Хозяйка большого города

Я пришла в консультацию за одной бумажкой. Заключение по итогам четырёх лет обследований, финальная строчка, после которой можно закрыть тему. Талончик с QR-кодом торчал из кулака, я его мяла, пока сидела на банкетке под кабинетом. В распечатке было слово, которое я и так знала. Диагноз мне поставили ещё год назад, врач говорил очно, как положено, — по телефону такое не сообщают. А это заключение я собирала для другого. Для органов опеки, для школы приёмных родителей. Очередь на два года, суд, комиссия — всё это я уже держала в голове по пунктам...

Путёвку я увидела раньше, чем услышала объяснение. PDF на телефоне, синяя шапка санатория, «двухместный номер, полупансион, заезд 14 июля». Роман листнул экран пальцем, не выпуская вилки, — он ужинал у меня, я жарила кабачки. — Это Тамара подарила. На день рождения ещё, — сказал он. — Через два дня еду. Я стояла с лопаткой над сковородой. Кабачки шкворчали. Я их не трогала. Два дня. Не два месяца, не «давай обсудим». Через два дня человек, с которым я четыре года, уезжает к морю, а я узнаю об этом между вторым и третьим куском...

Пусть говорит, думала я и подкладывала Косте вторую порцию курицы из мультиварки. Он у меня в гостях впервые за год — мать попросила завезти мне банки с дачи, я и усадила ужинать. Вырос без отца, я его мать знаю с института. Пусть говорит. Только вот второй раз за вечер он объясняет мне, пятидесятитрёхлетней, зачем ему не нужна жена — и делает это так, будто открывает мне, дуре, глаза. А я слушаю и уже вижу конец. Не его — свой. Я такое кино досматривала не раз. — Людмила Борисовна, ну вот честно, зачем? — он отодвинул тарелку...

Голосовое пришло в четверг, в очереди на кассе в «Пятёрочке». Я не стала слушать сразу — руки заняты, за спиной бабка с творожками дышит в затылок. Дослушала уже в машине. Зоя. Сорок секунд, и последние слова — почти шёпотом: «Ритуль, ну ты же понимаешь, мы не чужие. Пустите нас пожить. На два годика, ну на три. Мы отработаем». Я выключила экран и положила телефон в подстаканник. Понимаю. Всё я понимаю. Понимаю, что «пожить» — это въехать в мою вторую квартиру, ту, которую мы с Витей семь лет как сдаём и в которой в этом году перестилали ламинат...

Максим положил телефон экраном вверх, между солонкой и корзинкой с хлебом, и придвинул его ко мне так, чтобы я увидела фотографию. Зал с колоннами, задрапированными белым, гирлянды огней под потолком, столы в форме буквы «П». Это Анна выложила у себя в соцсетях, а он сохранил. Я взяла телефон, увеличила пальцами угол снимка — там, у входа, стояла арка из живых цветов, за такую в июне в Москве берут как за подержанную машину. Пролистнула её ленту дальше. Лимузин. Голуби в клетке. Меню на четыре перемены...