– Ну, что у нас плохого? – поинтересовалась она, цитируя одного персонажа из советского мультика.
Я начала рассказывать про квартиру, за которую заплатила, про продукты, которые привезла, про бороду, которую уговорила отрастить, про комплименты, которые говорила каждый вечер. Про «верну на неделе». Про то, как он обесценил мою работу при Сашке.
Тамила слушала-слушала, а потом выдала:
– Вер, ты его кормишь, хвалишь, а он тебе что? Ты вообще можешь назвать хоть одну вещь, которую он для тебя сделал?
Я открыла рот и вдруг растерялась. Стала перебирать в голове, и выходило неловко. Звонки? Последнее время звоню обычно я. Приезды и квартира тоже на мне, как и продукты. А поддержка…
Да он ни разу не поинтересовался, как у меня дела, если я сама не начинала разговор об этом…
– Я не к тому, чтобы ты его бросала, – добавила Тамила. – Я к тому, чтобы ты хотя бы посчитала, сколько в этих отношениях тебя и сколько его.
Мать моя на моем месте бы только рукой махнула: «Женская доля, потерпишь». Но мать моя терпела всю жизнь, рано ушла, и я точно знала, что повторять за ней не хочу.
В тот вечер Артем прислал сообщение: «Переведи мне, я верну на неделе». Я прочитала и отложила телефон. Не назло, просто за все эти месяцы мне в кои-то веки стало все равно, доволен он или недоволен. И вдруг мне стало легче дышать.
Он почувствовал. Позвонил утром, тон был другой, мягче, торопливее:
– Верочка, приеду на следующей неделе. Соскучился.
Я сказала: «Хорошо». Только «хорошо», ничего больше.
***
Он приехал. Переночевал, уехал затемно, и на следующий день был раздраженным, я видела это по видеосвязи, по тому, как он отводил глаза и отвечал рублено. Потом извинился в сообщении: «Прости за настроение, не выспался». Я написала, что понимаю.
А через день я сама не взяла трубку. Навалилась усталость, тупая, тяжелая, когда хочется лечь и ни с кем не разговаривать. Написала: «Хочу помолчать». Он отреагировал мгновенно: «Понимаю. Оно и к лучшему. Всего хорошего».
Очистил переписку нашу. И заблокировал.
На следующее утро я позвонила ему с другого номера. Он взял трубку не сразу.
– Вер… я… Я был с тобой нечестен, – начал он хрипло.
– Говори.
– Я женат. У нас дети, еще маленькие. Одному из них... Ему совсем непросто. Особенный ребенок, ему нужен постоянный уход. Жена не работает. Мы с ней давно... Ну, ты понимаешь. Она перестала за собой следить, в доме бардак, готовлю я сам. Она нашла нашу переписку. Потребовала, чтобы я прекратил…
Я слушала и не перебивала. Он говорил все быстрее, торопясь вывалить все разом.
Потом связь оборвалась. Через пару часов он прислал мне длиннющее сообщение, в котором в подробностях расписал, какая у него плохая жена, какая она неряха, как ему тяжело.
«Подожди немного. Я все решу. Мне нужно время», – попросил он.
«Время для чего?» – написала я.
Он замолчал, минут через десять перезвонил и заговорил другим тоном, усталым:
– Финансово не тяну. Содержу семью, кредит, поездки к тебе... Ты мне не по зубам. Гордость не позволит жить у тебя. Разведусь, квартиру оставлю детям, это их дом. Сам останусь в служебке.
– И что дальше? – поинтересовалась я.
Снова повисло молчание, дольше прежнего. Потом он глухо произнес:
– Есть одна женщина. Из моего города. Давно ко мне хорошо относится. Моложе сильно, разведенная, с ребенком. Ей тяжело, и она готова быть со мной. Верующая, как я, мы одинаково смотрим на вещи. И она не даст повода для ревности.
– Погоди-ка, – попросила я. – Ты только что попросил меня подождать. И тут же рассказываешь, что собираешься жить с другой женщиной?
– Вер, ну...
– Ясно, – выдохнула я. – Ты искал замену жене. И вот, нашел. А я так, запасной вариант.
