Утром я проснулась с еще большей головной болью. Вчерашний разговор с Валерой оставил тяжелый осадок, хотелось выветрить из души его ядовитые слова. Сварила кофе, устроилась на кухне, включила ноутбук, начала искать вакансии в интернете – психолог в небольшом городе, удаленная работа, что угодно, лишь бы не зависеть от бывшего мужа финансово.
Несколько часов я просидела за компьютером, отправляя резюме и изучая предложения. Работы было немного, зарплаты гораздо меньше по московским меркам, но я была готова на все. Главное – самостоятельность.
К обеду глаза устали от экрана, а душа требовала воздуха и движения. Решила прогуляться по городу, посмотреть, как изменились знакомые с детства места. Может быть, свежий воздух поможет прояснить мысли и найти решение, как дальше строить жизнь.
Одевшись потеплее, вышла из дома, день выдался ясный, морозный. Снег скрипел под ногами, солнце слепило глаза, отражаясь от белого покрывала. В такую погоду хотелось дышать полной грудью и верить, что все наладится.
Я шла по знакомым улочкам, разглядывая изменения. Здесь появился новый магазин, там – современная аптека. Город действительно преображался, становился более цивилизованным, но не терял своего уютного провинциального обаяния и старины.
Дойдя до центральной площади, свернула к старому парку. В детстве это было наше любимое место с Лешей, мы часто гуляли здесь по выходным, кормили уток в пруду, катались на качелях. Сейчас парк тоже выглядел обновленным, новые скамейки, освещение, детская площадка.
Как раз возле этой площадки я и услышала звуки, которые заставили меня остановиться. Смех подростков, но не добрый, а злой, издевательский. И тонкий, жалобный писк.
Обошла густые кусты и увидела сцену, от которой кровь закипела в жилах. Трое подростков лет тринадцати окружили маленького рыжего котенка. Один из них пинал малыша ногой, другой тыкал в него палкой. Котенок пищал от боли и страха, пытался убежать, но мальчишки не давали ему скрыться.
– Эй! – крикнула я, не раздумывая. – Прекратите немедленно!
Подростки обернулись. В их глазах я увидела то же выражение, что и у Валеры, раздражение от того, что кто-то посмел вмешаться в их развлечение.
– А тебе что? – нагло спросил один из них, парень в модной куртке с дорогими кроссовками. – Иди своей дорогой, тетя.
Тетя... Мне тридцать шесть лет, и для этих щенков я уже тетя. Но сейчас было не до самолюбования.
– Оставьте котенка в покое, – твердо сказала, подходя ближе. – Он же маленький, беззащитный. Как вам не стыдно?
– Ой, какая жалостливая нашлась, – засмеялся другой подросток. – А мы ему ничего плохого не делаем. Просто играем.
– Это не игра, это издевательство, – присела и осторожно взяла котенка на руки. Малыш дрожал от холода и страха, прижался к моей груди.
– Отдай! – потребовал первый мальчишка, протягивая руку. – Мы его первые нашли, он наш!
– Нашли, чтобы мучить? – прижала котенка крепче. – Займитесь лучше чем-то полезным, оставьте в покое беспомощное животное.
– Да пошла ты... – начал было один из подростков, но я перебила его:
– Мне бы на вашем месте подумать о том, что издевательство над животными – это статья уголовного кодекса. Особенно если есть свидетели.
Мальчишки переглянулись. Видимо, про статью они не знали, но мой уверенный тон их насторожил.
– Ладно, забирай своего блохастого, – буркнул главный хулиган. – Все равно он скоро сдохнет.
Они развернулись, собираясь уйти, но тот, что был покрупнее остальных, видимо, решил продемонстрировать свою значимость. Резко обернулся и толкнул меня в плечо:
– В следующий раз не лезь не в свое дело, понятно?
Толчок был сильным, к тому же я стояла на скользкой дорожке. Ноги поехали в разные стороны, я упала, инстинктивно прижав котенка к себе правой рукой, чтобы не придавить его весом. Левой рукой попыталась смягчить падение, но неудачно подставила запястье. Острая боль пронзила левое запястье, я неудачно приземлилась на вытянутую руку.
– Так-то, – рассмеялся подросток. – Сама виновата.
Они засмеялись и побежали прочь, оставив меня лежать на ледяной дорожке с ноющей рукой и маленьким комочком жизни в объятиях. Я попыталась встать, но левое запястье пронзила такая боль, что я застонала. Кажется, при падении что-то серьезно повредила. Котенок тихо мяукнул, словно сочувствуя моей беде.
– Целая? – раздался знакомый голос.
Подняла глаза и увидела Алексея. Он стоял надо мной в своем черном пальто, лицо было строгим, но в глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство.
