
— Он неадекватно воспринимает реальность. Ему кажется, что вы его контролируете. Что вы намеренно унижаете. Что вы хотите от него избавиться.
— Это неправда.
— Я знаю. Но он так чувствует. Это хроническое состояние. Оно не лечится таблетками в одну неделю.
— А чем лечится?
— Долгой терапией. Годами. И обязательным приёмом препаратов. Без этого — рецидивы, агрессия, потеря контроля.
— Он согласится?
— Сейчас — нет. Он считает, что я «подослана» вами. Это симптом.
Ольга закрывает глаза.
— Что мне делать?
— Защищать себя и детей. Это первое. А второе — решать, готовы ли вы жить с человеком, который отказывается от лечения.
— Я не готова.
— Тогда у вас один путь.
— Развод.
— Да.
Ольга сидит молча минуту. Потом встаёт.
— Спасибо, Ирина Викторовна.
— Я подготовлю заключение. Для суда.
— Да. Подготовьте.
***
Дома. Алексей сидит на диване. Ольга входит.
— Ну что сказала твоя подосланная?
— Сказала, что ты болен, Саша.
— Я не болен.
— Ты болен. Параноидное расстройство. Тебе нужны лекарства и психотерапия.
— Она врет.
— Зачем ей врать?
— Ты ей заплатила.
— Я заплатила за приём. Как все платят. Она независимый врач.
— Они все зависимые.
Ольга садится напротив.
— Саша. Послушай меня. Я не хочу тебя бросать. Но если ты не начнёшь лечиться, я уйду.
— Уже ушла.
— Пока нет. Пока я здесь. Последний раз спрашиваю: ты согласен на лечение?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не псих. И таблетки пить не буду.
— Тогда я не могу остаться.
— И уйдёшь к мамочке?
— Уйду. С детьми.
— Детей не отдам.
— Суд решит. С заключением психиатра.
Алексей встаёт.
— Ты не посмеешь.
— Посмею.
— Я ударю.
— Попробуй. Я вызову полицию. При них.
Он стоит. Кулаки сжаты. Дышит часто.
— Ненавижу тебя.
— Я знаю.
Она встаёт. Берёт сумку, которую уже собрала.
— Ключи оставлю на тумбочке. Оплату коммуналки — на столе.
— Не уходи.
— Я должна.
— Оля.
— Прощай, Саша.
Она закрывает дверь. Щёлкает замок.
Лифт. Ольга стоит с сумкой и пакетом детских вещей. Не плачет.
Двор. Дети ждут в машине подруги.
— Мам! — Петя машет из окна. — Мы поедем к бабушке?
— Да, солнышко. К бабушке.
— Надолго?
— Надолго.
Даша сидит с повязкой на голове. Молчит. Ольга садится рядом, берёт её за руку.
— Ты как, дочка?
— Голова не болит.
— Это хорошо.
— Мам. А папа остался один?
— Остался.
— Он злой?
— Он больной, Даша. Но он не хочет лечиться.
— Поэтому мы уехали?
— Поэтому.
Девочка кивает.
— Правильно.
Ольга сжимает её руку.
Дом матери. Маленькая квартира, но чистая, тёплая. Ольга раскладывает вещи.
— Я рада, что ты ушла, — говорит мать. — Давно надо было.
— Мам, не начинай.
— Я молчала десять лет. Теперь скажу: он всегда был странный. Я видела.
— Почему не сказала?
— Ты бы не послушала.
Ольга вздыхает.
— Послушала бы. Сейчас — послушала бы.
— Ну вот. Теперь знаешь.
Ольга садится на кухне. Пьёт чай.
— Я подам на развод на этой неделе.
— А он?
— Не знаю.
— Не переживай. Всё наладится.
— Я не переживаю, мам. Я спокойна. Первый раз за полгода — спокойна.
Она смотрит в окно. За окном — обычный двор, дети играют в песочнице.
— Знаешь, я не злюсь на него.
— Напрасно.
— Не напрасно. Он больной. Это не его вина. Но и не моя.
— Твоя вина — терпела слишком долго.
— Больше не буду.
