Или не сделает..
А начиналось всё вот здесь:
После того, как Генри Хилл вышел из полицейского участка, его жизнь изменилась очень серьёзно. Он почувствовал себя неуязвимым и невероятно важным. В некотором роде — так оно и было. Человек ведь находился в фаворе у самого Пола Варио. Однако неожиданно у самого Варио начались очень серьёзные проблемы. На дворе был 1957 год, и правительство США запустило один из значимых этапов борьбы с организованной преступностью.
Напрямую они не тронули ни Варио, ни Хилла — это была попытка колыхнуть наиболее известных и влиятельных лиц, колыхнуть систему. Но Генри испугался. Ничем иным нельзя объяснить то, что «молодой и перспективный» юноша вдруг решил взять и пойти в американскую армию добровольцем. Есть разные версии, от чего именно он бежал, но ни одна из них не кажется достаточно реальной. Сам Хилл позже будет наделять свой армейский период очень интересным флёром: мол, «я хотел исправиться, но обстоятельства…» Однако ни сама армия, ни его действия ничего общего с исправлением не имели.
Рядовой Хилл был зачислен в 82-ю воздушно-десантную дивизию — элитное подразделение, гордость американской армии. Это весьма забавно, учитывая, что Хилл всю жизнь презирал любые государственные институты (что до армии, что после неё), но решил попасть в один из самых дисциплинированных и закрытых подразделений. Впрочем, дисциплина Генри волновала мало. С первого же дня службы он начал применять навыки бруклинских улиц и быстро обнаружил, что армейская среда предоставляет массу возможностей для предпринимательства. Незаконного, естественно.
В армии Генри сразу понял, насколько он отличается от остальных сверстников. Он считал, что умеет стрелять и знает, как убивать (хотя нет никаких сведений о том, что он действительно к тому моменту в кого-то стрелял, не говоря уже об убийстве). Зато зашкаливающее самомнение у него явно было. При этом стрелял он действительно достаточно неплохо.
Непробиваемая самоуверенность, жестокость и определённая подготовка быстро сделали его неформальным лидером. Генри вовсю вливал в уши другим солдатам то, «как в Бруклине решают дела», крайне активно сочиняя несуществующие подробности своих достижений. В армии он становился тем, кем очень хотел быть на «гражданке» — влиятельным человеком, у которого есть подчинённые. И он их получал: другие солдаты могли исполнить его поручение просто потому, что он «славный парень».
Служил Генри армейским поваром. Должность далеко не самая почётная, но это для людей, не понимающих, как «крутится» мир. А Генри понимал и занимался совершенно привычным для мелкого преступника делом — мошенничеством и воровством. В своих мемуарах он откровенно признавался: «Я также смог использовать свою любовь к готовке, когда меня назначили на кухню. Именно это задание убедило меня, что я в душе бандит. Я не удержался от соблазна продавать остатки еды из столовой». При этом дыры в армейских системах снабжения были настолько мощные, что Генри совершенно спокойно сбывал часть провианта в тех местах, где часть останавливалась.
С достаточной долей вероятности можно говорить о том, что Хилл торговал безакцизными сигаретами. Эта тема в принципе была ему очень знакома: он точно занимался продажей сигарет ещё перед тем, как ушёл в армейские ряды.
Тут нужно немного добавить контекста. В 1960 году средняя розничная цена пачки сигарет в США составляла около 26–30 центов. На современные деньги — это примерно 2,5 доллара, причём 15 центов составляли налоги штата (которые немного плавали). Для военных блок сигарет из 10 пачек стоил примерно 1,5 доллара.
Естественно, такая огромная разница не могла не создавать прекрасные условия для перепродажи и разного рода контрабанды. Чаще, конечно, тащили «из» армии. Так, к примеру, в 1962 году (когда Хилл ещё служил) было достаточно громкое дело.
Позвольте, я немного отойду от Хилла и расскажу вам про это дело. На удивление, оно во многом перекликается с судьбой самого Хилла.
В 1962 году американский военный трибунал разбирал историю кладовщика по фамилии Донати с корабля «Альтаир». Этот корабль участвовал в снабжении целого флота — возил в том числе просто астрономические объёмы сигарет и лезвий для бритв. В какой-то момент на борту провели инвентаризацию и недосчитались семи тысяч блоков сигарет и больше двух с половиной тысяч упаковок лезвий (причём за совсем небольшой срок). Семь тысяч блоков — это семьдесят тысяч пачек. Можете себе представить масштаб.
Донати служил кладовщиком, и у него, прямо как у Хилла, имелся доступ ко множеству товаров. Дальше схема стала совсем бруклинской: он сговорился с почтовым клерком Бойдом и своим человеком на берегу — почтальоном Гордоном из Барселоны. Сигареты и лезвия паковали в почтовые мешки, клеили марки «доплата», и Гордон спокойно снимал эти посылки с почты, потому что знал, как они выглядят. Дальше товар уходил испанским скупщикам — Хосе и Диего.
Когда дело дошло до суда, началось то, ради чего я, собственно, эту историю и вспомнил. Главным свидетелем обвинения стал тот самый Гордон — сообщник, которого следовало слушать с тройной осторожностью. А чтобы подкрепить его показания, обвинение ещё до процесса организовало в Барселоне допросы испанцев Хосе и Диего под присягой. И вот тут военная юстиция наступила ровно на те же грабли, которые знакомы любому, кто понимает, как работает американская система. Донати просто не дали нормально нанять гражданского адвоката (а это было его законное право). Испанцев допрашивали также с нарушениями.
Итог невероятно предсказуем. Военный апелляционный суд разнёс допросы обвинения к петушиным задницам. Для нашей темы этот случай показателен даже не тем, что в армии воровали в астрономических размерах, а тем, что действия всей системы обвинения были... ну... я даже не знаю, как правильно говорить об этом так, чтобы не использовать матерных слов. Короче, власти в США делали вообще всё, что только можно, чтобы у преступников был максимальный шанс освободится даже в ситуации, если его поймают за руку.
Хилл, конечно, действовал куда скромнее, поэтому понести наказание за свои противоправные действия именно в рамках армейских обязанностей он не мог. Однако дисциплина никогда не была сильной стороной американской армии, а Генри нарушал её от всей души. Его главной проблемой стали самоволки. Он дважды попадал под военный трибунал за то, что не возвращался вовремя из увольнений — предпочитая тусовки с местными бандитами в Южной Каролине. Ему добавили два месяца службы. В итоге его уволили, но — что характерно — с почётом. Сам Хилл иронизировал: «Это чертовски хорошо, что я был на хорошем счету у армии, раз уж меня уволили с честью, и эти льготы по страховке спасали мне жизнь сотни раз». И тут, что любопытно, данные в источниках расходятся - в одних упоминают тюремные сроки и увольнение с позором, в других - наоборот, увольнение почётное, пусть и с дисциплинарными замечаниями.
Ценность этого периода в биографии Генри Хилла очень близка к самому Генри - она и велика, и не велика. Дело в том, что сам Генри, позже, будет наделять свой армейский период очень интересным флёром, мол, "я хотел исправится, но обстоятельства..." и аналогичного формата, но при этом, что сама армия, что действия Генри - ничего общего с исправлением не имели. Особенно хорошо в эту мысль вписывается торговля сигаретами, которую идёт сквозь всю его раннюю карьеру.
Возможно, читая этот блок, вы задумывались о том, откуда вообще у мафии брались настолько дешёвые сигареты? Я расскажу вам об этом через час в следующем материале, и это, на удивление, окажется очень важно:
Автор: Кирилл Латышев