Есть такой тип воспитания, при котором родитель обращается за эмоциональной поддержкой не к партнёру или другим взрослым, а к собственному ребёнку.
Ребёнок становится для мамы лучшим другом, главным советчиком, утешителем. Таким маленьким мужем.
Она делится с ним своими женскими секретами, взрослыми переживаниями, сливает на него свою тревогу, пугает его своими страхами.
Для папы дочь может стать такой заботливой маленькой верной женой.
Со стороны выглядит, что родитель очень любит ребёнка, поэтому так сильно к нему привязан. Но за этой чрезмерной близостью может скрываться бессознательное использование ребёнка как контейнера для собственной боли и тревоги.
Психологи называют это эмоциональным инцестом.
Слово «инцест» сразу уводит мысли в сторону сексуального насилия между родственниками.
Но эмоциональный инцест — это про другое. Это про то, как ребёнка вынуждают быть в роли партнёра для своего родителя.
Термин «инцест» здесь не случаен. В психоанализе существует понятие межпоколенческой границы: взрослым — взрослое, детям — детское.
Родительские тревоги, страхи, одиночество, сексуальность — всё это принадлежит миру взрослых и должно оставаться между взрослыми.
Когда ребёнок втягивается в эмоциональную жизнь родителя, это граница нарушается. Именно это и называется инцестом, только не телесным, а психическим.
Ребёнок не должен быть ни подружкой, ни родителем!
Как это начинается
Представьте женщину, которая при живом муже оказывается эмоционально одинока.
Вероятно, в её семейной истории мужская фигура была обесценена — и она просто не воспринимает мужа как равного, достойного партнёра.
Подруги заняты своими семьями. Родители не поддерживают.
И рядом оказывается чуткий, внимательный сынуля.
Мама делится своими переживаниями. Сын видит, что ей плохо, и утешает. Постепенно он начинает выполнять роль взрослого, который успокаивает и поддерживает.
Она рассказывает ему, как страшно жить в этом мире, какие мужики козлы, как несправедливо всё устроено.
То же самое происходит между отцом и дочерью, когда понимающая, верная девочка становится для папы главной женщиной в его жизни, которая его выслушивает.
Ребёнок, который ещё вчера играл в куклы или танчики, превращается в маленький эмоциональный контейнер.
👉 Признаки чрезмерно тесной связи между родителем и ребёнком — если что-то из этого списка откликается, возможно, именно это происходило в вашем детстве.
Как это выглядит в разных семьях
Гиперопека родителя
Это самый невинный на первый взгляд вариант. Ну звонит мама по 20 раз в день! Ну проверяет, контролирует, запрещает — значит, любит и беспокоится.
Сам родитель именно так это и объяснит: ребёнок безответственный, без присмотра наделает глупостей. Логика железная!
Только ребёнок в этой истории живёт как в клетке. Каждый шаг в сторону — и уже виноват. Он вынужден выкручиваться, врать, оправдываться.
За родительской тревогой стоит не незрелость ребёнка, а неспособность самого родителя выдерживать собственное напряжение.
Ребёнок просто оказывается удобным безопасным громоотводом.
Любовь и жестокость одновременно
Один из самых травматичных сценариев, когда ребёнок одновременно является и любимцем, и боксёрской грушей для разрядки напряжения.
Патрисия Лав в книге «Синдром эмоционального инцеста» описывает это так:
“Ребёнок был отчасти замещающим супругом, отчасти козлом отпущения. Когда маме было одиноко — он выслушивал. Когда она злилась — он получал. Он был тем, кто притуплял её боль.”
👉 Признаки родительского пренебрежения или жестокого обращения — когда «особая близость» оказывается на самом деле формой насилия.
Нарушение телесных границ
Здесь граница нарушается уже в физическом и телесном плане.
Например, мать заходит в ванную, пока сын принимает душ, несмотря на его протесты.
Отец разговаривает с дочерью-подростком, не отрывая взгляда от её груди.
Мать приглашает сына-подростка заснуть в своей постели.
Отец говорит дочери в день её рождения, что снова влюбился.
Проблема в том, что собственное «Я» ребенка ещё слишком слабо, потребность в родителе слишком велика, чтобы защищаться.
Дети бессильны против такого напора родителя.
Главное оружие — чувство вины
Любая попытка ребёнка отдалиться, обозначить свои границы, отостоять свои права, уйти к друзьям встречает немедленный удар по чувству вины:
«Ты думаешь только о себе!», “Ты эгоист!” «Ты хочешь, чтобы я заболела?!»
Именно здесь закладывается связь, которая потом преследует человека всю взрослую жизнь: любить — значит жертвовать собой и отказываться от своих желаний.
Этот паттерн он перенесёт в свои взрослые отношения с другими людьми.
Именно здесь рождаются долженствования. Обратите внимание на людей, которые постоянно говорят “Я должен”.
Сын или дочь, ставшие эмоциональной опорой родителя, вырастают с убеждениями:
Я должен быть сильным. Мамины чувства важнее моих. Если я расстрою её — я буду предателем. Я не имею права уйти!
Последствия эмоционального инцеста
Такой человек внешне кажется очень надёжным, зрелым, заботливым человеком. Но глубоко внутри, еще с детства, у него копится хроническая усталость.
В психологии это называется ложным «Я»: структура личности, которая сформировалась не из собственных потребностей ребёнка, а из потребностей родителя.
Такой удобный безопасный фасад, за которым он живёт.
Кстати, подростковая злость и аутоагрессия это попытка вырваться из этой роли — про это в статье «Почему сын грубит, тревожится и отдаляется»:
Для детской психики очень тяжело играть роль эмоционального партнёра для матери или отца.
Такие дети вынуждены подавлять собственные потребности, чтобы обслуживать потребности взрослого.
Такие люди вырастают тревожными и хронически уставшими — даже когда внешне всё хорошо.
Их самооценка нестабильна: то ощущение собственной значимости, то полного ничтожества.
В близких отношениях — либо полное растворение в другом, либо сложности сблизиться с другим.
Пищевые расстройства, сексуальные дисфункции, зависимости — всё это частые спутники человека, который с детства жил не своей жизнью.
Где начинается выход
Настоящий выход — это внутренняя работа по отделению себя от родительских ожиданий, ролей и чужих чувств, которые давно стали казаться своими.
Постепенный процесс, в котором человек возвращает себе право на собственное «Я». На свои слабости, потребности, право любить, творить или валять дурака.
Эта работа лучше всего происходит в пространстве психоаналитической терапии — там, где наконец можно быть самим собой, а не чьей-то опорой.
О том, как выглядит этот процесс на практике — читайте в статье «Кто на самом деле управляет нашей жизнью? Мама в голове».
Буду рада вам в моём ВК‑сообществе «Свой психоаналитик: смотрим вглубь».