— У вас хрящевая ткань с особенностью, — сказал Виктор Сергеевич и отвернулся к экрану компьютера. — Это редкий случай. За двадцать лет практики — второй раз встречаю.
Была середина октября. Третий укол из четырёх. Нога болела так же, как в сентябре, когда я впервые пришла в эту клинику на Проспекте Мира с рентгеном и диагнозом «артроз коленного сустава второй степени». Договор тогда подписала быстро: четыре инъекции, 15 200 рублей, оплата вперёд. Люся, подруга с работы, говорила: «Там чудо-врач, её знакомая уже три месяца без трости ходит». Люся убедительна. Я привыкла ей доверять.
— А почему нет улучшений? — спросила я.
— Потому что особенность, я же сказал.
Он повернулся, сделал отметку в карте и вышел. Не объяснил, что это значит для меня лично, не сказал, чего ждать дальше. Медсестра, совсем молоденькая, с конским хвостом, протёрла место укола и шёпотом предложила посидеть.
Я сидела и думала о том, что в сентябре он разговаривал иначе. Первая встреча длилась почти сорок минут. Виктор Сергеевич рассматривал снимки, рисовал что-то в блокноте, объяснял, как работает препарат, буквально поэтапно. Я вышла воодушевлённая. Четыре укола, и нога снова моя. Даже немного стыдно было, что столько тянула с лечением.
После первого сеанса действительно стало чуть легче. Я по лестнице поднималась почти без перил. Написала Люсе: «Слушай, а ведь правда работает». Она ответила гифкой с котиком.
Где-то между вторым и третьим
На второй укол пришла в конце сентября. Нога снова ныла, так же, как до лечения. Виктор Сергеевич посмотрел снимки ещё раз, что-то сравнил и сказал коротко: «Ждём дальше». Разговор занял минуты четыре. Медсестра была другая, постарше, суровая. Никаких шёпотов.
Ну ладно, думала я, возвращаясь домой. Не всегда сразу. Уже не первый месяц с артрозом, а жду эффекта за две недели. Ещё немного, и всё встанет на место.
К третьему визиту я была настроена терпеливо. Взяла с собой пакет с новыми снимками, поликлиника дала направление на МРТ. Виктор Сергеевич листал их минуты три, потом отложил в сторону. Заговорил про хрящевую особенность. Слушал вполуха, когда я спрашивала, почему болит сильнее, чем до первого укола.
— Это временно, — сказал он. — Скорее всего.
Скорее всего.
Вот это «скорее всего» я потом крутила в голове всю дорогу до Комсомольской. Человек, который взял 15 200 рублей и пообещал результат, говорит «скорее всего». Мне стало интересно, не злость ещё, просто интерес, а что он думает, когда произносит такое? Ему неловко? Или он уже придумал, что скажет на четвёртом сеансе, если нога не пройдёт? Цена в договоре фиксированная, моих денег больше нет, курс заканчивается. Ему уже незачем стараться. Нет, это было грубо с моей стороны думать так. Или не было?
Спросить напрямую я не умела. Просто записалась на четвёртый.
Четвёртый
Октябрь, последняя неделя. Клиника пахла свежей побелкой, ремонт в коридоре доделали. Виктор Сергеевич вошёл в кабинет ровно через семь минут после меня. Поздоровался? Нет, не поздоровался. Просто вошёл, надел перчатки. Укол. Ватка. Пластырь.
— Всё, — сказал он. — По договору курс закончен. Если хотите продолжить — обсудим.
— Как нога, по-вашему?
— Спросите у ноги.
И он не шутил. Просто сказал и вышел.
Я снова сидела одна. Нога ныла, как ныла в сентябре. Молоденькая медсестра с хвостом заглянула, спросила, всё ли в порядке. Я сказала: «Да, спасибо». Встала, надела пальто, вышла в октябрьскую Москву.
Звонить Люсе не стала сразу. Дошла до метро, постояла у входа, посчитала в голове: 15 200 рублей, два месяца хождений, нога такая же. Нет, чуть хуже, это правда. Не потому что уколы навредили, просто я теперь знаю: «скорее всего», это вся гарантия, которую мне дали.
В тот вечер позвонила Люсе. Рассказала. Она помолчала, потом сказала:
— Марин, ну может ещё курс?
— Нет, — ответила я. — Точно нет.
Люся немного обиделась, это было слышно. Сказала, что клиника хорошая, просто мой случай сложный. Наверное, она права. Только мне от этого легче не стало.
Зимой, в декабре, записалась к другому врачу, через знакомого знакомого, без договоров заранее. Ортопед смотрел те же снимки час, задавал вопросы про образ жизни, про обувь, про работу. Потом сказал спокойно: «Уколы вам не нужны. Нужна лечебная физкультура и другая обувь. Начнём с этого».
Я тогда почти рассмеялась. Не зло, просто так. Три месяца, 15 200 рублей, и вот же ответ. Совсем рядом был.
Сейчас нога лучше. Не как в сорок лет, не идеально. Но ощущение, что тело мне принадлежит, вернулось. ЛФК раз в три дня, нормальные кроссовки и не тащить тяжёлое на правом плече, вот и весь рецепт. Без пластырей и «скорее всего».
Может, эти 15 200 рублей и были платой за то, чтобы наконец перестать молчать там, где непонятно. Я выбрала идти дальше, а не возвращаться туда, где меня спрашивают «у ноги».
А вы дослушиваете такого врача до конца курса или уходите при первом «скорее всего»? Напишите в комментариях. Я пишу о том, о чём обычно молчат, подпишитесь, если такое в вашей жизни тоже есть.