Как отделиться от мамы в голове
Вы знакомы с такими людьми, которые всегда супервежливые, чрезмерно удобные, исполнительные, никогда не скажут «нет». Им уже за 40 или за 50 — а они всё ещё хорошие мальчики и хорошие девочки.
Голос у них всегда ровный и сдержанный. Они никогда не покажут, что им больно или плохо, потому что живут в режиме «а что люди подумают?».
Знаете, что за этим стоит?
На самом деле они стали такими с самого детства, чтобы их любили близкие.
Психоаналитики назовут это бессознательной внутренней плохостью.
Именно она свербит внутри и толкает заслуживать похвалу, достигать результатов, чтобы погладили по головке. Быть отличником в школе, безотказным помощником дома у мамы, паинькой‑дочкой или сыночком с примерным поведением.
А потом, во взрослой жизни, они формируют фасад «внешней хорошести», чтобы спрятаться за ним и взаимодействовать с миром через него.
Только там, за прикрытием фасада, в глубине, копится злость, депрессия и одиночество.
Так и живёт во взрослом теле беззащитный, ранимый маленький ребёнок, который не позволяет себе показать свою уязвимость, выпустить пар и разнести всё к чертям.
Он не позволяет себе использовать свой гнев как жизненную энергию, чтобы дышать полной грудью, жить на полную катушку, иметь достойную зарплату и достигать побед, любить и творить, валять дурака, наконец, когда хочется.
Главная проблема таких людей — это мама, сидящая в голове со своими требованиями, запретами и нравоучениями:
«Ты уже большой мальчик, ты не имеешь права на ошибку!»
На профессиональном психологическом языке мы скажем, что это непройденная сепарация от родителей.
Что стоит за сепарацией от родителя
Сепарация, или отделение от родителя, — это внутренний психологический процесс. Недостаточно уехать жить далеко от мамы, чтобы отделиться от её правил, запретов и указов.
Настоящее отделение происходит, когда человек осознаёт себя как отдельного человека со своими желаниями, ценностями, правом на собственную жизнь.
Отделение от родителя, как правило — от мамы, — начинается с рождения и в идеале завершается к концу подросткового возраста.
Сначала мы отделяемся физически, потом эмоционально, потом — в идеале — у нас должны появиться свои ценности и желания. Постепенно мы должны перестать смотреть на мир глазами мамы или папы и начать смотреть своими.
Но это в идеале. В реальности многие в свои 30, 40, 50 или даже на пенсии могут быть всё ещё неотсепарированы. Они живут отдельно, у них свои семьи, но внутри до сих пор сидит маленький ребёнок, который боится маму расстроить.
Даже если мамы уже давно нет в живых, она всё равно «сидит» в нашей голове.
Как выглядит несепарированность — у сына и у дочери?
У мужчин это бросается в глаза сильнее, потому что идёт вразрез с их мужской природой. Когда встречаете мужчину, напрочь лишённого права на ярость и агрессию — вот он, «мамин сын».
А во взрослом возрасте именно это становится главным препятствием к тому, чтобы преуспеть в жизни, чего‑то добиться, обрести свою мужественность и пользоваться ею.
Один из читателей Тинькофф‑Журнала написал в комментариях:
«Мне 39, хоть и живём с мамой отдельно, я устал от постоянного чувства вины и тревоги. Мой разум не даёт расслабиться, заставляет звонить и отчитываться о каждом событии дня».
А мамина дочь — она же «хорошая девочка» — просто не может быть счастливой. Она становится носительницей бессознательного запрета на яркое, наглое, кричащее счастье.
Ей бывает стыдно показывать красивые ноги, просить о повышении зарплаты, заявлять о своём месте под солнцем.
Такая серая, скромная, удобная мышка. И хотелок у неё может быть много, но нет главного — права заявить свои желания.
Каждое решение проходит через фильтр: «А что она скажет?», «А что скажут люди?»
Каждый успех сопровождается тревогой: «Заслуживаю ли я этого?»
Что такое настоящая зависимость
Непройденная сепарация всегда вызывает зависимость от родителя. А также может прибавиться зависимость от партнёра.
Часть нашей психики становится управляемой другим человеком. Любой звонок, появление или слово вызывает в нас сильные чувства дискомфорта.
В отношении этого человека всегда есть подавленные чувства — прежде всего агрессия, боль, обида. От них невозможно избавиться усилием воли. Они живут в психике помимо нашего желания.
Можно уехать от мамы в другую страну. Но приступы обиды, раздражения, разочарования и гнева будут случаться с нами независимо от того, как далеко мы уехали.
Потому что мама всё равно внутри — в нашей психической реальности.
Часть нашей психики привязана к тому родителю в детстве, который нам недодал любви и признания.
«Я все 10 лет школы ожидала, что наконец порадую маму своей золотой медалью, и она признает, что у неё самая лучшая дочь на свете. А она просто отмахнулась от меня» - поделилась одна моя знакомая.
И эта потребность — исцелить психические раны — становится сильнее потребности в зрелой любви.
Так и буду я всю жизнь угождать, прислуживать, быть удобной и ответственной в ожидании от других того, что меня наконец‑то погладят по голове и назовут «умницей».
Психика будет воспроизводить травму, чтобы пережить её и исцелиться наконец‑то. Но, к сожалению, исцеления так не добиться.
Поэтому во взрослой жизни мы будем бессознательно выбирать себе партнёров, с которыми сможем реализовать детскую модель поведения, и можем создать отношения с таким же гиперконтролирующим, как мама, партнёром.
Вместо права на собственную судьбу мы будем мучительно вязнуть в отношениях с другим, кому будем угождать, как «хорошая девочка», в бессознательных поисках похвалы.
И эти отношения отбирают волю, забирают силы, наполняют подавленной злостью, обидой, виной и бессилием.
Часто в этой клинической картине есть головные боли напряжения, мышечные спазмы или рано «слетевшая» щитовидка.
Про разные психосоматические симптомы я писала в статье “Психосоматика и онкология: в чем расходятся наука и психоанализ”
Самооценка и уверенность в себе
Мы становимся тем, как к нам относились родители. Насколько они видели в нас отдельную личность со своими потребностями и желаниями — такой и становится наша самооценка.
Насколько они любили и восхищались нами — настолько мы любим себя. Мы бессознательно идентифицируемся с их отношением к нам. Оно становится основой нашей способности любить себя и других.
Почему сепарация — это работа внутри, а не снаружи
Сепарация происходит не от реального, физически существующего человека. Она происходит от внутреннего объекта — от отношений и связей с тем человеком, который живёт у нас внутри.
Поэтому сбежать от себя не получится. Подавленная агрессия, вина, обида, ожидания сбегут с нами за тысячи километров в другой город.
Плохая новость в том, что со временем фасад «хорошести» намертво врастает в человека, чтобы защитить его не только от того, что снаружи, но и от того, что внутри.
Но есть и хорошая новость: никогда не поздно организовать себе счастливое детство и переформатировать свою психическую реальность в психоанализе.
Направление психоаналитической работы в таком случае — это укрепление идентичности, сепарация от родителей, обретение доступа к зрелости и самости.
А главное — обретение права на свою собственную жизнь, отдельную от родителя.
В продолжение темы — мой пост в ВК сообществе "Как отсепарироваться от родителей: 4 ступени".
Буду рада вам в моём ВК‑сообществе «Свой психоаналитик: смотрим вглубь».