Он молчал так, что я слышала гул трубы у него за стеной, в служебке стены тонкие, и по ним всегда гудит отопление.
Вот так. Через минуту после «подожди, я все решу» – рассказ о другой, которая уже ждет.
***
Через день-другой мне позвонила его жена Маргарита. Я была на работе.
– Не кладите трубку, пожалуйста, мне нужна минута, не больше, – попросила она.
Я вышла в коридор, подальше от коллег.
– Я звоню не ругаться, – начала она. – Я звоню предупредить. Вы у него не одна такая. До вас была женщина из Калуги, тоже разведенная, тоже одинокая. До нее – из Серпухова. Он каждой говорит одно и то же: «С женой давно чужие, подожди, я решу». А потом – «не по зубам», находит следующую. Пунктик у него такой. Ищет ту, которая будет «по зубам».
Я молчала, прислонившись плечом к стене коридора. Рация в руке вдруг показалась тяжелой, я переложила ее в другую ладонь.
До меня доходило медленно, тяжело, все, что я считала своей заслугой, борода, уверенность, его расцветание, было обычным сценарием, отработанным до автоматизма. Не я его подняла.
Он сам поднимался каждый раз, руками очередной женщины, а потом стряхивал ее, как пыль с рукава.
– Откуда вы знаете про остальных? – просипела я.
– Нашла переписки. Старые, он забыл удалить одну из папок в облаке. Там было все, имена, фотографии, одни и те же фразы, почти слово в слово. Как под копирку.
– А про тебя? – хотелось поинтересоваться мне. – Про тебя он что писал, ты видела?
Маргарита замолчала, потом добавила тихо:
– У нас дети… Один ребенок особенный… – она вздохнула. – Я… просто хотела, чтобы вы знали.
И положила трубку.
Я простояла в коридоре еще минуту. Палыч выглянул из-за двери:
– Верк, все нормально у тя?
Я кивнула и вернулась к пульту. Руки работали сами, журнал, путевки, рация, а мысли были где-то далеко.
Вечером я пригласила к себе в гости Тамилу. Она пришла минут через сорок.
– Слушай, – начала я и рассказала ей про Маргариту.
Когда я закончила, подруга подняла на меня глаза и тихо поинтересовалась:
– И что ты хочешь сделать?
Я достала телефон. Открыла папку «Скриншоты». Их было много, копились с того вечера, когда он впервые очистил нашу переписку. Там было все, его жалобы на жену, его слова «она расплылась, хозяйка никакая», его просьбы о переводе денег.
– Отправлю это все Маргарите, – отозвалась я. – Пусть знает, что он про нее писал. Хотя она и так знает, наверное, или догадывается… Раз я не одна у него. Но… пусть это будет моя маленькая месть ему.
Я нашла номер Маргариты, он остался в журнале вызовов после ее звонка. Отправила все, скриншоты, без подписи, без комментариев, без объяснений. Папку целиком. Сообщение ушло, галочка стала двойной, потом посинела, значит, прочитано.
И тут подступили слезы. Слезы облегчения, я, наконец-то, сделала то, что следовало сделать давно.
***
Прошло полгода. И как-то вечером мне позвонил Артем. От него я все и узнала.
Оказалось, что после тех моих сообщений Маргарита забрала детей и уехала к матери. Последняя капля была. Подала на развод тихо. Молодая, та, что «не даст повода для ревности», узнала, что творится в семье Артема, и передумала быть с ним.
Ей нужна была тихая пристань, а пристань оказалась тем еще сюрпризом.
– Ты разрушила мою жизнь… – тихо, злобно проговорил он. – Это подло. У меня особенный ребенок, а ты…
Я не дослушала и заблокировала его.
Сашка вскоре заметил, что я перестала сидеть по вечерам с телефоном. Не стал расспрашивать. Но однажды, проходя мимо, легонько ткнул меня кулаком в плечо, как здоровался раньше, когда был маленький. Я поняла: он видит, что мне лучше.
На работе ничего не изменилось, рейсы, путевки, рация, Палыч с его вечным «Верка, опять третья колонна простаивает». Привычные дела, привычная усталость, привычно тихо было по вечерам, только теперь не тоскливо.