Вчера я решил проверить, загнездились ли лебеди на мелководном заливе между одним из островов и берегом, где я наблюдал их гнездование три года назад. В этом году высокий уровень водохранилища держится долго, прибрежные отмели затоплены, поэтому моя лодка подошла к самому берегу. Прямо у носа причалившей лодки я увидел дрвесную труху, словно кто-то подтащил к берегу трухлявую валежину и сбросил её в воду.
Дорожка из трухи выглядела совершенно свежей, рассыпана она была не ранее прошлой ночи. Мокрая валежина слегка покачавалась на урезе воды среди прибитогого ветром плавника и стеблей тростника. Здесь явно хозяйничал медведь. Поднявшись на берег, я увидел раскиданные обломки валежин, перемешанные с трухой и землей.
Сделав несколько шагов, увидел ещё одну валежину, разорванную когтями и зубами и даже сдвинутую немного в сторону. Сомнений не оставалась – здесь явно хозяйничал медведь и скорее всего не один.
Вероятно это была медведица с медвежатами. Медведица Маша, следы которой с двумя лончаками я видел в апреле, к началу июня уже должна была их оставить и пойти на свидание к Пятнашке. Так что, скорее всего, здесь хозяйничала медведица Нюша с медвежатами-сеготетками, которых я пока ещё не видел. Ох, как я пожалел, что не приехал сюда накануне и не поставил здесь фотоловушки! Сейчас у меня бы были фото и видео этой семейки!
Но что делать, пришлось разбираться по вчерашним следам. Я медленно двинулся по чуть заметной звериной тропе, идущей примерно посередине этого длинного и не очень широкого острова.
Тропу конечно же проложили кабаны, утрамбовывая землю своими копытами. Мягкие медвежьи лапы не повреждают лесную подстилку и следы могут оставить лишь на грязи, голом песке прибрежных отмелей или на кротовине. Ничего подобного здесь не было, и ориентироваться приходилось не на отпечатки следов, а лишь на «косвенные улики». А их было полно!
Медведица видимо шла по тропе, а медвежата бегали вокруг, разламывая каждую встреченную гнилушку. Повреждения на валежинах были сделаны явно не птицами, ни один дятел так не умеет. Вот так выглядят повреждения, сделанные дятлами:
Дятлы долбят древесину, оставляя характерные круглые углубления. Довольно крупные щепки способен отделить черный дятел-желна, но они все примерно одинаковы по размеру и не идут ни в какое сравнение с теми обломками, что отдирает когтями или отгрызает зубами медведь. Почти все "медвежьи" валежины были разломаны вдоль, довольно крупные щепки были отброшены далеко от места приложения медвежьих усилий. А те гнилушки, которые медведь разгрызал, имели довольно широкие углубления, совершенно не похожие на относительно узкие повреждения, сделанные дятлами.
Через пару сотен метров тропа вышла на противоположный берег острова. Здесь было довольно сыро и росло много осин. Старые осины иногда гибли и падали, а на их уцелевших корнях развивалась корневая поросль. Местами она был довольно густой.
Свежая молодая поросль выглядела довольно привлекательно и вполне можно было ожидать, что медведи будут срывать такие вкусные на вид нежные осиновые листья. Но ни одного повреждения молоденьких осинок, раскинувших свои веточки на уровне медвежьего роста я не заметил. Зато вскоре увидел сломанную молодую осинку.
Она была гораздо выше корневой поросли. и до того как её сломали достигала трех метров в высоту. Осмотрев ствол, я увидел на коре следы медвежьих когтей. Зверь навалился на деревце и свалил его, сломав у основания. Присмотревшись, я увидел, что молодые листья на верхушке оборваны. Через несколько десятков метров встретилась ещё одна сломанная осинка, такого же размера, и тоже с объеденными листьями на вершинке.
А затем еще одна. Все три осинки были сломаны одинаковым манером, перелом ствола располагался близко к комлю.
Лось тоже заламывает молодые деревца, но слом в этом случае расположен в верхней части кроны. К тому же, на коре сломанных осинок остались следы от медвежьих когтей. Все осинки были сломаны в одно время, скорее всего прошлой ночью, то есть именно тогда, когда были раворочены валежины.
Почему же медведи не обрывали столь доступные им листья на побегах корневой поросли, а ломали гораздо более высокие молодые деревца и обрывали листья с их вершинок?
Известный охотовед, профессор П.Б. Юргенсон объяснял это следующим образом. Листья невысоких порслевых побегов, как и листья с нижних веток у более высоких деревьев, более доступны для растительноядных животных, а потому чаще подвергаются объеданию. В ответ на это деревья выработали способы их защиты. Заключаются они в том, что в листьях с нижних веток содержат больше горечи и дубильных веществ, чем в расположенных выше. В отличие от них, листья с верхних частей кроны, такой защиты не имеют, то есть они гораздо вкуснее для лосей и медведей, чем листья с нижних веток. То что я сегодня увидел на медвежьей тропе, полностью это подтверждает.
Надо полагать, медведи были здесь прошлой ночью. Разворотив гнилые валежины и наломав молодых осинок, они покинули остров. Не удалось точно определить, кто из моих знакомых медведей здесь вчера был. К сожалению, не удалось найти и гнездо лебедей. Зато я узнал кое-что о том, как медведи едят осиновые листья и почему, они ломают молодые осинки и объедают их верхушки, а не довольствуются свежей зеленью корневой поросли этого дерева.
В природе многое проявляется не всегда совершенно явно, а лишь в результате внимательных наблюдений и вдумчивого анализа.
Надеюсь, этот небольшой опыт следопытства будет кому-то полезен. Сезон медвежьей активности в заповеднике в самом разгаре! Надеюсь, скоро здесь снова появятся новые портреты медведиц Маши и Нюши, их потомства и самца-резидента Пятнашки, полученные фотоловушками. Ставьте лайки, подписывайтесь на канал, пишите комментарии, формулируйте предложения, распространяйте через соцсети, задавайте вопросы. Я постараюсь на них ответить!