– Леша... то есть, Алексей, – пробормотала, чувствуя, как щеки горят от стыда. – Я... упала.
– Вижу, – сухо ответил он и протянул мне правую руку. – Вставай.
Но как только попробовала встать, опершись на поврежденное левое запястье, боль заставила меня вскрикнуть.
– Больно? – спросил он, хмурясь.
– Немного, – солгала, хотя боль была довольно сильной.
Алексей внимательно посмотрел на меня, потом на котенка в моих руках, потом в сторону, куда убежали подростки. Его взгляд на мгновение остановился на моей правой руке, на кольцах, которые блестели на пальце. Что-то промелькнуло в его глазах – удивление? Или презрение?
– Сынок Петрова, – пробормотал он, отводя взгляд. – Этот пацан совсем от рук отбился.
– Ты их знаешь?
– Знаю, – мрачно ответил он. – И его родителя тоже. Придется поговорить с Петровым о воспитании сына.
В его голосе прозвучала угроза, и я почему-то не сомневалась, что разговор состоится в самое ближайшее время.
– Котенка зачем взяла? – спросил он, снова кивнув на рыжий комочек в моих руках.
– Они его мучили, – объяснила. – Пинали, тыкали палкой. Он же совсем маленький...
– И что теперь с ним делать будешь? – в его тоне была практичность, но не жестокость.
Я посмотрела на котенка, он смотрел на меня большими зелеными глазами, полными доверия. Худенький, дрожащий, явно голодный, наверняка бездомный.
– Не знаю, – честно призналась я. – Но я не могла оставить его на растерзание этим... детям.
– Руку-то покажи,– Алексей молча изучал мое лицо. Я попыталась пошевелить левым запястьем и поморщилась от боли.– Опухает, – констатировал он. – Нужно к врачу. В травмпункт.
– Да ладно, – попыталась отмахнуться. – Это ерунда, само пройдет.
– Сама ты ерунда, – буркнул он. – Может, перелом. Или серьезное растяжение. Пошли в больницу.
– Не нужно, правда. Я дойду сама...
– Дойдешь, – насмешливо фыркнул он. – С одной рукой, с котом, по скользким дорожкам. Прямо к следующему травмпункту попадешь.
Он был прав, но мне было неловко принимать его помощь. После вчерашней холодной встречи в магазине я не ожидала, что он вообще со мной заговорит.
– Ладно, – решительно сказал Алексей, видя мои колебания. – Или идешь со мной в больницу, или я вызываю скорую. Выбирай.
– Зачем тебе это? – тихо спросила. – Ты же меня ненавидишь.
Он помолчал, разглядывая мое лицо. Его взгляд снова скользнул по моим кольцам, я заметила, как сжались его губы.
– Ненавижу я тебя или нет – это не значит, что буду смотреть, как ты калечишься на улице, – наконец ответил он. – Идем.
Его машина стояла рядом с парком, тот самый черный джип, который едва не убил меня на трассе. Алексей открыл переднюю дверь, помог мне усесться, придерживая за здоровую правую руку. При этом его пальцы случайно коснулись обнаженной коже, я почувствовала, как он напрягся. Котенка я так и держала прижатым к груди.
– Ремень безопасности, – велел он, садясь за руль.
– А котенок?..
– Котенок переживет, – сухо ответил он и завел двигатель.
До больницы мы ехали молча. Я украдкой разглядывала его профиль, вспоминая мальчишку, которого когда-то любила. Теперь это был взрослый, состоявшийся мужчина. Успешный, уверенный в себе, привыкший решать проблемы быстро и эффективно.
Кольца на моем пальце вдруг показались невыносимо тяжелыми. Зачем я их до сих пор ношу? Это же глупо – сохранять символы брака, который разрушен.
И все-таки он остановился, чтобы помочь мне. Несмотря на все обиды прошлого, несмотря на то, что считает меня чужой замужней женщиной, он не прошел мимо чужой беды. Это говорило о его характере больше любых слов.
– Спасибо, – тихо сказала.
– За что? – не отрывая взгляда от дороги, спросил он.
– За то, что не прошел мимо.
Он ничего не ответил, но я видела, как напряглись мышцы на его челюстях. Видимо, мои слова задели какую-то струну в его душе.
А котенок тихо мурлыкал у меня на руках, согревшись в тепле машины. Маленькое доверчивое существо, которое не знало, что взрослые люди умеют предавать и причинять боль. Может быть, иногда стоит учиться у животных, просто доверять тому, кто протягивает руку помощи, не задаваясь вопросами о мотивах и прошлых обидах.
Но сначала, определенно, нужно снять эти проклятые кольца.
В больничном коридоре пахло дезинфекцией, я сидела на жесткой пластиковой скамейке в приемном отделении травматологии, прижимая к груди рыжего котенка, который так и не отпустил мою здоровую руку. Левое запястье ныло и распухло.
Медсестра наконец позвала меня в кабинет. Алексей остался в коридоре с котенком, это была странная картина: успешный мужчина в дорогом пальто держит на руках бездомного малыша и выглядит при этом совершенно естественно.
– Проходите, присаживайтесь. Что случилось? – спросила врач, молодая женщина лет сорока с усталыми, но добрыми глазами.
Я коротко рассказала о падении, не упоминая подростков и их развлечения. Врач осмотрела запястье, попросила пошевелить пальцами, согнуть и разогнуть руку. Каждое движение отдавалось болью.
– На рентген, – решила она. – Нужно исключить перелом.
В рентгенкабинете меня попросили снять все металлические предметы. Я привычно потянулась к шее, где обычно висела тонкая золотая цепочка с кулоном, но сегодня ее не было. А потом я посмотрела на правую руку.
Обручальное кольцо. Массивное, из белого золота, с выгравированными внутри инициалами «В+С» и датой нашей свадьбы. Рядом с ним помолвочное кольцо с крупным бриллиантом, которым Валера сделал мне предложение. Тогда, шестнадцать лет назад, я думала, что это символы вечной любви.
Я практически никогда их не снимала. Но теперь они казались мне чужими, тяжелыми, словно кандалы на свободе.
– Кольца тоже нужно снять, – сказала рентгенолаборант.
– Не получается, – пробормотала я, пытаясь стянуть обручальное кольцо, но пальцы левой руки отекли и не слушались.
– Сейчас помогу, – лаборантка достала из ящика тюбик с кремом. – Намажем, и все легко снимется.
Но даже с помощью крема кольца снимались с трудом. Словно за все эти годы они приросли к пальцу, стали частью меня. Когда обручальное кольцо наконец поддалось, я почувствовала странную пустоту. Кожа под ним была бледной, с едва заметной бороздкой.
Помолвочное кольцо снялось легче. Бриллиант сверкнул в свете лампы. Красиво. Дорого. Но почему-то совершенно бессмысленно. Рентген показал, что перелома нет. Растяжение связок, но серьезное. Врач наложила тугую повязку и дала рекомендации.
– Руку беречь, в первые сутки держать в холоде, потом в тепле. Болеть будет дня три-четыре. Если не пройдет, приходите еще раз. И вот, – она протянула мне лист бумаги, – через пять дней на контрольный осмотр. Обязательно.
– Спасибо, – взяла лист здоровой рукой.
– И поменьше нервничайте, – добавила врач, внимательно глядя мне в глаза. – По лицу видно, что вы сильно переживаете. А стресс заживлению не способствует.
Если бы она знала... Я кивнула и направилась к двери. В коридоре меня ждал Алексей. Он сидел на той же скамейке, а котенок устроился у него на коленях и мирно дремал. Увидев меня, Алексей встал.
– Как дела? – спросил он, разглядывая повязку на моем запястье.
– Растяжение связок. Не смертельно, – попыталась улыбнуться. – Спасибо, что подождал.
– Девушка! – раздался голос за спиной. Я обернулась. Ко мне спешила медсестра из приемного отделения. – Вы кольца забыли! – она протянула мне два золотых кольца. – Доктор просила передать.
Машинально протянула здоровую правую руку, медсестра аккуратно положила кольца мне на ладонь. Они показались мне удивительно тяжелыми для таких маленьких предметов.
– Спасибо.
Алексей молчал, но я чувствовала на себе его взгляд. Он видел кольца, видел, как я смотрю на них, словно на что-то чужое и ненужное. В его глазах мелькнуло что-то неопределенное. Удивление? Или понимание?
Я сжала кольца в кулаке и сунула руку в джинсов.
– Пойдем, – коротко сказал Алексей.
Мы молча спустились в холл больницы. Алексей помог мне одеться, отдал мне котенка, и малыш тут же прижался к моей груди, мурлыча. Тепло его маленького тельца так успокаивало.
По дороге к машине мы не разговаривали. Алексей снова помог сесть в салон и пристегнуть ремень безопасности. Его пальцы случайно коснулись моей шеи, когда он протягивал ремень, и я почувствовала знакомое покалывание, которого не испытывала уже очень давно.
Завел двигатель, включил обогреватель. В машине стало тепло и уютно, а за окнами кружился снег. Первые десять минут мы ехали молча. Котенок сладко спал у меня на коленях, изредка подергивая лапками во сне. За окном проплывали знакомые с детства улицы, изменившиеся, но все еще узнаваемые.
– Зачем ты вернулась? – внезапно спросил Алексей, не отрывая взгляда от дороги.
Вопрос повис в воздухе. Я долго молчала, собираясь с мыслями. С чего начать? Как объяснить то, чего я сама до конца не понимаю?
– Мне больше некуда было ехать, – тихо сказала наконец. – Только сюда.
Он молча ждал продолжения.
– Позавчера я была в городе по делам, – осторожно начала, не решаясь сказать правду о клинике репродукции. – Хотела вернуться домой, но решила заехать в нашу с мужем городскую квартиру. Просто чтобы побыть одной, подумать.
Алексей крепче сжал руль, но не стал перебивать.
– Он был там с другой женщиной. В нашей постели. – мой голос был монотонным и на удивление спокойным. – И не с кем-то посторонним, с моей лучшей подругой. Той, которая всегда меня поддерживала, была рядом в трудную минуту.
Машина плавно остановилась у светофора. Алексей повернулся ко мне, в его глазах я увидела боль. Не злорадство, не равнодушие – именно боль. За меня.
– Сколько это продолжалось? – тихо спросил он.
– Не знаю. Может быть, месяцы, может быть, годы. По их лицам было понятно, что это не первый раз. Они даже не испугались, когда меня увидели. Валера просто сказал: «Не стой там как столб. Заходи или уходи».
Светофор переключился на зеленый, но Алексей не тронулся с места, пока сзади не просигналили.
– А потом? – тихо спросил он.
– А потом была ночь. Последняя ночь в том доме, в его доме, – погладила котенка, который тихо мурлыкал. – Пятнадцать лет брака... и все ради этого.
Мы снова ехали молча. В моем горле стоял комок. Хотелось рассказать все до конца, поделиться болью, которую я носила в себе все эти годы. Но как объяснить Алексею, что я неполноценная женщина? Что не могу дать мужчине то, что может дать любая другая? Что, возможно, именно поэтому Валера и искал утешения на стороне?
– Я собрала вещи в ту же ночь, – продолжала. – Только самое необходимое. Утром села в машину и поехала домой. Туда, откуда я уехала в восемнадцать лет, понимая, что это единственное место, где я могу остановиться.
Алексей кивнул. Он помнил мою семью, помнил, как трудно мне давалось решение уехать.
– А муж? Он знает, где ты?
– Пока нет. Я отключила телефон, он звонил с разных номеров, нужно купить новую симкарту. Но рано или поздно он найдет меня. У него связи, деньги, возможности.
– И что будешь делать?
– Разводиться, – четко сказала. – И начинать жизнь заново. В тридцать шесть лет.
Алексей съехал на мою улицу, в уютный двор с наряженной гирляндой елкой.
– А ты? – спросила я. – Как твоя жизнь? Женат?
– Нет, – коротко ответил он. – Не складывается.
Да, соседка тетя Вера обмолвилась о том, что его жена ушла к другому, я не стала затрагивать эту тему, тем более, это были всего лишь сплетни. Мы подъехали к подъезду, Алексей заглушил двигатель.
– Спасибо. За все. За то, что помог, за то, что выслушал.
– Ерунда, – буркнул он.
Открыла дверцу и попыталась выйти, прижимая котенка к груди. Алексей обошел машину и помог мне подняться.
– Руку береги, – сказал он. – И если что-то случится... – помолчал, достал из кармана визитку, вложил в карман моей куртки.– Звони, если понадобится помощь.
– Спасибо.
Мы стояли рядом под падающим снегом, и между нами было столько недосказанного, столько боли, столько воспоминаний и шестнадцать лет расставания, котенок мурлыкал у меня на руках.
– Иди домой, – мягко сказал Алексей. – Замерзнешь.
Кивнула, направилась двери, а потом обернулась. Алексей стоял у машины и смотрел мне вслед. Поднял руку в прощальном жесте. Дома я впервые за сутки почувствовала себя в безопасности, маленький котенок исследовал новое жилище, и я налила ему молока в блюдечко. Он жадно пил, видно было, что он голоден.
Надо будет купить лоток, наполнитель, сухой корм, а еще шампунь от блох и помыть это маленькое рыжее чудо. На кухне я достала из кармана кольца и долго смотрела на них. Символы прошлой жизни. Жизни, которая оказалась ложью.
Убрала их в шкатулку на комоде, думаю, у меня впереди тяжелые времена, они могут пригодиться. Завтра начнется новая жизнь. Без иллюзий, без ложных надежд, без попыток быть идеальной женой для человека, который меня не ценил.
Завтра я начну жить для себя. А котенок, наевшись, свернулся клубочком у моих ног и замурлыкал. Маленькое доверчивое существо, которое знало, что здесь его любят и никто не причинит ему вреда.
Может быть, и мне когда-то снова придется начать доверять.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После измены. Я больше не верю в любовь", Ольга Дашкова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5
Часть 6 - продолжение