Ольга допивает чай. Моет кружку. Идёт к детям.
Детская комната у бабушки. Даша уже спит. Петя смотрит мультики.
— Мам, а мы больше не вернёмся к папе?
— Нет, Петя.
— А почему?
— Потому что папа не может заботиться о нас. Ему нужно лечиться.
— А он не хочет?
— Не хочет.
— Это грустно.
— Да. Но мы не можем заставить.
Она гладит его по голове. Мальчик засыпает на её руках.
Ночь. Ольга лежит на раскладушке. Смотрит в потолок.
В голове — пустота. Не боль. Не радость. Тишина.
Она вспоминает:
— первый год — любовь
— второй — свадьба
— третий — рождение Даши
— пятый — покупка квартиры в ипотеку
— седьмой — увольнение Алексея
— десятый — сегодня
«Я выдержала. Я вышла. Я не сломалась».
Пишет сообщение адвокату: «Добрый день. Давайте начинать процесс развода. Заключение психиатра у меня есть».
Ответ через минуту: «Приезжайте завтра в 10».
Она закрывает телефон.
Утро. Ольга встаёт в 7. Варит кашу детям. Мать уже на кухне, печёт блины.
— Выспалась?
— Впервые за долгое время.
— Значит, правильно сделала.
— Значит, правильно.
Она садится за стол. Берёт телефон. Смотрит на сообщения от Алексея — их много. Вчерашние, сегодняшние.
«Ты всё равно вернёшься».
«Без меня ты пропадёшь».
«Я тебя ненавижу».
«Прости».
«Вернись».
«Пожалуйста».
Она читает. Убирает телефон в ящик. Не отвечает.
— Мам, а можно мы сегодня в парк? — Петя уже одет, стоит в куртке.
— Можно.
— И мороженое?
— И мороженое.
— Ура!
Даша выходит из комнаты. Без повязки, шрам маленький, аккуратный.
— Мам, у меня голова прошла.
— Рада слышать.
— А можно я помогу бабушке блины печь?
— Можно.
Ольга смотрит на них. На своих детей. На тёплую кухню. На мать, которая улыбается.
«Столько лет я боялась сделать этот шаг. Боялась, что не справлюсь. А оказалось — справляюсь. И даже дышу свободно».
Она берёт кружку чая. Выдыхает.
— Всё хорошо, — говорит она вслух.
— Что? — переспрашивает мать.
— Всё хорошо, мам. Теперь — всё хорошо.
***
Через месяц. Ольга на работе. Сидит в своём кабинете. На столе — приказ об увольнении Алексея Соболева. Он прогулял пять смен. Не вышел на связь. Пришёл пьяный дважды. Завод не терпит таких нарушений.
Ольга берёт ручку. Подписывает приказ.
— Лена, — звонит секретарю. — Приказ об увольнении Соболева готов. Отправьте ему на почту и заказным письмом.
— Слушаюсь.
Она кладёт трубку. Смотрит в окно.
«Он даже не знал. Всё это время — он даже не знал, кто я».
Она не злорадствует. Не плачет. Просто заканчивает старую главу.
***
Дом. Уже не их общая квартира — Ольга сняла маленькую двушку недалеко от мамы. Чисто, светло. Дети за своим столом. Ольга на кухне.
Звонит телефон. Номер Алексея.
Она не берёт.
Голосовое сообщение: «Оль, ты подписала мой приказ? Ты уволила меня? Ты? Я не знал. Я не знал, что ты начальник. Ты скрывала. Ты обманывала. Теперь я остался без работы. Без семьи. Без всего. Спасибо тебе».
Ольга слушает. Убирает телефон.
Подходит к детям.
— Я вас люблю, — говорит она.
— Мы тебя тоже, — отвечает Даша.
— Мам, — Петя поднимает голову. — А мы теперь будем жить счастливо?
Ольга улыбается.
— Постараемся, солнышко. Постараемся.
Конец!
Пожалуйста, поддержите канал материально) Я буду очень рада) Перечислить можно и 50 р, сколько позволяют возможности. Для этого нужно просто перейти по ссылке. Благодарю!
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше.